Битва за младшего

Остаток первой тренировочной недели в Бракли окончательно закрепил за базой Mercedes статус самого заряженного технологического центра этого лета. После того как физиотерапевты полностью сняли мышечные зажимы со спины Кими Антонелли, тренировки на симуляторе возобновились с троекратной силой. Но Тото Вольфф, тонко чувствуя психологическое состояние команды, жестко следил за тем, чтобы у гонщиков оставалось время на простую человеческую жизнь. Напряжение, агрессия и злость последних дней постепенно плавились, превращаясь в ледяное, непоколебимое гоночное спокойствие. Каждый вечер после изнурительного разбора графиков телеметрии Макс Ферстаппен и Кими Антонелли устраивали ментальную разгрузку прямо в столовой. Прохладными английскими вечерами, когда температура на улице опускалась до приятных девятнадцати градусов, они зависали у кофемашины или рубились в приставку на огромном экране в зоне отдыха пилотов. Макс, на котором серая футболка Mercedes теперь сидела как влитая, постоянно подшучивал над Кими, когда тот пытался объяснить ему тонкости приготовления итальянского ризотто, а сам в ответ травил безумные гоночные байки из времен своей юности в Торо Россо. — Смотри, Макс, нажимаешь вот эту кнопку, чтобы пар пошел, — Кими серьезно наставлял голландца, удерживая чашку. — Если передержишь, молоко подгорит. — Да ладно тебе, это проще, чем настроить дифференциал на жестком харде, — смеялся Макс, аккуратно взбивая пенку. — В мое время в Торо Россо кофемашина вообще выдавала какую-то жижу, и ничего, выигрывали гонки! В пятницу вечером, когда удушливые симуляторные сессии были завершены, в главном холле базы Mercedes включилась огромная интерактивная видеопанель для закрытой международной связи. На разделенном экране мгновенно появились сияющие Ландо Норрис и Оскар Пиастри, сидевшие в своей моторной зоне на базе McLaren в Уокинге, а со второй линии из Монако подключились Шарль Леклер и Исаак Хаджар. Из-за дисквалификации Ferrari в Австрии Фред Вассёр дал пилотам короткую передышку, и Шарль сразу забрал младшего француза к себе в Монте-Карло, укрывая его от прессы на открытой террасе с видом на гавань. Хаджар уже сидел перед камерой в официальной красной поло Ferrari, и на его лице не было прежней паники — только гордость. — Ну что, Серебряные стрелы, как продвигается ваша первая неделя тренировок? — весело спросил Ландо Норрис, крутя на пальце кепку McLaren. — Мы сегодня с Оскаром весь день обкатывали в Уокинге новый пакет обновлений аэродинамики. Наша машина готова к Сильверстоуну на сто процентов. Мы слышали от инженеров, что Кристиан Хорнер в Милтон-Кинсе просто рвет и метает из-за ваших фиолетовых времен на симуляторе. Его злость скоро прожжет экраны! — Пусть злится сколько хочет, — со свойственным ему ледяным австралийским спокойствием ответил Оскар Пиастри, сурово глядя в объектив камеры. — Расселл сидит в боксах на трехматчевой дисквалификации, а Иваса на трассе в Англии получит от McLaren такую жесткую тактическую блокировку, что Red Bull забудет дорогу к очкам. Мы устроим им полную изоляцию на трассе, чтобы они даже не думали приближаться к Кими. Наша агрессия будет исключительно спортивной и чистой. Шарль Леклер из Монако согласно кивал, ласково приобняв Хаджара за плечи:— Ferrari полностью поддерживает этот пакт пелотона, парни. Мы с Исааком по видеосвязи провели огромный брифинг с Маранелло, Скудерия передала нам новейшие обновления подвески. После завтра мы с Хаджаром летим на завод в Италию, чтобы сесть на реальный симулятор, а оттуда сразу на автодром. Иваса и Хорнер не увидят наших гоночных огней в Сильверстоуне. По прогнозу в Великобритании будет сухо и тепло под двадцать один градус, и на таком прогретом асфальте наша машина выдаст сумасшедший механический зацеп. Расселлу больше никто на пит-лейн руки не подаст после того, что он устроил у ваших ворот. Кими, ты Серебряная стрела, ты быстрее их всех. Сохраняй спокойствие. Исаак Хаджар твёрдо посмотрел в объектив, и в его голосе в красной форме Ferrari больше не было паники — только огромная радость и гордость:— Кими, брат, держись. Забудь про Расселла и его трусливые плевки. Ты тренируешься с Максом и Льюисом, ты лучший новичок пелотона. Мы сотрем Red Bull в Сильверстоуне ради тебя. Моя карьера спасена благодаря Ferrari, и я сделаю всё, чтобы помочь Шарлю уничтожить синие машины на трассе. Кими Антонелли смотрел на экраны видеосвязи, чувствуя, как внутри него горит праведный гоночный огонь. Пережитая им обида окончательно трансформировалась в дикую, сокрушительную мотивацию. — Спасибо, парни, — твёрдо и уверенно произнес Кими в микрофон радиосвязи, и на его лице под пластырем появилась хищная, взрослая улыбка. — Мы пахали всю эту неделю на симуляторе. Во вторник я покажу Ивасе, что такое настоящая скорость Серебряной стрелы. А в это же самое время, пока на экранах Бракли гремел искренний смех и пилоты трех топ-команд обсуждали тактику по видеосвязи, на базе Red Bull Racing в Милтон-Кинсе атмосфера окончательно превратилась в удушливый, мрачный и зловещий филиал ада. За окнами офиса стоял теплый, мягкий английский вечер под двадцать один градус, но в главном инженерном зале свет был включен на полную мощность, создавая ощущение душной коробки. Воздух был буквально пропитан нервным перенапряжением, злостью и неприкрытой агрессией. Кристиан Хорнер в полной ярости, бледный и взъерошенный, быстрыми шагами мерил комнату, то и дело сжимая кулаки до хруста. На огромных мониторах перед ним светились провальные, красные графики Аюму Ивасы — японский пилот на виртуальной трассе Сильверстоуна катастрофически проигрывал фиолетовому времени Кими Антонелли полсекунды с каждого круга. Иваса сидел в кокпите симулятора прямо в холле, его глаза были полностью красными и воспаленными от утомления, а руки мелко дрожали от усталости — он никак не мог удержать машину в скоростных связках при симуляции высокой температуры трека. Доктор Хельмут Марко сидел в глубоком кожаном кресле, тяжело опершись обеими руками на свою неизменную деревянную трость. Его лицо казалось каменной, безжалостной маской. — Кристиан, это просто какое-то издевательство над нашей командой! — Хельмут Марко со всей силы яростно грохнул своей тростью по полу, отчего Иваса инстинктивно вздрогнул в кокпите. — Мы потеряли Макса Ферстаппена! Мы потеряли все его очки в Кубке конструкторов! Наш новый пилот проигрывает Антонелли полсекунды в скоростном секторе в теплой сухой конфигурации! А они в Бракли созваниваются с McLaren, Вассёр забирает Хаджара к Леклеру в Монако! Весь интернет забит их совместными роликами! Болельщики сжигают наши синие кепки у ворот автодрома! Мы выглядим как изгои! Радость этих выскочек ослепляет весь интернет! Джордж Расселл сидел на диване в самом углу комнаты. На его лице медленно заживал багровый синяк, а бандаж с челюсти был уже полностью снят. Он удерживал у левого глаза плотный пакет со льдом, а в его глазах горела глухая, бессильная и удушающая ярость. Он часами изучал старую телеметрию Макса, но синий болид без подсказок голландца казался ему чужим, тяжелым и абсолютно послушным только в узком температурном окне. — Кристиан... это несправедливо, — глухо, сквозь зубы процедил Расселл, и его лицо перекосилось от злости. — Я сижу здесь на трехматчевой дисквалификации из-за этого итальянского ничтожества. Паддок объявил мне бойкот. Но мы должны ответить им. Дай мне машину, которая разорвет Mercedes, когда мой бан закончится в Бельгии. Кристиан Хорнер резко остановился посреди инженерного зала. Его лицо, еще секунду назад горевшее от злости, вдруг изменилось. Он глубоко вздохнул, расправил плечи, а на его губах появилась ледяная, пугающе спокойная, хитрая и злая ухмылка настоящего хищника Формулы-1. В его глазах зажегся опасный, расчетливый блеск. Хорнер подошел к столу, налил себе воды и медленно повернулся к Марко и Расселлу. Его голос звучал тихо, веско и зловеще: — Успокойся, Хельмут. Прекрати панику. Пусть они танцуют, созваниваются и устраивают свои встречи в Бракли сколько хотят. Это делает их расслабленными и уязвимыми. А уязвимый Mercedes — это именно то, что мне нужно. Формула-1 — это не институт благородных девиц, это война на истребление. Да, Джордж, ты пропустишь Сильверстоун, Венгрию и Спа из-за своего бана. Ты будешь сидеть в боксах как зритель, пока паддок шепчется за твоей спиной. Но пока ты сидишь на дисквалификации, вся база в Милтон-Кинсе будет пахать исключительно на твою месть. К тому же, прогноз погоды на уик-энд обещает стабильное сухое тепло под 21 градус. Для Ивасы это будет тяжело на раскаленном асфальте, но мы используем его заезды как полноценный тестовый полигон для проверки новой геометрии подвески. Верни себе ледяное спокойствие, Джордж. Хорнер хищно прищурился, подходя к дивану и наклоняясь к Расселлу вплотную:— Наши инженеры уже полностью перестраивают всю заднюю часть и днище синего болида лично под твой агрессивный стиль пилотажа. Мы используем все скрытые настройки и секреты Макса запоследние три года. Иваса в Сильверстоуне на реальном прогретом асфальте обкатает для нас это новое углепластиковое крыло и соберет тонны сухой телеметрии на трассе в Англии, пока ты отбываешь наказание. В условиях высокой температуры скрытые дефекты распределения веса проявляются сразу, и мы поймем, как скорректировать прижимную силу болида. Мы дадим тебе, Джордж, абсолютно всё, что тебе нужно для скорости. Все деньги, все часы в аэродинамической трубе — всё теперь работает на тебя. Мы построим для тебя идеальную машину-убийцу к концу лета. И когда твой бан закончится, Расселл... ты выйдешь на асфальт Спа и Бельгии и лично сотрешь Антонелли в порошок. Твоя агрессия должна быть направлена в руль. Ты будешь вколачивать его Mercedes в поребрики в каждом повороте, пока он сам не сбежит. Мы вернем свое лидерство силой. Джордж Расселл со злостью убрал лед от лица, его глаза бешено блеснули отражением экранов, а кулак намертво сжался:— Я сделаю это, Кристиан. Я буду тренироваться на симуляторе как проклятый все эти три этапа. Я уничтожу Бракли на трассе. Они ответят за ка ждую секунду моего позора на суде FIA. Хорнер удовлетворенно кивнул и повернулся к Ивасе:— Аюму, парень, не смотри на времена Кими. Твоя задача в Англии — просто удерживать болид на трассе, обкатывать крыло и собирать информацию для Джорджа. Работай спокойно. Мы устроим им настоящий тактический ад в Великобритании. В эту самую секунду Хельмут Марко, тяжело вздохнув, поднялся со своего кресла и быстрыми шагами вышел из зала телеметрии, хлопнув дверью. Его уход оставил Хорнера, Расселла и Ивасу втроем. В комнате повисла тяжелая тишина. Аюму Иваса, чьи руки всё еще дрожали от напряжения, устало опустил голову на руль симулятора. Из его глаз, покрасневших от бесконечных многочасовых сессий, выкатилась горькая слеза. Парень чувствовал себя абсолютно раздавленным под этим диким грузом чужих интриг. Кристиан Хорнер молча наблюдал за молодым японцем. Его хитрая, злая гоночная маска вдруг плавно сошла с лица. Он глубоко вздохнул, медленно подошел к симулятору и с неожиданной, искренней теплотой и отцовской добротой положил свою руку на плечо Аюму, слегка сжав его. Хорнер наклонился ближе и заговорил совершенно другим — мягким, тихим и поддерживающим процессом: — Эй, Аюму... Посмотри на меня, парень. Выключи экраны. На сегодня работа полностью окончена. Иваса медленно поднял голову, шмыгая носом и вытирая слезы рукавом синей кофты:— Кристиан... Извините. Я очень стараюсь, но дельта Макса... я не могу поймать этот баланс в скоростной связке. Я чувствую, что Марко ненавидит меня за эти результаты. Я подвож у всю команду Red Bull. — Послушай меня, Аюму, — Хорнер мягко улыбнулся, и в его глазах зажглось настоящее человеческое тепло. Он присел на край платформы симулятора, не отпуская плеча японца. — Доктор Марко требует многого, потому что он привык к Максу. Но ты — не Макс Ферстаппен, и никто не ждет от тебя его чемпионского темпа на первой же неделе. Ты отличный, талантливый гонщик. Хельмут просто стареет и паникует. Я верю в твою скорость, парень. Завтра утром мы наполовину снимем гидравлические перегрузки с твоего кокпита, чтобы твои руки отдохнули. Мы перепишем программу, сделаем упор на длинные серии кругов, где ты всегда был силен. Никто в этих боксах не посмеет кричать на тебя, пока я руковожу этой командой. Я защищу тебя от любого давления прессы. Сейчас иди в отель, выспись как следует. Ты со всем справишься, Аюму. Я с тобой. — Спасибо, Кристиан... Большое спасибо, — Иваса искренне, с глубокой благодарностью улыбнулся, и на его лице впервые за день исчезла паника. Он аккуратно выбрался из кокпита, вежливо поклонился боссу и Расселлу, и легкими шагами вышел из зала. Джордж Расселл, наблюдавший за этой сценой со своего дивана, удивленно приподнял бровь:— Кристиан, ты серьезно? Ты слишком мягок с ним. На Нам нужна жесткая телеметрия, а не его слезы. Хорнер плавно повернулся к Расселлу, и на его губах мгновенно снова появилась прежняя, ледяная и хитрая ухмылка:— Джордж, учись гоночной психологии. Если я сейчас сломаю Ивасу психологически, в Сильверстоуне наши синие машины вообще не доедут до финиша, и мы останемся с полным нулем в Кубке конструкторов. Аюму должен ехать ради меня с чистой головой. Это мой хитрый расчет. Пусть Бракли думает, что мы паникуем. В Великобритании начнется настоящая война. В кабинете Red Bull снова повисла тяжелая, гнетущая тишина, но теперь она была наполнена ядовитой, расчетливой и злой уверенностью в будущей мести.