Битва за младшего

Утро вторника принесло в Англию стабильное летнее тепло под двадцать один градус, но внутри главного инженерного зала Red Bull Racing атмосфера напоминала готовый взорваться реактор. Хельмут Марко только что швырнул на стол утренние распечатки шпионских дельт. Цифры были безжалостны: на виртуальном прогретом асфальте Сильверстоуна Аюму Иваса проигрывал темпу Кими Антонелли катастрофические полсекунды с круга. Кристиан Хорнер, чей вчерашний образ доброго отца испарился без следа, яростно мерил комнату шагами. Иваса сидел в кокпите симулятора, его руки мелко дрожали от усталости, а глаза были красными от многочасовых заездов. — Я не вижу прогресса, Аюму! — резко, как хлыстом, выкрикнул Хорнер, останавливаясь прямо перед платформой. — Вчера я пошел тебе навстречу, снизил перегрузки, дал отдохнуть! А сегодня ты снова полностью сливаешь первый сектор! Ты заходишь в связку , словно пилотируешь дорожную машину! — Кристиан, задняя ось болида полностью теряет зацеп на выходе! — срываясь на крик, эмоционально ответил японец, и из его глаз снова покатились слезы от бессилия. — Агрессивные настройки Макса Ферстаппена под теплое температурное окно не работают под моим стилем! Меня просто выбрасывает наружу! — Нам плевать на твои слезы! — ледяным тоном оборвал его Хельмут Марко, с силой стукнув тростью по полу. — Антонелли в Бракли штампует фиолетовые сектора, пока ты плачешь над рулем! Кристиан, если этот парень не соберет чистый круг к вечеру, мы официально аннулируем его контракт и выставим на трансфер до конца лета. Нам нужны очки в Кубке конструкторов, а не оправдания! Хорнер хищно, зло ухмыльнулся, резко развернулся и со всей силы ударил кулаком по пластиковому корпусу главного инженерного монитора. Экран с треском лопнул, пошел цветными полосами и полностью погас. — Живо садись обратно в кокпит, Аюму, — процедил Хорнер сквозь зубы, даже не взглянув на разбитый дисплей. — И мотай круги, пока дельта не станет зеленой. До пятничной практики осталось три дня. Если ты опозоришь команду в Сильверстоуне, я лично подпишу документы на твое увольнение. Тяжело дыша, Кристиан Хорнер вышел из душного зала симулятора в свой тихий рабочий кабинет. Его кулак до сих пор саднил после удара по монитору. Справившись с клокочущей внутри яростью, он достал мобильный телефон и набрал зашифрованный номер. Экран высветил: Джордж. Звонок пошел напрямую в лондонский особняк Расселла. Британец снял трубку на втором гудке. Его голос в динамике звучал глухо, хрипло и тяжело из-за заживающей челюсти. — Да, Кристиан. Я слушаю, — Расселл явно пытался звучать спокойно, но Хорнер сразу уловил скрытое напряжение. — Джордж, у нас серьезные проблемы, — без предисловий, жестко начал Хорнер, присаживаясь в кожаное кресло и потирая переносицу. — Иваса полностью проваливает тесты. Мальчишка Тото Вольффа везет ему полсекунды на жестких шинах. Аюму просто рыдает в кокпите симулятора и не может удержать заднюю ось. В эту пятницу Сильверстоуне нас ждет публичная казнь под свист трибун, если мы что-то не предпримем. На том конце провода повисла тяжелая, зловещая пауза. Было слышно лишь частое, прерывистое дыхание Расселла. — Этот японский идиот уничтожает наши шансы, — процедил Джордж, и в его голосе вспыхнула дикая, ядовитая агрессия. — Кристиан, я предупреждал тебя! Иваса — слабак, он не боец Формулы-1! Он сольет домашний этап для меня! Пока я заперт дома из-за этого проклятого бана FIA, он превращает Red Bull в посмешище пелотона! Выкинь его на хрен из кокпита! Хорнер резко перебил его, вернув себе ледяное, расчетливое спокойствие:— Придержи коней, Джордж. Не тупи. Выкинуть его сейчас — значит признать полное поражение перед Тото и Максом. Гоночная логика требует другого. Иваса — это наш единственный легальный и нструмент на эти три гонки. Нам нужна его телеметрия, пускай даже кривая. Слушай меня внимательно: инженеры прямо сейчас, пока мы говорим, переписывают геометрию задней подвески болида. Мы убираем избыточную избыточность Макса, которая мешает Аюму, и перестраиваем машину. Это будут твои базовые настройки, Джордж. Твои. Иваса в пятницу выедет на трассу и обкатает это новое углепластиковое крыло. Он соберет для тебя все данные по прогреву резины. Да, уик-энд будет адским, но к концу лета, когда твой бан в Бельгии истечет, ты получишь идеальную машину-убийцу, собранную по крупицам. Понял меня? Расселл судорожно сглотнул, превозмогая злость, и его голос стал пугающе тихим:— Я понял, Кристиан. Извини... Меня просто трясет от мысли, что Антонелли завтра будет героем британских газет. Я пашу на домашнем симуляторе до посинения рук. — Пускай Бракли радуется и снимает свои ТикТоки, — хитро, зловеще ухмыльнулся Хорнер, глядя в окно на залитый солнцем двор фабрики. — Это делает их расслабленными. Мы готовим для них тактическую ловушку, из которой они не выберутся. Сиди дома, лечи челюсть, восстанавливай нервы и копи злость. Твое время придет в Спа. Я полностью на твоей стороне, Джордж. Вся команда работает на твое возвращение. — Спасибо, Кристиан. Я буду готов стереть их в порошок, — Расселл глухо попрощался и отключил вызов. Хорнер убрал телефон, чувствуя, как внутри снова нарастает азарт кулуарной войны. Опустив трубку, Джордж Расселл окончательно потерял контроль над бушевавшими внутри эмоциями. Разговор с Хорнером и новости о триумфе Кими Антонелли сорвали последние тормоза. Нарастающая, бешеная ярость полностью затмила его разум. Запертый в четырех стенах, он чувствовал себя ничтожным зрителем, пока его соперники открыто праздновали успех. Джордж быстрыми, тяжелыми шагами зашел в ванную комнату, хмуро уставившись на свое отражение в зеркале. На его лице всё еще багровел ушиб от австрийской драки. С диким, почти животным криком бессильной злобы Расселл с размаху со всей силы ударил здоровым кулаком прямо по центру стекла. Зеркало с оглушительным, звонким треском разлетелось на сотни мелких, острых осколков, которые со свистом посыпались в раковину. Из глубоко порезанных, разбитых костяшек Расселла по белому фаянсу мгновенно поползла густая кровь, но он даже не поморщился. Физическая боль была ничем по сравнению с удушающей, черной агрессией внутри. — Вы все ответите мне за этот позор... — прерывисто, тяжело дыша, прошипел Расселл в пустоту ванной комнаты, глядя на окровавленные пальцы. — Макс Ферстаппен, Льюис Хэмилтон, этот мелкий итальянский ублюдок Антонелли... Вы думаете, что сломали меня? Думаете, стерли из чемпионата? Инженеры Милтон-Кинса выжмут из машины максимум за эти три дня, и в Спа я лично превращу вашу жизнь на трассе в сущий ад. Вы будете умолять меня о пощаде в каждом повороте Бельгии! А на базе Серебряных стрел в Бракли атмосфера была наполнена абсолютным, ледяным гоночным спокойствием, радостью и триумфом солидарности. Тото Вольфф, Льюис Хэмилтон и Макс Ферстаппен полностью завершили сложнейшую перенастройку болида под Кими Антонелли. Благодаря вчерашнему визиту гостей парень чувствовал невероятный прилив сил, а его дельты на симуляторе были идеальными. В обеденный перерыв Ландо Норрис и Оскар Пиастри, решившие остаться в Бракли до вечера, сидели в зоне отдыха вместе с Максом и Кими, бурно изучая свежие графики телеметрии. Льюис Хэмилтон с улыбкой разливал всем горячий ромашковый чай. — Так, Кими, посмотри на этот сектор, — Макс Ферстаппен наклонился ближе к итальянцу, указывая пальцем на фиолетовую линию графика Оскара Пиастри. — Оскар заходит в поворот Copse по очень широкой, геометрически чистой дуге, сохраняя максимальную скорость на выходе. Твой симулятор выдает похожие цифры, но ты можешь открывать педаль газа еще на пять метров раньше. Понимаешь гоночную логику? Mercedes держит трассу на прогретом асфальте лучше, чем McLaren. Используй это преимущество в пятницу, это принесет тебе еще одну десятую секунды. — Да, Макс, я понял, я вижу дельту, — Кими внимательно вглядывался в телеметрию, и на его лице под медицинским пластырем не было ни капли страха — только хищный азарт гонщика. — Я обкатал эту траекторию сегодня утром. Машина заходит как по рельсам, переднее крыло ловит идеальный поток воздуха. Ландо Норрис, весело жующий шоколадное печенье, громко рассмеялся и шутливо пихнул Оскара Пиастри локтем в бок:— Эй, Макс, прекрати немедленно воровать наши секреты Уокинга! Мы приехали поддержать Кими в понедельник, а ты пытаешься подчистую слить наши тактические наработки по аэродинамике! Оскар сегодня всю дорогу ворчал в машине, что Бракли опять шпионит за нашими секторами! — Я не ворчал, Ландо, я просто констатировал факт, — с абсолютно каменным, ледяным и невозмутимым лицом отозвался Оскар Пиастри, делая спокойный глоток изотоника. — Но Кими, если честно, твоя скорость на жестком типе шин действительно впечатляет. Наш гоночный инженер посмотрел дельты и сказал, что если ты повторишь этот темп в реальную пятницу в Сильверстоуне, Red Bull может вообще не выводить Ивасу из гаража. Японец на симуляторе проигрывает тебе вечность, его машину постоянно разворачивает. Льюис Хэмилтон тепло, мягко улыбнулся. Он сел на подлокотник дивана рядом с Антонелли и ласково, очень нежно приобнял молодого итальянца за плечи своими забинтованными руками, притягивая к себе:— Две недели наших изнурительных домашних тренировок полностью закончены, Кими. Ты с честью выдержал этот безумный марафон, справился со всеми физическими трудностями и стал настоящей, сильной Серебряной стрелой. В пятницу, когда мы приедем на реальный автодром и начнется первая практика, я займу свое место главного координатора на командном мостике в наушниках. Я буду вести твой болид по радиосвязи в каждом повороте Сильверстоуна. Весь пелотон — Ландо, Оскар, Шарль — стоит за твоей спиной как нерушимый живой щит. Мы защитим тебя от любых провокаций синих и сотрем Red Bull в порошок на глазах у твоих родителей. Хорнер и Расселл проиграли эту войну еще на симуляторе. — Я полностью готов к этой гонке, Льюис. Спасибо вам всем, парни. Я не подведу, — твёрдо, со взрослой уверенностью ответил Кими Антонелли, крепко пожимая руки Максу Ферстаппену и Ландо Норрису.