Весна

      Семья Ватсонов — люди из древнего рода, когда-то входившего в круг семей, разделявших власть над всей Англией. Было время, когда сокол, гордый и прямолинейный, что красовался на их фамильном флаге был знаком каждому, вызывал почтение у честных людей и страх у тех, чья совесть была нечиста. Ватсоны, о коих говорили «родились с мечом в руке», больше всего ценили справедливость и достоинство. Наделенные властью они могли карать тех, кто пятнал честь рода человеческого. Их боялись, их уважали, но вот однажды все изменилось. Героев на страже закона пали низко, стремительно и окончательно.       Их падение было сравнимо с падением сокола, что парил выше облаков, бесстрашно и решительно, которого вдруг подстрелила закаленная в жаровне стрела, пробив насквозь крыло. Удар такой силы, что крыло, с хрустом у основания, едва не отделилось от тела. С каким упорством сокол поднимался вверх, сквозь грозы и ветер, жару и мороз — все это было потеряно в одно мгновение, когда стрела вонзилась в крыло. Израненная и окровавленная птица ничего больше не могла сделать. Она неслась вниз и никакая птица ниже нее не могла и не желала ей помочь. Так, в одно мгновение сокол оказался на земле. Лишь чудом оставался жив. Со временем он окреп вновь, но от его прекрасных лоснящихся перьев не осталось ни следа. Крыло хоть и зажило, но сокол не мог больше летать. Он был обречен на голодную смерть, если сумеет избежать пасти волков и лис.       Прошли годы. Поколения сменялись один за другим. Людская память коротка, однако человеческая жестокость способна оставлять глубокие раны, последствия которых заглаживаются много дольше, если это вообще возможно.       Семья Ватсонов сегодня — Джон и Гарриет Ватсоны, брат и сестра, рано лишившиеся родителей, были людьми заслуживающими внимания. Оказавшись одни в жестоком мире они стали опорой друг для друга, сумев сохранить чистое сердце и ту детскую веру в идеал, мир полный справедливости и доброты, что взрослые осуждающе зовут наивностью простачков. Унаследовав взрывной характер людей не умеющих держать все в себе и имея лишь год разницы в возрасте, они, как и все братья и сестра, дрались между собой. Читая сказки о доблестных рыцарях, они перенесли весь этот пыл в бои на палках, а затем и на деревянных мечах, подаренных им дедушкой Эшем, столяром, что жил неподалеку от их поместья. У них не было денег на военную академию, но зато у них было упорство, наблюдательность, живость ума и тела и, посвящая себя тренировкам, повторяя приемы из книг, сохранившихся в поместье, они стали весьма ловко обращаться с мечом.       Когда настало время войны, они в числе добровольцев вступили в войска рядовыми. Они были еще детьми, когда ступили на первое поле боя. Джону едва исполнилось шестнадцать. Гарриет состригла волосы и представлялась юношей. Фамилию они скрыли.       Они переживали друг за друга, как человек боится потерять половину родной души, но их сердца были полны наивным желанием стать рыцарями, несущими в мир порядок, побеждающих зло. Они хотели доказать свое право достойно носить свою фамилию.       Судьба их разделила и каждый прошел свой путь. Гарриет отточила искусство меча. Джон стал лекарем, однако в тяжелые битвы и ему приходилось сражаться мечом. Вернувшиеся в Шеффилд, их родовое поместье, Гарри и Джон были уже другими. Их лица стали строже, спину держали увереннее, тела их покрывали шрамы, скрытые одеждой. Они поменялись и внутри. Они видели смерть, они несли ее, они теряли и находили людей, которых впускали в свое сердце. Им стали сниться кошмары. Они научились с ними жить. Они стали воинами.       По окончанию войны их настоящие личности были раскрыты. Случись это годами ранее их бы отхлестали плетьми за обман, признали бы военными преступниками. Но после войны список подвигов, совершенных каждым из них, был столь велик и неоспорим, что он перекрывал ту ложь, на которую они пошли, чтобы их приняли на службу и относились к ним как к людям, коими они являются, без предвзятости, мгновенно возникавшей у узнавших их фамилию людей. Своим благим сердцем, кровью и потом, бесстрашным духом, выращенным на полях Шеффилда, они совершили невозможное — заработали свое признание даже среди самых черствых сердец, державшихся за прошлое как за единственный остов жизни. «Ватсон» звучала из всех уст, во дворце и в тавернах. Герои войны, вышедшие из семье предателей, просто не могли остаться без внимания.       Огромная слава, лесть и корысть, внезапно обрушившиеся в столице на выцветшие соломенное-пепельные головы брата и сестры стали ударом, который они не могли выдержать. Они, бесстрашные воины, прятав головы, бежали на родные поля, подарившие им тишину и простор.       Ровно до того дня, когда черная карета, обшитая серебряными вставками и гербом в виде ворона на двери, не подъехала к вратам их поместья. Карета, гнедые жеребцы, кучер одетый с иголочки — все это не вписывалось в их двор, благородный, но покрытой паутиной времени. В этом древнем, бедном месте та карета выглядела неуместно, словно спустившись с другого мира, мира звона хрусталя и монет.       Молодой господин, высокий, статный, с вороньим гнездом на голове черных кудрей, вышел из кареты. Резвым, не терпящим промедления, шагом он подошел к воротам. Постучал, а затем, не прождав и секунды, достал из кармана жакета связку ключей, выбрал один и отворил ворота, оставив их открытыми позади себя.       Осмотрев парадную он не стал звонить в звонок, чтобы призвать дворецкого и сразу же вышел из дома, направившись по крайней тропе за дом, где оказался сад. Заросший, он, дикими высокими травами и кустами загораживал обзор, но свежая тропа подсказывала, что он идет в правильном направлении. Спустя какое-то количество поворотов он услышал удары мечей и улыбнувшись так, словно нашел именно то, что искал, замедлил шаг, ступая совершенно беззвучно.       Удар. Удар. Обманка. Выпад. Меч летит и с глухим стуком падает на землю.       — Плохо же у вас дела шли, раз врачу приходилось сражаться. Ты заметно лучше защищаешься, — стирая пот со лба, сказала Гарриет.       Джон, тяжело дыша, вставая с колен, пошел за своим мечом, пропыхтев в ответ:       — У вас словно лучше.       Хруст ветки.       — Черт, — подумал про себя мужчины, затаившийся в кустах, почувствовав у основания шеи леденящий металл.       — Вы кто? — без церемоний спросила Гарриет, давя лезвием на ключицу.       Джон, все еще запыхаясь и щурясь от заката, уперев руки в бока, осматривал незнакомца. Богатый, наглый, маменькин сынок, заключил про себя он.       — Мое имя Шерлок Холмс. У меня к вам срочное дело. Завтра у нас состоится свадебная церемония, мисс Ватсон. Я пришел вас известить, — сверкая глазами, лишенными почтения, он все же склонил голову в поклоне.       Лезвие проехалось по его шее. Тонкая струя крови потекла по его бледной коже.       Гарри отняла меч от него, загнав в ножны с громким стуком, торжественно огласившем начало удивительной истории объединения домов Холмс и Ватсон.