Несчастный финал для двоих

Они познакомились в соцсетях. Джисон тогда только начинал вести свой маленький блог с фотографиями цветов, а Минхо просто листал ленту. Подписался. Поставил лайк. Написал: «Красивые розы. Ты их сам вырастил?» Джисон ответил через минуту, и они не замолкали три недели, обмениваясь сообщениями до утра. Их первая встреча была в кофейне у метро. Джисон пришёл с букетом пионов, мялся, краснел, теребил край футболки. Минхо сразу понял… 《 этот человек станет его всем 》 Они проговорили до закрытия, а потом гуляли по ночному городу, и Джисон держал его за руку так, будто боялся потерять. Семь лет они были той самой парой, на которую все оборачивались. Джисон дарил цветы, а Минхо книги и тёплые шарфы в холод. Он помнил, как Минхо впервые сказал ему: «Я хочу быть с тобой навсегда. Никогда не предам. Буду любить всей душой». Они стояли на том самом мосту, и Джисон плакал от счастья. Первые пять лет были идеальными. Минхо просыпался и первым делом целовал Джисона в лоб. Хан готовил завтрак и ставил чашку с кофе так, чтобы Минхо было удобно брать. Они делили всё: одежду, деньги, друзей, сны. Когда у Джисона была температура, Минхо сидел рядом и поддерживал. Когда Минхо уставал после работы, Джисон делал ему массаж и включал любимые сериалы. А потом что-то сломалось. Минхо не понял когда. Просто в какой-то момент он перестал чувствовать то, что чувствовал раньше. Джисон всё так же улыбался, всё так же гладил по голове, всё так же готовил его любимый суп. А Минхо смотрел на него и чувствовал пустоту. Он хотел ребёнка. Хотел семью. Хотел, чтобы их отношения были такими же, как у обычных пар. С кольцами, с документами, с общим будущим. Но законы Кореи не позволяли однополые браки. Джисон не мог дать ему ребёнка. Не мог стать женой. Не мог вписаться в ту картинку, которую Минхо себе нарисовал. И вместо того чтобы сказать об этом, Минхо начал молчать. А потом искать утешения на стороне. Первая измена случилась через два месяца после того, как он понял, что больше не любит. Минхо просто хотел почувствовать себя нужным. Он изменял постоянно. Находил заначки Джисона, тратил их деньги на подарки другим, а потом дарил Джисону те же вещи, говоря: «Я купил это для тебя, зайчик». Джисон ничего не замечал. Или делал вид, что не замечает. Он улыбался, гладил Минхо по спине, готовил ужин, когда тот приходил поздно. Он не задавал вопросов, когда от Минхо пахло чужими духами. Последние два года были пиздецом. Минхо перестал заниматься с ним сексом, только если Джисон сам просил, и то изредка. Он уходил по вечерам и возвращался, когда Джисон уже спал. Он перестал замечать, что Джисон похудел. Перестал замечать, что тот больше не смеётся по утрам. Перестал замечать его вообще. 31 декабря они стояли на том самом мосту, где когда-то поклялись друг другу в вечной любви. Снег падал крупными хлопьями, вокруг было тихо, только вдалеке слышался ночной гвалд, празднующих Новый год. До полуночи оставалось пятнадцать минут. Джисон смотрел на город, улыбался, но улыбка была грустной. Минхо стоял рядом, переминался с ноги на ногу, хотел поскорее уйти. — Минхо, — тихо сказал Джисон, не поворачивая головы. — Ты меня любишь? — Конечно, люблю, — ответил Минхо, слишком быстро. — Зачем ты спрашиваешь? — Просто хочу услышать. Джисон повернулся к нему. Взгляд его был серьёзным, тёмным, таким, каким Минхо никогда его не видел. Улыбка исчезла. Он смотрел прямо в глаза, будто видел то, что Минхо пытался скрыть. — Минхо, ты мне изменял? — Что?! — Минхо дёрнулся. — С чего ты взял? — Ты пахнешь чужими духами. Ты приходишь поздно. Ты не смотришь на меня так, как раньше. Ты не прикасаешься ко мне. — Это бред, — Минхо замахал руками. — Ты выдумываешь! — Ты тратил мои деньги, — продолжил Джисон. — Я знаю, Минхо. Я всё знаю. Я просто ждал, что ты сам скажешь. Что ты вернёшься ко мне. Но ты не вернулся. Минхо стиснул зубы. — Джисон, заткнись. — Ты изменял мне с другими. Ты два года не любишь меня. Почему ты не ушёл? Почему ты продолжал делать мне больно? — Я сказал, заткнись! — закричал Минхо. — Нет, — голос Джисона стал тише, но твёрже. — Я не замолчу. Ты обещал меня навсегда любить. Ты обещал никогда не предавать. Ты поклялся мне, а сам… Минхо не выдержал. Он толкнул Джисона в грудь. Сильно. Слишком сильно. Джисон пошатнулся назад к перилам. Его нога соскользнула, и он упал. Минхо рванулся вперёд, схватил его за руку, но пальцы соскользнули. Он смотрел, как Джисон падает вниз, как ударяется о камни, как его ноги ломаются под неестественным углом, как он кричит от боли. — ПОМОГИ! — закричал Джисон снизу. — Минхо! ПОЖАЛУЙСТА! Минхо стоял, глядя на него. Не двигался. Не дышал. Он смотрел, как Джисон пытается отползти, волоча сломанные ноги, как снег вокруг него становится красным. Минхо хотел спуститься, хотел помочь, но ноги не слушались. В голове крутилась одна мысль: «Это сон. Это просто сон. Сейчас я проснусь. Сейчас его здесь не будет». Он закрыл уши ладонями, зажмурился. Считал до десяти. Открыл глаза. Джисон лежал там же. Кричал. Плакал. Звал его по имени. — Я люблю тебя, — прошептал Минхо. — Прости. Я просто… я просто не мог… я не хотел… Он не спустился. А потом они услышали поезд. Минхо поднял голову. Издалека доносился гул, нарастающий с каждой секундой. Джисон услышал его тоже. Он закричал громче, попытался отползти, но сломанные ноги не двигались. Минхо смотрел, как поезд приближается, как свет фар заливает лицо Джисона, как его глаза расширяются от ужаса. — МИНХО! — заорал Джисон. И поезд проехал по его шее. Кровь брызнула в стороны, окрашивая снег в ярко-красный. Голова Джисона отделилась от тела, покатилась в сторону, остановилась у камня. Минхо закричал. Он закричал так громко, как никогда в жизни, и бросился бежать. Вниз по лестнице, через лес, не разбирая дороги. Минхо пытался дышать, но не мог. Снег лез в рот, в глаза, в лёгкие. Сердце билось так быстро, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. А потом он увидел… его. Фигуру без головы, с кровью, стекающей с шеи вниз, окрашивая его куртку в алый цвет. Фигуру, которая держала свою собственную голову. Руки держали её аккуратно, как держат дорогую вещь. Ли отполз, упираясь руками в холодную землю, и смотрел, как Джисон делает шаг вперёд. Снег падал на его лицо, но не таял. Губы бледные. Глаза смотрели прямо на Минхо, но не мигали. Лицо было невинный, без зла, таким, каким был Джисон первые 5 лет. — Минхо, почему ты бросил меня? — Ты не настоящий! Ты мёртв! — Ты меня убил, — ответил Джисон тихо. Голос был родным. Тем самым, который пел по утрам, когда Минхо не хотел вставать. — Я лежал там, внизу. Ты видел меня. Я кричал тебе. Я просил тебя помочь. А ты стоял и смотрел. Я звал тебя, а ты закрыл уши. — Я… я не хотел… — Ты не спустился ко мне. Ты испугался. Ты смотрел, как поезд забирает мою голову, и даже не попытался меня спасти. — Я не мог! — Минхо сжал виски, зажмурился. — Я не мог двигаться! Я хотел, но… мои ноги не слушались… я думал, что это сон… — Ты думал, что это сон. Да. Ты всегда так делал. Когда тебе было плохо — ты закрывал глаза. Когда тебе было страшно — ты уходил. Ты никогда не оставался. Ты никогда не боролся. Ты просто смотрел, как я умираю, и молился, чтобы это оказалось неправдой. Джисон сделал ещё шаг. Минхо попытался встать, но ноги подкосились. Он упал на колени, потом на живот, лицом в снег. Он чувствовал холод, запах мокрой земли и слышал голос, который шёл со всех сторон. — Минхо, ты где был, когда мне было плохо? — спросил Джисон. — Я был рядом! — закричал Минхо, поднимая голову. — Я был рядом, просто я… — Ты был рядом физически. Но не душой. Ты не смотрел на меня. Ты не гладил меня по голове, когда я плакал. Ты не обнимал меня, когда я боялся. Ты уходил, когда я просил тебя остаться. Ты целовал меня, но думал о других. Ты спал со мной, но хотел быть с кем-то другим. Ты дарил мне подарки, купленные на мои деньги. Ты говорил, что любишь, но не чувствовал этого. — НЕТ! — Минхо зарычал, ударил кулаком по снегу. — Я любил тебя! Я ЛЮБИЛ! Я просто… я не знал, что делать… Я запутался… Я думал, что если уйду, то будет труднее… Я думал, что если перестану чувствовать, то не будет больно… — Мне было больно, — сказал Джисон. Он наклонился так, что его голова оказалась почти на уровне лица Минхо. Глаза были широко открыты, в них стояла та самая нежность, от которой у Минхо раньше перехватывало дыхание. — Мне было больно, когда ты уходил. Мне было больно, когда ты не смотрел на меня. Мне было больно, когда я просыпался ночью, а тебя не было рядом. Мне было больно, когда я чувствовал на твоей одежде чужие духи. Мне было больно, когда ты перестал целовать меня по утрам. Я всё это видел. Я всё это знал. Я просто ждал, когда ты скажешь правду. — Я боялся! — закричал Минхо. — Я боялся, что ты уйдёшь, если я скажу! Я боялся, что ты перестанешь меня любить! Я боялся, что останусь один! — Но ты всё равно остался один, — тихо сказал Джисон. Он выпрямился. Снег продолжал падать, засыпая его плечи, засыпая голову, которую он всё ещё держал в руках. Он стоял, глядя на Минхо, и в его взгляде не было злости. Только грусть. Только тихое, бесконечное сожаление. — Минхо, почему ты не спас меня? Минхо зарыдал. По-настоящему. Громко. Он лежал в снегу, бился головой о землю, хватал воздух ртом и не мог остановиться. Слёзы смешивались со снегом, замерзали на щеках, делали лицо мокрым и грязным. — ПОТОМУ ЧТО Я ТРУС! — заорал он, задыхаясь. — ПОТОМУ ЧТО Я САМ СЕБЯ НЕНАВИЖУ! ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЛЮБИТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ! Я ДУМАЛ, ЧТО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, НО Я ПРОСТО БОЯЛСЯ ОДИНОЧЕСТВА! Я БОЯЛСЯ БЫТЬ НИКОМУ НЕ НУЖНЫМ! Я БОЯЛСЯ, ЧТО ЕСЛИ ТЫ УЙДЁШЬ, Я НЕ ВЫЖИВУ! НО Я САМ ТЕБЯ УБИЛ! Я САМ ТЕБЯ УНИЧТОЖИЛ, ПОТОМУ ЧТО НЕ СМОГ ПРИЗНАТЬСЯ В ТОМ, ЧТО НЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ! Он замолчал. Только всхлипы нарушали тишину. Джисон стоял над ним. Снег падал на его лицо, на волосы, на руки, на голову, которую он держал перед собой. Минхо поднял глаза. Они смотрели друг на друга. — Ты всегда был моим самым большим страхом, — прошептал Минхо. — Я боялся потерять тебя. Но я потерял тебя задолго до того, как ты упал. Я потерял тебя, когда перестал смотреть на тебя по утрам. Когда перестал чувствовать твоё тепло рядом. Когда перестал слышать твой голос. Я потерял тебя, но не хотел признаваться. Я думал, что если буду делать вид, что всё хорошо, то так и будет. Но я ошибся. Я всегда ошибался. Джисон молчал. Потом опустился на колени перед ним. Его голова лежала в собственных руках, лицом вверх. Снег падал на неё, на глаза, на губы. Он посмотрел на Минхо и улыбнулся той самой улыбкой, от которой Минхо когда-то влюбился. — Я прощаю тебя, — сказал он. — Я всегда тебя прощал. Ты просто не замечал. — Я не заслуживаю прощения, — прошептал Минхо. — Я знаю. — Джисон наклонил голову, прикоснулся губами к его лбу. — Но я всё равно тебя люблю. Снег продолжал падать. Минхо закрыл глаза. Когда он открыл их снова, Джисона уже не было. Он лежал один в пустом лесу. Снег медленно засыпал его тело. Где-то вдалеке слышались голоса и фейерверки. Минхо не знал, где он. Не знал, что делать. Он просто лежал и смотрел в небо. — Я схожу с ума, — прошептал он. Он встал, отряхнулся и пошёл домой. Всю дорогу он чувствовал, что кто-то идёт за ним. Он оборачивался, но никого не было. Только следы на снегу. Только тени, которые не принадлежали живому существу. Дома он подошёл к зеркалу. На мгновение ему показалось, что в отражении стоит Джисон. Держит свою голову в руках и смотрит на него. Минхо моргнул и отражение исчезло. Он сел на кровать, закрыл лицо руками. Прошёл месяц. Минхо перестал выходить из дома. Он сидел в темноте, смотрел в одну точку и слушал голос. Джисон был везде. В шорохе штор, в скрипе половиц, в звуке воды из крана. Он приходил по ночам и садился рядом. Просто сидел. Смотрел. Ждал. — "Я всегда буду рядом", — шептал он. Однажды Минхо больше не выдержал. Он встал, оделся, вышел на улицу. Стоял декабрь. Снег снова падал, крупный и белый. Он пошёл к тому мосту. Там, где всё произошло. Там, где его жизнь кончилась, а кошмар начался. Он перелез через перила и посмотрел вниз. Поезда ходили редко. Сейчас было тихо. — Ты здесь? — спросил он в пустоту. — Я всегда здесь, — ответил голос. Минхо обернулся. На краю моста стоял Джисон. Целый. Живой. Без единой царапины. С улыбкой на лице. Он протянул руку. — Иди ко мне, — сказал он. — Я тебя не брошу. Минхо сделал шаг. Потом ещё один. Он подошёл и взял его за руку. Пальцы были холодными, но живыми. — Ты настоящий? — спросил Минхо. — Ты хочешь, чтобы я был настоящим? — Да, — прошептал Минхо. — Тогда я буду. Они стояли на мосту, держась за руки. Снег падал вокруг них, укрывая мир белым одеялом. — Я никуда не уйду, — сказал Джисон. — Только если ты сам меня не прогонишь. — Я не прогоню, — ответил Минхо. Он закрыл глаза и улыбнулся. Он знал, что Джисон ненастоящий. Он знал, что это просто его больное воображение играет с ним. Но ему было всё равно. Потому что даже ложный Джисон был лучше, чем пустота. Даже ложная любовь была лучше, чем одиночество. Он готов был жить в этом сне вечно.