Оумено

в классовом суде был спёртый и липкий. Монокума раскачивался на троне, монокубы гоготали, а экраны по кругу показывали перекошенное лицо Рёмы Хоши — жертвы номер два. Все стояли на кафедрах, и нервы были натянуты до предела. — Бля-я-я, сколько можно переливать из пустого в порожнее! — взвыла Миу Ирума, стуча кулаком по кафедре. — Вы уже час обсуждаете эту сраную верёвку! Может, сразу признаем, что это сделал карлик с комплексом недотраха? И в пруд его, нахуй! — Миу-сан, следи за языком, — ледяным тоном отозвалась Кируми Тодзё. — Это неуважение к погибшему. — Да насрать! — отмахнулась Миу. Я, Шуичи Сайхара, вздохнул и потер переносицу. Голова гудела. Улики были, но не хватало одной детали, и из-за этого Кокичи Ома, естественно, решил устроить цирк. — Ни-ши-ши! Ну что, жалкие смертные, давайте поиграем в новую игру! — пропел он, вскинув руку, и его клетчатый шарф взметнулся, как язык пламени. — Называется «Угадай, кого Верховный Лидер Зла считает самой подозрительной ведьмой в этом зале»! Химико Юмено, которая до этого почти спала, подняла голову. — Ч-чего? — пробормотала она. — Опять я? Это утомительно... — Ну конечно ты! — Кокичи расплылся в фальшивой улыбке до ушей и ткнул в неё пальцем. — Рёма-кун утонул в пруду! А кто у нас специалист по магии воды? Кто может вызвать духов? Кто постоянно бормочет про свою ману? Ты, Юмено-тян, ты! — Да пошёл ты! — вдруг рявкнула Химико, и я аж вздрогнул. Она редко так срывалась, но сейчас её глаза метали молнии. — При чём тут магия?! Ты вообще хоть раз видел, чтобы у меня что-то получалось?! — О-о-о! — Кокичи прижал руки к груди в притворном восторге. — Какая страсть! Какая ярость! Ты даже злишься красиво! Знаешь, Юмено-тян, когда ты орёшь, у тебя всё личико становится красненьким, как спелое яблочко. Так и хочется укусить! — А НУ ЗАТКНИ СВОЮ ПАСТЬ, ДЕГЕНЕРАТ! — взревела Тенко Чабашира, перегибаясь через кафедру и сжимая кулаки. — Только попробуй ещё раз так обратиться к Химико-сан, и я тебе лично устрою казнь! Без Монокумы! — Тенко-тян, Тенко-тян, — Кокичи покачал головой, изображая грусть, — твоя слепая преданность так трогательна! Но я не к тебе обращаюсь. Я обращаюсь к маленькой ведьме. Юмено-тян, ау! Не прячь лицо в воротник, я же знаю, что ты меня слышишь. Хочешь, я докажу, что ты невиновна, и тогда ты будешь мне должна? — Ничего я тебе не должна, — буркнула Химико, не поднимая глаз. — А вот и неправда! — Кокичи вдруг понизил голос, делая его почти интимным. — Потому что я знаю, кто настоящий убийца. И если ты, Юмено-тян, согласишься пойти со мной после суда в кафетерий и выпить чаю, я немедленно это расскажу. — Ты... ты шантажируешь меня?! — Химико вскинула голову, её глаза округлились. — Шантаж? Фи, как грубо! Это романтическое предложение от Верховного Лидера Зла! Такое выпадает раз в жизни! — Охуеть! — взвизгнула Миу. — Этот девственный недомерок реально подкатывает к плоской ведьме прямо во время суда за убийство! У меня сейчас мозг взорвётся от этой хуйни! — Атуа говорит, что это очень мило! — пропела Анджи Йонага, хлопая в ладоши. — Это не мило! — заорала Тенко. — Это домогательство! Химико-сан, не слушай его! Он дегенерат, он тебя обманет и бросит! — Тенко-тян, ты так ревнуешь, что это даже забавно, — бросил Кокичи через плечо и снова уставился на Химико. — Ну так что, Юмено-тян? Чашка чая. Одна. Обещаю, что не буду врать. Ну... почти не буду. Химико замерла. Её пальцы судорожно сжимали край кафедры. — Почему... — прошептала она, — почему ты вообще это делаешь? — Потому что ты единственная, кто реагирует на меня по-настоящему, — ответил Кокичи без обычного смеха, и на долю секунды его лицо стало серьёзным. — Сайхара-кун вечно ноет, Маки-тян грозит убить, Тенко-тян орёт про дегенератов... а ты злишься, краснеешь, пыхтишь. Ты живая. Ты не притворяешься. Ты мне... нравишься. — Кокичи, — не выдержала Маки Харакава, — если ты сейчас же не перейдёшь к делу, я тебя убью. И мне плевать, что тут Монокума. Я найду способ. — О, Маки-тян, не будь такой букой! — Кокичи снова заулыбался. — Но ладно, так и быть. Поскольку моя ведьма ещё думает над предложением, я пока развлеку толпу. Смотрите сюда! Он хлопнул в ладоши, и на экране появилась схема пруда. — Ома-кун, это очень безответственно, — подал голос Кибо. — Мы тут пытаемся найти убийцу, а ты занимаешься какой-то... романтикой. Это иррационально! — Кибо-тян, а тебя вообще не спрашивали, — отмахнулся Кокичи. — Так вот, дорогие мои кретины! Верёвка, которая была найдена у пруда, имеет микроскопические волокна ткани. Ткань, которая используется только в одном месте этого здания! И знаете, где? В прачечной! А кто у нас отвечает за прачечную? Все взгляды медленно повернулись к Кируми. — Ома-кун, это смешно, — спокойно произнесла она. — Тканью из прачечной мог воспользоваться кто угодно. — Мог, мог, — закивал Кокичи, — но не учёл одну деталь! На верёвке остался след порошка, который используешь только ты. Потому что у тебя аллергия на обычный, и ты заказала себе специальный. А я, как Верховный Лидер Зла, знаю всё и вся. Следил, подглядывал, вынюхивал. Ни-ши-ши! Кируми побледнела. — Это... это не доказательство... — Доказательство, — тихо сказал я, нажимая на кнопку. — Потому что в пруду мы нашли твою серёжку. Ты обронила её, когда пыталась утопить Рёму-куна. Классовый суд взорвался криками. Дальше было как в тумане: последние аргументы, сломанная маска Кируми, её признание, казнь. Монокума упивался зрелищем, монокубы делали ставки. Когда всё закончилось и экран погас, все стояли молча, переваривая очередную смерть. У выхода из зала я заметил, что Кокичи пристроился рядом с Химико. — Ну что, Юмено-тян, — промурлыкал он, наклоняясь к ней, — я сдержал слово. Убийца найден. Где мой чай? — Ты обещал не врать, — буркнула Химико, но не отодвинулась. — Ты соврал. — Всего пару раз! Это технически не считается! — Считается. Ты — лживый, мерзкий, приставучий... — Ну договаривай, — он ухмыльнулся. — Красивый? Обаятельный? Самый лучший Верховный Лидер? — ...дурак, — закончила Химико и вдруг, к моему полнейшему охуеванию, слабо улыбнулась. — Но завтрак в кафетерии. В восемь. Опоздаешь — прокляну. — Ни-ши-ши! Проклятие от тебя — это же почти признание в любви! Я буду вовремя. Может быть. — ЧТО?! — донеслось из коридора. Тенко неслась к ним, размахивая руками. — Химико-сан, ты согласилась на свидание с этим дегенератом?! Я не допущу! Я буду сидеть между вами! — Тенко-тян, ты всё испортишь, — заржал Кокичи, уворачиваясь от подзатыльника. — Ну что, до завтрака, моя злая ведьма? — Я не твоя, — буркнула Химико. — Пока что. И она ушла, а Кокичи остался стоять в коридоре с довольным лицом человека, который только что обманул смерть и выбил себе свидание. — Ни-ши-ши, — прошептал он, глядя ей вслед, — никогда не думал, что правда может быть такой приятной. Соврал, конечно. Я всегда так думал. И он, насвистывая, направился в свою комнату, оставив меня, Шуичи Сайхару, в полном ахуе от того, что только что произошло на суде по делу об убийстве.