Право быть злой

Предупреждение У Рики в данном фанфике будет "парень", хотя в каноне его нет, но он важен для сюжета. Конец предупреждения Рика ненавидела понедельники. Особенно такие — когда дождь лил с ночи, волосы пахли дымом, а на скуле красовался свежий фингал от Даичи. Она забилась в пустой класс на третьем этаже, чтобы переждать перемену и чтобы никто не видел её разбитое лицо. Там она нашла блокнот. Он лежал на парте — старый, потёртый, с выпадающими страницами. Рика хотела уже пройти мимо, но любопытство пересилило. Она открыла его и замерла. Страница за страницей — одна и та же девушка. Длинные волосы, грустная улыбка, пустые глаза. Портреты были нарисованы так тщательно, будто автор боялся забыть каждую черту. На последней странице сверху было написано аккуратным почерком: «

***(не помню имени) . Я помню. Я никогда не забуду».

— Это моё. Рика подняла голову. В дверях стояла та самая тихая девица из параллели — в мешковатой толстовке, с короткими волосами и большими испуганными глазами. Её лицо было бледным, руки дрожали. — Твоё? — Рика усмехнулась и захлопнула блокнот. — Ты рисуешь мёртвых людей? — Отдай, — голос Момоэ дрогнул. Рика держала блокнот на весу, смотрела на Момоэ и чувствовала странное удовольствие. Впервые эта тихая, спокойная девица выглядела напуганной. Не равнодушной. Не уставшей. Напуганной. — Интересно, что скажут в школе, если узнают, что тихоня Саваки рисует покойницу? — Рика улыбнулась ядовито. — Что ты влюблена в неё? Что ты одержима? — Отдай, — повторила Момоэ. Она сделала шаг вперёд, и в её глазах мелькнула злость. Рика не ожидала, что эта овца умеет злиться. — Знаешь, — сказала Рика медленно, — я думала, ты просто странная. А ты больная. Момоэ сжала кулаки. — Ты ничего не знаешь. — Зато теперь знаю, — Рика сунула блокнот в рюкзак. — Теперь я знаю твой маленький секрет. И я не отдам его, пока ты не сделаешь кое-что для меня. Момоэ смотрела на неё, и в её взгляде была ненависть. Настоящая, глубокая ненависть. — Ты такая же, как они, — сказала она тихо. — Все вы одинаковые. — Может быть, — Рика пожала плечами и направилась к выходу. — Встретимся завтра. Я придумаю, что ты должна будешь сделать. Она ушла, оставив Момоэ стоять в пустом классе. Рика шла по коридору и чувствовала странное возбуждение. Она не знала, зачем ей этот блокнот. Может, она просто хотела, чтобы кто-то другой почувствовал то же, что чувствует она — страх, беспомощность, зависимость. Рика не спала всю ночь. Она сидела на полу своей комнаты, сжимая в руках чужой блокнот, и перелистывала страницу за страницей. Одна и та же девушка. Те же глаза, та же улыбка, тот же взгляд в пустоту. Рика смотрела на рисунки и чувствовала, как внутри разрастается странное, липкое чувство. Она не могла понять, что это — злость? Зависть? Или что-то другое, чему у неё не было названия. На последней странице было имя. «***». Рика прочитала его вслух, и оно прозвучало чуждо, как будто она произнесла что-то на незнакомом языке. Она захлопнула блокнот и отбросила его в сторону. Неважно. Она использовала его, чтобы надавить на Момоэ. Чтобы та, наконец, почувствовала себя так же, как Рика — загнанной в угол, беспомощной, сломленной. Это было единственное, что она могла контролировать. Телефон завибрировал. Рика взяла его и увидела сообщение от Даичи. «Завтра встретимся после школы. Не опаздывай». Она смотрела на экран и не отвечала. Она знала, что если не придёт, он придёт сам. И тогда будет хуже. Рика отложила телефон, закатала рукав и посмотрела на запястье. Старые шрамы, белые линии, пересекающие кожу. Рядом с ними — свежие порезы, ещё красные, ещё не зажившие. Она провела пальцем по одному из них и почувствовала привычную, знакомую боль. Это было единственное, что она могла сделать. Единственное, что зависело только от неё. Рика легла на пол и уставилась в потолок. Она не плакала. Она уже не умела. На следующий день Рика избегала Момоэ. Она видела её в коридоре — та стояла у шкафчика, бледная, напряжённая. Блокнота в руках не было. Момоэ смотрела прямо перед собой, и её лицо было пустым. Как у тех людей, которые перестали ждать чего-то хорошего. Когда их взгляды пересеклись, Рика почувствовала, как внутри что-то сжалось. Момоэ смотрела на неё с ненавистью. Честной, открытой ненавистью, которую она даже не пыталась скрыть. Рика отвернулась и пошла дальше. Она хотела подойти. Сказать что-то. Может быть, отдать блокнот. Но она не могла. Она не знала, как остановиться. Ей нужна была эта власть. Она была единственным, что у неё осталось. На большой перемене Рика сидела в столовой, пытаясь не думать о том, что у неё нет денег на обед. Она смотрела в одну точку и почти не заметила, как перед ней поставили тарелку с супом. — Ты выглядишь плохо, — сказала Ай Ото, садясь напротив. — Не твоё дело, — буркнула Рика, но суп взяла. Живот предательски заурчал. Ай улыбнулась — грустно, понимающе. — Я не лезу. Просто хочу, чтобы ты поела. Рика посмотрела на неё. Ай была единственной, кто хотя бы пытался. И это бесило. Потому что Рика не знала, как отвечать на доброту, и это делало её слабой. — Спасибо, — выдавила она. Ай кивнула и ушла к своему столику, где уже сидела Нейру — длинноволосая, серьёзная, с книгой в руках. Нейру глянула на Рику безразличным взглядом, потом снова уткнулась в чтение. Рика опустила глаза в тарелку. Вечером она встретила Даичи у ворот. Он стоял, прислонившись к столбу, и улыбался своей мягкой улыбкой, от которой у Рики холодело внутри. Она ненавидела эту улыбку. Потому что знала, что она ничего не значит. — Привет, красавица, — сказал он, шагнув к ней. — Ты вчера не отвечала. — Телефон разрядился, — соврала Рика. Даичи взял её за подбородок, и его пальцы сжались слишком сильно. Рика почувствовала, как боль пронзает челюсть, но не отвела взгляд. Она знала: если она покажет страх, он не остановится. — Ты врёшь, — сказал он мягко. — Ты всегда врёшь, Рика. Зачем? — Прости, — выдавила Рика. — Было много уроков. Даичи улыбнулся — и его пальцы чуть ослабили хватку. — Хорошая девочка. Пошли. Я хочу, чтобы ты посидела со мной сегодня. Он взял её за руку — нежно, ласково — и повёл за собой. Рика шла, чувствуя, как его пальцы сжимают её запястье. Завтра там останутся синяки. Ещё одни. Они сидели в парке на скамейке. Даичи говорил о работе, о деньгах, о том, как тяжело ему живётся. Рика кивала и молчала. Иногда он брал её за руку и сжимал слишком сильно — и она чувствовала, как кости ноют под его пальцами. Она не вырывалась. Она никогда не вырывалась. Когда он ушёл, Рика осталась сидеть на скамейке. Она смотрела на пустой парк и чувствовала, как внутри всё пустеет. Она не плакала. Она просто сидела и ждала, когда станет легче. Но легче не становилось. На следующий день Рика снова увидела Момоэ. Та сидела на крыше — одна, как всегда. В руках у неё был новый блокнот, чистый. Она просто смотрела на пустую страницу и не рисовала. Рика подошла и села в трёх метрах от неё. — Ты зачем пришла? — спросила Момоэ, не поднимая головы. — Просто так, — ответила Рика. Она держала в руках старый блокнот — тот самый, с портретами Харуки. Она хотела вернуть его. Правда хотела. Но слова не шли. — Мы не друзья, — сказала Момоэ. — Знаю. Тишина повисла между ними. Рика смотрела на закат и чувствовала, как ветер касается её лица. Она хотела сказать что-то, но не знала, что. — Я не отдам блокнот, — сказала она наконец. — Я знаю, — ответила Момоэ. — Ты даже не спросишь, что я хочу за него? — Нет, — сказала Момоэ. — Я знаю, что ты хочешь унизить меня. Сделать мне больно. Потому что тебе самой больно. Рика застыла. — Откуда ты знаешь? — Потому что люди, которым больно, делают больно другим, — сказала Момоэ. — Я видела тебя с ним. Ты боишься его. Ты дрожишь, когда он рядом. — Ты ничего не знаешь, — прошептала Рика. — Я знаю только то, что вижу, — тихо сказала Момоэ. — Ты не злая, Рика. Ты просто запуганная. Рика хотела огрызнуться, но слова застряли в горле. Она смотрела на Момоэ и чувствовала, как внутри поднимается злость. И боль. И что-то ещё, чему она не знала названия. — Я не боюсь, — сказала она. — Я не боюсь ничего. Момоэ наконец подняла голову и посмотрела на неё. В её взгляде не было ненависти. Только тихая усталость. — Боишься, — сказала она. — Ты боишься его. Ты боишься, что он тебя убьёт. И ты боишься, что никому до этого нет дела. Рика не ответила. Она просто сидела и смотрела на закат, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она не плакала. Она уже не умела. Но внутри что-то треснуло. — На, — сказала она и протянула Момоэ блокнот. — Забери. Момоэ медленно взяла его, держа так, будто он был сделан из стекла. — Зачем? — спросила она. — Ты же хотела шантажировать меня. — Передумала, — ответила Рика. — Ты слишком жалкая, чтобы тратить на тебя время. Момоэ усмехнулась — горько, без радости. — Ты тоже. Они замолчали. Но это молчание было другим. Не вражеским. Не колким. Просто... рядом. — Ты говоришь, что ненавидишь меня, — сказала Рика. — Но ты всё равно сидишь здесь. — Ты тоже, — ответила Момоэ. — Мы ненормальные, — сказала Рика. — Полные дуры, — согласилась Момоэ. И они снова замолчали. Смотрели на закат, и впервые за долгое время Рика не чувствовала себя такой одинокой. Но она знала: это не дружба. Они всё ещё ненавидели друг друга. Но что-то изменилось. Что-то, чему у неё не было названия. Рика смотрела на Момоэ и чувствовала, как внутри появляется странное, новое чувство. Оно пугало еë. Потому что она не знала, что с ним делать.