Бетон и надежда.

Четверг, 29 августа. Общежитие колледжа искусств и спорта «Ханянг». Коридор третьего этажа пах старой краской и пылью, которая осела на подоконниках ещё до того, как нынешние студенты родились. Половицы скрипели под ногами, а где-то внизу гудел лифт, который никто не чинил уже несколько лет. Лампы на потолке мерцали, выбрасывая жёлтый свет, и стены были покрыты слоями побелки, которые местами отслаивались, обнажая серый бетон. Намджун стоял перед дверью своей новой комнаты с двумя огромными коробками книг в руках и с ужасом смотрел на замок. Ключ не поворачивался. Он уже пять минут пытался открыть дверь, одновременно пытаясь не уронить стопку философских трудов, которые пахли типографской краской и старыми страницами. Откуда-то из-за стены доносился запах дешёвого освежителя воздуха, смешанный с запахом жареного лука. — Слышь, умник, ты тут забарикадировался или как? — раздался сонный голос из-за спины. Намджун обернулся и увидел парня с серыми волосами, одетого в растянутую футболку и шлёпанцы. В руках у него была только маленькая спортивная сумка — и больше ничего. Глаза у него были полузакрыты, а на лице застыло выражение вечной усталости. — Прости, замок заедает, — выдохнул Намджун, чувствуя, как от напряжения немеют пальцы. — Я пытаюсь... — Отойди, — парень лениво подошёл, дёрнул ручку с такой силой, что замок щёлкнул и поддался. — Я Мин Юнги. Буду жить через стенку. Если будешь грохотать книгами ночью — я тебя убью. Во сне. Намджун моргнул. Глаза у Юнги были маленькие, прищуренные, но в них светилась не злоба, а честная усталость. — Я Ким Намджун, — представился он. — Ты тоже на факультете музыки? — Продюсирование, — коротко бросил Юнги и уже начал разворачиваться, когда из-за поворота вылетело нечто оранжевое, визжащее и с чемоданом, который явно весил больше самого владельца. — Привееет! — оранжевое оказалось человеком в ярком худи с капюшоном, который сиял улыбкой до ушей. — Я Чон Хосок! Соседи? Вы соседи? Боже, как здорово! Мы будем жить рядом! Я привёз колонку, мы будем устраивать танцевальные вечера! Юнги-ссын, у тебя такое серьёзное лицо, дай я тебя обниму! Не успел Юнги ничего сказать, как Хосок уже сгрёб его в медвежьи объятия. Намджун заметил, что Юнги сначала окаменел, а потом — едва заметно — расслабился. Совсем чуть-чуть. — Я живу 317, — пробормотал Юнги, высвобождаясь. — Не стучите в дверь без предупреждения. И исчез за дверью, оставляя за собой запах сырости и старого постельного белья. — Он милый, да? — просиял Хосок, глядя ему вслед. — Просто стеснительный. — Не знаю, — честно ответил Намджун. — Но ключ он мне открыл. Дальше коридор заполнился грохотом. По лестнице поднимались двое: один высокий, широкий в плечах, с идеально уложенными волосами и невероятно красивым лицом, нёсший большую кастрюлю. Второй — чуть ниже, с мягкими чертами и ангельской улыбкой — тащил пакеты с продуктами и пледы. — Осторожнее, Джин-хён, там суп на дне, — сказал второй, запыхавшись. — Знаю, Чимин-а, я же его варил, — ответил высокий. — Ким Сокджин. Будущий кулинарный гений и просто красавец. А это Пак Чимин, мой сосед по комнате. Чимин поклонился с такой грациозностью, будто они были на балу, а не в обшарпанном общежитии, где от стен пахло сыростью, а пол скрипел при каждом шаге. — Мы приехали утром, уже разобрали вещи. Джин-хён сказал, что нужно познакомиться со всеми, поэтому сварил суп, — Чимин смущённо улыбнулся. — Правда, мы не знали, сколько людей будет. — Нас семеро, — сказал Намджун, оглядывая коридор. — Здесь четыре комнаты. Я, Юнги, Хосок и... ещё кто-то. В этот момент из крайней двери высунулась голова с растрёпанными волосами и огромными глазами. Голова была квадратной формы и выглядела крайне заинтересованной. — Вы про меня? Я Ким Тэхен. Я слышал, тут кто-то с кастрюлей. Это правда вкусное? Или просто для красоты? Джин возмущённо фыркнул: — Моя внешность не имеет отношения к кулинарным способностям! Хотя да, я красив. Но суп — божественный. Всех жду в 318 через час. Это общая гостиная. Тэхен вылез полностью. Он был одет в винтажный жилет, который явно не подходил по сезону, но выглядело это настолько естественно, что никто не удивился. — Я принёс пластинки, — сказал он. — У вас есть проигрыватель? — У меня есть колонка! — тут же подскочил Хосок. — Мы устроим вечер! — У меня есть только сон, — проворчал Юнги, снова открывая дверь. — Но я приду. Ради супа. — И я! — раздалось с лестничного пролёта. Все обернулись. На площадку взбежал парень с чёрными волосами, огромными глазами-ланями и спортивной сумкой, перекинутой через плечо. На лбу блестел пот — он, видимо, бежал всю дорогу от входа. — Извините, я опоздал! Меня зовут Чон Чонгук, я первокурсник, факультет физкультуры. Мне сказали, что я живу здесь, но я не знаю, где комната... — Ты самый младший? — спросил Джин, оглядев его с ног до головы. — Парень, да ты выше меня! Чонгук засмеялся и почесал затылок: — Простите, хён. Я не хотел. — Ничего, — улыбнулся Намджун. — Главное, чтобы ты не споткнулся о мои книги. Он хотел показать на коробки, но Чонгук, торопясь помочь, резко шагнул вперёд, задел одну из них ногой, и книги полетели на пол с грохотом, подняв тучу пыли. Несколько томов раскрылись, их страницы зашелестели по грязному полу. — Ах ты! — вырвалось у Намджуна, и он сам не узнал свой голос — в нём прозвучала такая злость, что Чонгук отшатнулся. — Это же редкие издания! Я их из библиотеки привёз! — Прости, я не хотел! — Чонгук мгновенно опустился на колени и начал собирать книги, его руки дрожали. — Я правда нечаянно. Намджун сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Он так аккуратно упаковывал их, так бережно нёс, а этот парень сбил всё одним движением. Но, посмотрев на испуганное лицо Чонгука, на его дрожащие пальцы, которые пытались сложить страницы обратно, он вдруг выдохнул. Злость ушла так же быстро, как и пришла. — Ладно, — сказал он, и голос его прозвучал уже спокойнее. — Я тоже виноват. Не надо было ставить коробки в коридоре. — Я помогу тебе собрать, — сказал Чонгук, всё ещё не поднимая глаз. — Вставай, — Намджун протянул ему руку. — Мы всё равно все идём на суп. Книги подождут. Чонгук поднялся, сжимая в руках потрёпанный том «Экзистенциализм как утешение». Он аккуратно положил его на коробку и посмотрел на Намджуна: — Я больше не буду трогать твои книги. Честно. — Договорились, — улыбнулся Намджун. ─── Час спустя. Гостиная 318. Суп Джина пах чесноком, имбирём и ещё чем-то тёплым, домашним, что напоминало о детстве. Он разлил его по пластиковым мискам, и все сидели на полу, прижавшись друг к другу, потому что диван мог вместить только троих. Окно было открыто, и в комнату вливался запах вечернего города — асфальта, нагретого за день, и листвы. Где-то внизу гудел лифт, но здесь, на третьем этаже, было тихо, только слышалось, как ложки звякают о край мисок. Чонгук сидел на полу, скрестив ноги, и уплетал суп с такой скоростью, будто не ел несколько дней. Джин подкладывал ему добавку, приговаривая: «Ты растущий организм». Хосок уже успел включить музыку на своей колонке — тихую, джазовую, и Тэхен одобрительно кивнул. Чимин аккуратно вытирал стол влажной салфеткой, хотя тот и так был чистым. Юнги сидел в углу, прислонившись к стене, и делал вид, что не слушает, но его глаза были открыты. — Мы как семья, — сказал Хосок, обводя всех взглядом. — Правда? В первый же день. — Семья, которая сварила суп, — улыбнулся Джин. — Это уже что-то. — Семья, которая роняет книги, — добавил Чонгук, виновато косясь на Намджуна. — Семья, которая... — начал Тэхен и замолчал, глядя в потолок. — Которая умеет молчать вместе. Намджун посмотрел на них и вдруг почувствовал, что ему хочется сказать что-то важное. Он не знал почему, но слова пришли сами собой. — Слушайте, — сказал он, когда суп был почти допит. — А почему бы нам не собрать команду? По баскетболу? Тишина. Все повернулись к нему. Только Юнги приоткрыл один глаз. — В смысле? — спросил Чонгук с набитым ртом, всё ещё жуя. — Ну, мы всё равно в спортколледже. И нас семеро. А в баскетболе — пять на поле и двое на замене. Идеально. — Ты хочешь, чтобы я бегал? — поднял бровь Юнги. — Ты будешь бросать, — поправил Намджун. — Легко, как с трёхочковой. Ты же меткий. Юнги задумался, но ничего не сказал. — А ты вообще умеешь играть? — вдруг спросил Чонгук, и в его голосе прозвучало недоверие. — Мы даже не знаем, умеет ли кто-то из нас бросать мяч. Я вот умею, потому что я на физкультуре, а ты? — он посмотрел на Намджуна. — Ты же философ, у тебя книги. Намджун усмехнулся, и в его усмешке была лёгкая горечь. — Я играл в школе. Потом перестал, когда увлёкся учёбой. Но когда я увидел площадку во дворе, я вспомнил, как мы с друзьями играли до темноты, пока матери не начинали звать нас по домам. Это было... — он запнулся, подбирая слова. — Это было ощущение свободы. Я хочу вернуть это. И не один. — Значит, ты хочешь нас в это втянуть, — сказал Юнги, и его голос был спокоен, но в нём чувствовался вызов. — Я хочу попытаться, — ответил Намджун. — Если у нас не получится — мы просто перестанем. Но если получится... — Если получится, — продолжил Чонгук, и его глаза уже горели азартом, — мы сможем играть с другими командами. Я видел, как играют в соседнем блоке. Они крутые. Хотел бы я сыграть с ними. — Я пойду, — сказал Хосок, подпрыгивая на месте. — Я буду прыгать выше всех. Я уже вижу, как я блокирую. — Я пойду, если можно будет не бегать, — сказал Юнги, закрывая глаза. — Но я буду бросать. Это обещаю. — Я пойду, чтобы готовить для вас после матчей, — улыбнулся Джин. — Это моя роль. — Я пойду, чтобы защищать кольцо, — сказал Чимин, поправляя повязку на запястье. — Я маленький, но я быстрый. — Я пойду, чтобы бросать странно, — сказал Тэхен. — Это собьёт их с толку. Чонгук посмотрел на Намджуна и сжал кулак: — А я пойду, чтобы забивать. Сделаем это? Намджун кивнул и протянул руку в центр круга. Один за другим они положили ладони сверху: Чонгук, Чимин, Тэхен, Джин, Хосок, и последним — Юнги, который фыркнул, но руку всё-таки подал. — Только если ты, Намджун, перестанешь ронять книги на ноги, — сказал он, и все засмеялись, и смех был громким и настоящим, разбивая тишину вечера. Намджун почувствовал, как тепло разливается внутри. Он знал, что это решение было импульсивным, что они даже не знают, как играть, что впереди много ошибок и разочарований. Но в этот момент он видел их лица — уставшие, но счастливые. И он понял, что даже если из этой идеи ничего не выйдет, он уже выиграл. Потому что у него есть они. — Мы сделаем это, — сказал он, и голос его звучал ровно, без сомнений. — Узнаем завтра утром. В шесть утра на площадке. Вы как? — В шесть? — простонал Юнги. — Это слишком рано даже для меня. — Я разбужу тебя, — улыбнулся Хосок. — Не надо. Я сам проснусь. Может быть. Они снова засмеялись, и Намджун понял, что это только начало. Он ещё не знал, какие трудности их ждут, но он знал одно: он не один. Но внутри шевельнулось сомнение: они ещё не знают, что я боюсь провалиться. Я скажу им. Когда-нибудь. Когда мы станем настоящей командой. Конец главы 1.