Щенок

Это их первый тихий вечер с тех пор, как мир, казалось, отмотал время вспять. Комната Обри была почти готова, но выглядела скорее как наскоро обставленное убежище, чем дом. Ничего из старой жизни не было сохранено, а Келу пришлось расстаться с большей частью нажитого, распродав старые, ненужные вещи местным ребятишкам. Они уселись на диван, выбранный Обри с единственным условием: вся мебель в новой комнате должна быть только мягкой и удобной. В воздухе повис аромат классики конца девяностых. Фильм, предложенный Обри, Кел назвал «ретро-занудством». Сначала они сидели, прижавшись друг к другу, на одном краю дивана. Но к середине фильма Кел уже растянулся, положив голову Обри на колени. Она рассеянно запустила пальцы в его мягкие волосы, иногда поглаживая, пока он тихо дремал. Наконец, Обри поняла, что её друг крепко спит, и перестала гладить его, боясь нарушить его безмятежность. Тёмные ресницы парня контрастировали с бледностью щёк, а шрамы от прошлых битв, казалось, вырисовывались ярче в мерцающем свете экрана. Сегодня его необычно непослушные волосы волнами ниспадали на плечи, испещрённые серебряными нитями. Он казался таким юным, таким красивым. Обри так и хотелось провести пальцем по его слегка прыщавой щеке, по мягкому лбу, по едва заметным синякам. Но он выглядел таким умиротворённым, что она не могла разбудить его. Обри снова перевела взгляд на экран, и в груди родилась печальная улыбка. В юности она питала к Санни какие-то чувства, но теперь, когда его не стало, он казался далёким прошлым, ничем в сравнении с Келом. Кел заворочался на её коленях, издав тихий звук. Обри не шелохнулась, лишь снова начала перебирать его волосы, любуясь, как каштановые пряди отражают свет. Уголок его рта дрогнул, и Обри замерла в ожидании. Но вместо слов Кел сжал губы и тихо заплакал. — О, Кел. — прошептала она, осторожно вытирая его слёзы большим пальцем. — Что случилось? — Ничего. Я… я в порядке. — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я просто понял, что уснул. Я спал, а глаза мои были закрыты. — Ты спишь с закрытыми глазами с тех пор, как умер Санни. Я… я проверяла. Кел снова тяжело вздохнул. — …Конечно, ты проверяла. Наверное, это было немного запоздалой реакцией. Обри нежно взяла его правую, обнажённую руку и принялась целовать пальцы одного за другим. — Это нормальная реакция, Кел. В тех смыслах, которые имеют значение. Он опустил её руку и поцеловал тыльную сторону ладони, крепко прижимая к себе. — Мы пережили. Я не думал, что переживу. Я… я думал, что умру, чтобы положить этому конец. Или остаться жить с этим чувством вины на всю жизнь. Но каким-то чудом мы оба выжили. — Иди сюда. — Обри приподняла Кела, пока он снова не оказался у неё на коленях. Оба улыбались, карие глаза Кела всё ещё блестели. Фильм был забыт. Он перебирал пальцами её кудрявые волосы. Обри обхватила его лицо руками, нежно поцеловала и сказала. — Мы справились. Мы справились, и теперь мы можем жить своей жизнью. Кел улыбнулся в ответ, уголки его глаз прищурились. — Да. Мы можем жить.