Змеиный гамбит

Декабрь Хогвартса подходил к концу, укрывая замковые башни пушистыми шапками белоснежного снега. В Большом зале установили двенадцать огромных елей, украшенных живыми поющими птицами и мерцающими сосульками. Но подземелья Слизерина постепенно пустели. В отличие от других факультетов, змеиные студенты почти никогда не оставались в школе на Рождество: чистокровные семьи чтили традиции и собирались в родовых поместьях на зимний Солнцеворот. Гарри сидел у камина в гостиной, чувствуя, как к горлу подступает привычная, свинцовая тоска. Ехать ему было некуда — возвращаться на Тисовую улицу посреди зимы к разъяренным Дурслям было немыслимо. Он уже приготовился провести каникулы в абсолютно пустом подземелье наедине с подозрительным профессором Квирреллом, как вдруг Блейз Забини с размаху опустился в соседнее кресло, держа в руках запечатанный плотный пергамент с фамильным сургучным гербом. — Собирай вещи, Поттер, — лениво, но с явным удовлетворением произнес Блейз, закидывая ногу на ногу. — Ты едешь со мной. Гарри удивленно моргнул, отрываясь от книги. — Что? Но Блейз, твоя мама... — Моя мама — дипломат, Гарри, — перебил его Забини, и его серые глаза хитро блеснули в полумраке камина. — Я написал ей, что не могу оставить Мальчика-Который-Выжил на растерзание заикающемуся Квирреллу и замороженному Хогвартсу. И, признаться, её это чертовски заинтриговало. Она прислала официальное приглашение. Наш факультет не оставляет своих. Так что не спорь, Снейп уже подписал разрешение на твой выезд.

***

Утром в день отъезда Хогвартс-Экспресса подземелья Слизерина окончательно погрузились в тишину. Пока остальные студенты шумно стаскивали чемоданы к каретам, Гарри и Блейз, держа в руках свои аккуратно упакованные вещи, шли по самому глухому коридору к кабинету своего декана. Профессор Снейп уже ждал их. В его кабинете ревело высокое, ярко-зеленое пламя камина, высеченного из темного камня. На столе стояла открытая серебряная чаша, наполненная поблескивающим серо-зеленым Летучим порохом. — Поттер, Забини, — Снейп поднялся из-за стола, его мантия привычно взрезала воздух. — Сеть Палаццо Забини закрыта для общего доступа Министерством. Директор Дамблдор уверен, что вы, Поттер, отправились на каникулы под присмотром министерских курьеров. Меньше вопросов — меньше проблем. Я открыл для вас прямой, незарегистрированный канал связи. Снейп подошел к камину и взял щепотку пороха. Его черные глаза на секунду задержались на Гарри. — Помните, чему я учил вас на Окклюменции, Поттер. На каникулах ваш разум должен оставаться такой же стеной. Графиня Забини — опасная женщина. Она видит людей насквозь не хуже директора. Не дайте ей повода усомниться в вашей слизеринской выдержке. Забини — шаг вперед. Блейз уверенно шагнул прямо в зеленое пламя, которое приятно согревало, но не обжигало. Он зачерпнул горсть пороха из чаши, которую ему протянул декан, четко и громко произнес: — Палаццо Забини, Малахитовый зал! — и с размаху бросил порох под ноги.Вспыхнуло ослепительное изумрудное пламя, и Блейз мгновенно исчез, словно его утянул невидимый вихрь. Гарри сжал ручку своего чемодана, чувствуя, как внутри все сжимается от предвкушения. Он шагнул в камин вслед за другом. Зеленый огонь лизнул полы его мантии. Он взял порох, посмотрел на суровое лицо Снейпа, которое едва заметно кивнуло ему на прощание, и выкрикнул адрес. Мир вокруг Гарри с глухим ревом закружился. Хогвартс, Снейп и холодные школьные подземелья исчезли в бешеном водовороте изумрудных искр. Его несло сквозь пространство с невероятной скоростью, мимо проносились размытые очертания сотен чужих каминов, пока мир резко не остановился. Гарри вылетел вперед, едва удержав равновесие, и его ботинки глухо стукнули по идеально полированному черному граниту. Он закашлялся, стряхивая с плеч остатки мерцающей серой пыли, и поднял глаза. Рядом, аккуратно поправляя воротник, уже стоял Блейз. А прямо перед ними открывался тот самый величественный, залитый мягким изумрудным светом Малахитовый дворец, где на вершине парадной лестницы их уже ждала графиня Элеонора Забини.

***

Родовое поместье Забини, расположенное в уединенной долине на юге Уэльса, Гарри сначала принял за мираж. Это был величественный старинный палаццо, который казался высеченным из цельного куска темно-зеленого мрамора и малахита. Высокие стрельчатые окна отражали бледное зимнее солнце, а крышу украшали серебряные шпили, похожие на застывшие молнии. Внутри поместья царил изысканный, строгий слизеринский стиль. Пол из полированного черного гранита отражал свет массивных хрустальных люстр, в которых вместо свечей плавали мягкие магические огни изумрудного оттенка. Стены были затянуты тяжелым шелком цвета темного мха, а на старинных портретах предки Блейза — элегантные мужчины и женщины в серебряных мантиях — вежливо кивали Гарри при встрече, не выказывая ни капли вульгарного удивления его шраму. — Добро пожаловать в Палаццо Забини, мистер Поттер, — раздался со стороны парадной лестницы бархатный, певучий голос. Гарри поднял голову и на секунду затаил дыхание. Навстречу им спускалась женщина невероятной, почти гипнотической красоты. Графиня Элеонора Забини выглядела так, словно сошла с полотна великого мастера. Её смуглая кожа казалась безупречной, высокие скулы подчеркивали аристократический профиль, а копна иссиня-черных волос была уложена в сложную прическу, скрепленную серебряной шпилькой в виде змеи. На ней была облегающая мантия из глубокого зеленого бархата с высоким воротником. Её темные глаза смотрели на Гарри с острым, проницательным интересом дипломата, привыкшего читать людей с первого взгляда. Гарри, помня наставления Блейза о чистокровном этикете, не стал сжиматься или прятать руки под слишком большой рубашкой Дадли. Он расправил плечи, сделал безупречный легкий поклон, которому тайно учился по ночам, и произнес: — Благодарю за гостеприимство, графиня Забини. Для меня огромная честь провести эти каникулы в вашем доме. Элеонора остановилась в двух шагах от него. Её взгляд скользнул по его шраму, задержался на поношенных мангловских вещах под школьной мантией, но в её глазах не промелькнуло ни капли брезгливости — лишь легкое, уважительное одобрение. Его выправка и спокойный, чистый голос одиннадцатилетнего мальчика, не сломленного годами лишений, произвели на неё впечатление. — А у тебя действительно есть вкус, Блейз, — мягко улыбнулась графиня, переводя взгляд на сына, и ласково коснулась его щеки пальцами, унизанными кольцами с крупными изумрудами. — Твой друг воспитан гораздо лучше, чем большинство детей наших министерских чинуш. Идемте, мальчики. Обеденный зал готов. Нам предстоит много обсудить.

***

Эти каникулы стали для Гарри лучшим временем в его жизни. Каждый день в Малахитовом дворце был расписан до минуты, и это была совсем не та рабская работа, которую ему устраивали Дурсли. Утро начиналось в огромной библиотеке, где окна выходили на заснеженный зимний сад. Сидя в мягких креслах, Гарри и Блейз изучали то, чему не учили на первом курсе Хогвартса — основы магической дипломатии, этикета и чистокровной геральдики. Графиня Забини лично проводила с ними по два часа каждый день. Она усаживала мальчиков напротив себя, расставляя на столе серебряные кубки, и учила их искусству ведения беседы. — Магия, мистер Поттер, — говорила Элеонора, изящно помешивая свой утренний кофе, — это не только палочка. Это умение говорить так, чтобы твой собеседник сам захотел отдать тебе свои тайны. Слизеринец никогда не нападает в лоб, если можно выиграть войну одним точным словом. Блейз, как ты ответишь, если Люциус Малфой спросит тебя о планах твоей семьи на весенний сезон? — Я скажу, что наша семья всегда рада весне, но предпочитает дождаться, пока сойдет первый лед, мама, — ровно отвечал Блейз. — Хорошо. А вы, Гарри? Если министр магии попытается сделать с вами совместное фото для «Ежедневного пророка»? Гарри на секунду задумался, вспоминая уроки Снейпа по выдержке. — Я вежливо замечу, что министерство мантий сейчас настолько занято важными реформами, что моё скромное лицо первокурсника лишь отвлечет общественность от их великих достижений. Элеонора тихо, искренне рассмеялась, и её глаза одобрительно блеснули. — Блестяще, Гарри. Из тебя выйдет великий политик. Ты уязвил его, но завернул это в комплимент. Салазар гордился бы тобой. После полудня они перемещались в святая святых графини — её личную зельеварческую лабораторию, расположенную в застекленной оранжерее. Там, среди экзотических морозных цветов и дымящихся серебряных реторт, Элеонора раскрывала им секреты высшей алхимии. Она была признанным мастером, и даже Снейп, по её словам, иногда присылал ей совами запросы на редкие ингредиенты. Она учила Гарри и Блейза тонкостям, которых не было в учебниках. Как правильно нарезать корни смоковницы, чтобы они не потеряли сок; как улавливать момент, когда зелье меняет цвет не просто по минутам, а по едва заметному изменению текстуры пара. Под её руководством Гарри впервые сварил безупречное Рябиновое зелье, которое переливалось идеальным янтарным светом. А по вечерам, когда на долину опускалась густая синяя ночь, мальчики поднимались в дуэльный зал на верхнем этаже. Там они практиковались в боевой магии. Элеонора не разрешала им использовать сложные чары, но заставляла часами тренировать реакцию, уклонение и ментальный фокус. Блейз и Гарри без устали гоняли друг друга по залу заклинаниями помех, падая на мягкие маты, тяжело дыша и со смехом обсуждая свои промахи. На этих тренировках Гарри чувствовал, как его тело наполняется силой, а в движениях появляется опасная, кошачья слизеринская грация.

***

В канун самого Рождества, когда Блейз ушел в спальню настраивать свои дуэльные часы, Элеонора позвала Гарри к себе в малую гостиную. На столе стоял чайный прибор из тончайшего зеленого фарфора. На графине была свободная домашняя мантия, серебряная булавка в её волосах мягко мерцала. — Присаживайся, Гарри, — мягко сказала она, указывая на стул напротив. Мальчик сел, чувствуя себя удивительно спокойно. За эти две недели он полностью преобразился: благодаря эликсирам графини его кожа больше не была бледной, синяки под глазами исчезли, а магия внутри него словно расправила крылья. На нем были новые вещи — Элеонора тайно приказала фамильному домовику сшить для Гарри несколько великолепных шелковых рубашек и брюк его размера, избавив его от обносков Дадли навсегда. — Я хочу поговорить с тобой серьезно, — Элеонора внимательно посмотрела на него через край чашки. — Блейз рассказал мне о случае с троллем. И о твоем... редком даре. Не бойся, — добавила она, заметив, как Гарри едва заметно подобрался. — Мой дом — твоя крепость. Ни одно слово отсюда не уйдет ни Дамблдору, ни Министерству. Но ты должен понимать одну вещь, Гарри. Блейз выбрал тебя своим другом. На Слизерине дружба — это не просто совместные прогулки. Это пакт. Мой сын доверил тебе свою жизнь и честь нашей семьи, прикрывая тебя перед школой. Гарри посмотрел прямо в темные глаза графини. В его душе не было сомнений. Он вспомнил, как Блейз стоял во весь рост на трибунах во время матча, закрывая Гермиону, и как ждал его у двери кабинета Снейпа после встречи с троллем. — Я знаю это, графиня, — тихо, но со стальной уверенностью ответил Гарри. — Блейз — первый человек, который протянул мне руку просто так. Я отдам за него жизнь, если потребуется. И я никогда не предам его доверие. Элеонора долго смотрела на него, словно заглядывая в самую душу. Затем на её губах появилась теплая, истинно материнская улыбка. Она протянула руку и мягко накрыла ладонь Гарри своей тонкой, прохладной рукой. — Прекрасно. Я вижу, что мой сын сделал лучший выбор в своей жизни. Ты удивительный мальчик, Гарри. Острый ум, железная выдержка и преданность, которую так редко встретишь в наши дни. Наша семья полностью поддерживает тебя. Помни: что бы ни случилось в Хогвартсе, кто бы ни пытался играть с твоей судьбой — Дамблдор или тени прошлого — у тебя есть Слизерин. И у тебя есть мы.

***

Рождественское утро в Малахитовом дворце началось с тихого звона серебряных колокольчиков, которыми фамильные домовики извещали о празднике. В малой гостиной у камина, где весело трещали дрова, на низком малахитовом столике выросла гора коробок в ярких обертках. Гарри чувствовал себя непривычно. В чулане Дурслей его лучшим подарком на Рождество была старая вешалка или монета в пять пенсов. А сейчас перед ним лежали свертки от его новых друзей. Первым он открыл подарок от Гермионы — аккуратную коробочку, внутри которой лежал изящный латунный компас с крутящимися кольцами. К нему прилагалась записка: «Гарри, это компас для поиска редких книг! Наведи его на нужную тему, и стрелка укажет на стеллаж в библиотеке Хогвартса. Счастливого Рождества! Гермиона». Гарри тепло улыбнулся. Рядом лежал подарок от Блейза — роскошный дуэльный хронометр в серебряном корпусе. А от графини Элеоноры Гарри получил те самые новые, сшитые точно по его меркам шелковые рубашки и брюки из тончайшей шерсти, которые окончательно стерли из его жизни тень обносков Дадли. Но в самом низу, скрытый под ворохом праздничных лент, лежал еще один сверток. Он был упакован в простую, невзрачную бурую бумагу без каких-либо украшений. К нему была приколота лишь маленькая записка, написанная узким, летящим почерком: «Твой отец оставил это мне перед смертью. Пришло время вернуть вещь его сыну. Используй с умом». Подписи не было. — Что это у тебя там, Поттер? — Блейз, с интересом рассматривающий свой новый набор для чистки палочек, подался вперед. Гарри аккуратно надорвал плотную бумагу. На его колени скользнуло нечто удивительное. Ткань была текучей, словно жидкое серебро, отливающее глубокими изумрудными и серыми тонами. На ощупь она казалась сотканной из самого воздуха и прохладной воды Черного озера. Гарри поднял ткань за край, и там, где она накрыла его руку, его пальцы... полностью растворились. Сквозь пустоту был виден только узор ковра на полу. — Мерлин... — Блейз резко выпрямился, его глаза округлились. — Это же... — Мантия-невидимка, — раздался от двери тихий, глубокий голос графини Забини. Элеонора вошла в гостиную, её длинная домашняя мантия шуршала по граниту пола. Она подошла к столу, и её пронзительный взгляд дипломата приковался к текучей серебряной ткани на коленях Гарри. Графиня протянула руку, аккуратно коснулась кончиками пальцев подола мантии, и её лицо стало непривычно серьезным. В её глазах промелькнуло подлинное, чистокровное благоговение перед высшей магией. — Обычные мантии-невидимки ткутся из шерсти демимаски или покрываются дезиллюминационными чарами, Гарри, — тихо, почти завороженно произнесла Элеонора. — Они тускнеют через несколько лет и пропускают сильные заклинания. Но эта... Твой отец, Джеймс Поттер, происходил из очень древнего, угасающего рода. Эта вещь не имеет возраста. Ей сотни лет. Это истинная Мантия Смерти. Наследие Певереллов. Гарри посмотрел на графирю, крепче сжав прохладную ткань. — Кто-то прислал её мне без подписи. Написано, что она принадлежала отцу. Элеонора медленно выпрямилась, её лицо снова приняло привычную маску расчетливого спокойствия, но в глубине темных глаз зажглась опасная искра.— Подпись и не нужна, Гарри. В Англии было лишь два человека, у которых она могла храниться после гибели твоих родителей. Сириус Блэк — но он гниет в Азкабане. И Альбус Дамблдор. Директор вернул тебе семейную реликвию, но сделал это тайно. Как ты думаешь, почему? Блейз переглянулся с Гарри. Слизеринский ум Забини сработал мгновенно: — Он хочет, чтобы Гарри начал нарушать правила. Дамблдор подталкивает его к ночным вылазкам. Он хочет посмотреть, куда Поттер пойдет под этой мантией. — Именно, — графиня Элеонора одобрительно кивнула сыну и положила руку на плечо Гарри. — Директор ведет свою игру, мальчик мой. Он подбрасывает тебе идеальное оружие, ожидая, что одиннадцатилетний гриффиндорец побежит с ним наперевес в запретные коридоры. Но ты — слизеринец. Запомни: Мантия — это твоя броня. Никогда не используй её ради пустяков. Директор ждет, что ты попадешься на глупости. Переиграй его. Используй её так, чтобы даже стены Хогвартса не догадались, что ты прошел мимо. Гарри поднял Мантию-невидимку, бережно сложил её и убрал на самое дно своего чемодана. Чувство того, что он — пешка в чьей-то большой шахматной партии, укрепилось в нем, но теперь, с наставлениями графини и этой невероятной тканью, у него был свой собственный, скрытый ферзь.

***

Когда Гарри и Блейз стояли у камина, готовые отправиться обратно через Летучий порох, Гарри обернулся к поместью. На тумбочке у зеркала лежал рождественский подарок от Гермионы, который прислала сова — старинный компас для поиска книг, а в кармане его новой, идеально сидящей мантии лежали фамильные защитные амулеты, подаренные графиней. Гарри шагнул в зеленое пламя камина Палаццо Забини уже совершенно другим человеком. Он больше не был запуганным сиротой. У него была сила, у него были тайные знания, у него была поддержка могущественной чистокровной семьи. И самое главное — у него были друзья, ради которых он был готов переписать историю этого мира.