Гонный альфа и глупая лисичка

      Первая их встреча состоялась примерно двенадцать лет назад, когда семья Чхвэ переехала ближе к окраине их унылого города. Пятилетний Сан забрёл слишком далеко от родителей, которые взяли его с собой собирать ягоды в расположенном неподалёку лесу.       — Эй, ты что тут делаешь? — донёсся громкий звонкий голосок.       Перед ним стояла маленькая девочка, одетая в джинсовый комбинезон поверх нежно-розовой футболки и маленькие сандалии, на шее болтались завязки соломенной шляпы. Две густые длинные косички, нахмуренное маленькое нежное личико.       — Я… — мальчик сглотнул, чувствуя мелкую дрожь. — Я потерялся, — последнее слово начало тонуть в всхлипах, первые слезинки покатились по пухлым щёчкам.       Девочка, всё ещё нахмуренная, сжала пухлые маленькие губки в тонкую линию. Ей совсем не нравились плаксы. Мама говорила, что от плача нет никакого толка. Сколько не реви — проблему не решить.       Она тяжело вздохнула, как делала это, когда была недовольна, и сделала шаг ближе. Слишком взрослый жест для пятилетки. Такой была малышка благодаря учениям родителей.       — Перестань реветь, — сказала она твёрдо, но не грубо. — Ты же мальчик. Если будешь плакать, никто не захочет с тобой дружить.       Сан всхлипнул, но замолчал, глядя на неё снизу вверх. Их разница в росте была небольшой, но чётко ощущалась.       — Я… я не хотел плакать, — пробормотал он, шмыгнув носом.       Девочка подошла ещё ближе и протянула ему руку — маленькую и худую, но уверенную. На одном из тонких пальчиков было крошечное зелёное колечко.       — Я помогу тебе найти твоих родителей.       Сан с сомнением посмотрел на её ладонь, потом на её серьёзное лицо, но в глазах плескалось что-то тёплое.       — Меня зовут Хван Йеджи, — сказала она, убирая руку, когда мальчик не взял её. — Я живу недалеко отсюда. Знаю здесь каждый куст. Скажи, где ты потерялся, и я отведу тебя туда.       Мальчик вытер слёзы рукавом рубашки и с трудом сглотнул.       — М-меня зовут Чхвэ Сан. И я… не знаю. Мы просто пошли в лес, а я побежал за бабочкой и потерялся, — он поник, сжавшись.       Йеджи закатила глаза, но потом улыбнулась — чуть заметно, краешком губ.       — Ладно, Сан. Пошли, найдём твоих родителей. Только не плачь больше, хорошо?       Она взяла его за руку и повела за собой. Словно старшая сестра, она держала его маленькую ладошку в своей такой же с большой уверенностью и силой. Сан был впечатлён поведением новой знакомой и перестал бояться.       Через несколько минут они наткнулись на родителей Сана, которые уже бегали по лесу и звали сына. Мать, увидев его, с облегчением выдохнула, а отец подбежал и схватил за плечи, осматривая на предмет ран или ушибов.       — Где ты был?! — с тревогой спросила мать. Глаза женщины были полны ужаса и облегчения одновременно.       — Я заблудился, — пролепетал Сан. — Но она меня нашла, — он кивнул на Йеджи.       Йеджи, уже стоящая чуть поодаль с самым независимым видом, слегка поклонилась взрослым.       — Я — Хван Йеджи, — представилась она, мило вздёрнув подбородок. — Живу рядом. Если что, знаю этот лес лучше взрослых, — закончила она, выпятив нижнюю губу с серьёзным видом.       Отец Сана чуть улыбнулся.       — Спасибо тебе, маленькая леди. Ты очень смелая.       Йеджи лишь слегка качнула головой в ответ и повернулась к Сану.       — Не теряйся больше, — сказала она. — И не плачь, ладно?       Сан кивнул, чувствуя, что ему очень хочется снова взять её за руку. Странное тепло поселилось в его маленьком сердце, которое чеканило ритм в такт её удаляющимся шагам.       Позже, уже дома, он всё думал о ней и о том, как она смотрела на него — строго, но по-доброму.

***

      В последующие годы они сдружились. Но Йеджи, в отличие от Сана, держала небольшую дистанцию — не холодную, а скорее осторожную, будто проверяла, насколько он готов следовать за ней.       Сан не обижался. Ему нравилось, что она знает названия всех ягод в лесу и умеет находить дорогу там, где другие терялись. Ему нравилось, что она разговаривала с ним серьёзнее, чем другие дети в классе, будто он был не просто соседом, а кем-то важным.       Он часто смотрел на неё — украдкой, на переменах, когда она поправляла косички или что-то писала в тетради. Ему казалось, что она всегда знает ответ на любой вопрос, и это одновременно восхищало и немного пугало его.       Это не была влюблённость. Они были слишком малы для такого. Но в его груди каждый раз разливалось что-то тёплое, когда она улыбалась ему. Это явление было редким, но искренним. Мальчик чувствовал себя спокойно рядом с ней.       Особенно сильно это чувство проявилось в тот день, когда они вместе делали проект по биологии. Йеджи, как всегда, взяла всё в свои руки, а он просто сидел рядом, слушал её голос и думал: «Я хочу быть рядом с ней всегда, даже если она будет командовать».

***

      Со временем они стали проводить друг с другом меньше времени. Сан познакомился со множеством других детей в средней школе — почти каждый знал его в лицо.       Парню нравилось, как быстро он мог сойтись с любым собеседником. Чего нельзя было сказать о Йеджи. Она стала ещё более отстранённой и холодной. Сан часто ловил себя на мысли, что она — копия миссис Хван. Женщина была суровой и непреклонной.       И на этой почве они стали ссориться чаще. Йеджи не была милой — она всегда говорила по факту или молчала, убеждённая, что конфликт исчерпан.       Сан видел разницу между ними, в их воспитании и в том, какими они становились. Если он был душой компании, заводилой с мягким и добрым характером, то Йеджи оставалась несгибаемой и спокойной. Её взгляд буквально говорил всем: «Только подойди ближе, и ты — труп».       Большинство одноклассников недоумённо переглядывались, когда Йеджи и Сан сталкивались в разговорах, потому что она была чуть теплее, чуть неосторожнее в словах. Только с ним. Оставаясь для всех остальных непонятной и грубой.

***

      Уже через пару дней день рождения Сана. Йеджи подготовила подарок — книгу о птицах, которую он давно хотел. Она не умела красиво оборачивать подарки, поэтому всегда просила свою сестру Рюджин помочь ей. Та помогала, оборачивая в цветную обёртку очередной подарок, посмеиваясь. Каждый день рождения Сана становился событием в жизни Йеджи — один день без присмотра матери. И чаще всего Рюджин тоже была приглашена. Поэтому никакого контроля, только веселье, которого девушке не хватало в строгом режиме родителей.       — В этот раз Сан позвал и того парня из параллельного, — между делом сказала Рюджин.       — И что? — сухо отозвалась Йеджи, скручивая в пальцах подарочную ленту.       — Ох, — вздохнула сестра. — Ты такая глупая, Хван Йеджи!       Она тут же отложила не до конца сложенный подарок и повернулась к сестре.       — Разве не понятно? Тот парень омега-лис, — она сузила глаза, пристально следя за реакцией напротив.       Йеджи сидела спокойно, только напряжённая вена на руке, крутившей ленту, выдавала — задело. Омега. Лис. В семнадцатилетие Сана будет подле него. Не то чтобы она ревновала. Нет, конечно.       Сан очень быстро повзрослел. Она смотрела на него каждый раз и не узнавала. Тот мальчишка, который когда-то плакал в лесу, исчез. Вместо него перед глазами маячил парень с широкими плечами и твёрдым взглядом.       Его презентация прошла на удивление быстро, запах был насыщенным, лесным, мягким и полным тепла — что ещё больше привлекал омег в школе. Каждый, кто лип к парню после шестнадцатилетия, одаривался колким взглядом от Йеджи. Она не переносила их всех. Они липли к Сану, словно их магнитило. И Йеджи прекрасно понимала, что это природные инстинкты — быть ближе к защитнику, к альфе. Хотеть альфу.       Нет, она не ревновала. Скорее немного завидовала, что все они могли так легко подойти к Сану, взять за руку и строить глазки, даже если это были парни. Им всем нравился он. А она кто? Просто подруга детства, которая спасла заблудившегося малыша. И хуже всего — не омега.       Йеджи была старше Сана на полтора месяца. Её презентация прошла раньше, из-за чего пришлось на неделю пропустить школу. И по итогу круживший вокруг мощной и стойкой аурой недоверия природный запах мяты и полыни стал спутником шестнадцатилетней Йеджи. Она была альфой. Мысленно девушка считала это провалом генетики.       «Почему я не могла родиться омегой?» — это мысль преследовала её постоянно, когда она смотрела на Сана.       Йеджи смотрела на него издалека и не могла отвести взгляд. Он стоял в кругу друзей и что-то рассказывал — она не слышала слов, только его голос, ставший ниже и насыщеннее. Сан смеялся, запрокинув голову, и она видела, как двигаются мышцы на его шее, как поднимается грудь, когда он вдыхал.       Когда он повернулся к ней, она заметила, что его плечи стали шире её собственных, и впервые за долгое время ей захотелось положить голову на одно из них. Сан подошёл, улыбнулся — уже не той мальчишеской улыбкой, а более сдержанной, почти взрослой. И в его глазах мелькнуло что-то, что заставило её на мгновение забыть, как дышать.       Дёрнув головой, Йеджи проморгалась. Сегодня был тот самый день. День рождения Сана. Десятое июля.       Она стояла у зеркала, рассматривая себя. Девушка одела платье, которое принесла ей Рюджин. Точнее впихнула в руки, увидев, как та надевает джинсы и рубашку. Сестра чуть ли не начала истерику из-за одежды. Йеджи пришлось подчиниться.       В зеркале отражалась та версия, которой ей хотелось выглядеть в глазах Сана: лёгкой, как это летнее мягкое платье из хлопка, яркой, как её макияж на этот вечер — что тоже заслуга Рюджин. Если говорить о содействии сестры, то оно всегда было выкручено на сто процентов, когда это касалось отношений между этими двумя. Как она сама говорила «я вижу эту химию между вами». Но Йеджи только в ответ кидала в неё подушку и уходила от разговоров.       — Готова? — залетела в комнату Рюджин. — Вау! Выучусь и буду стилистом! Ты смотри, как круто ты выглядишь! — она улыбалась и обнимала за плечи сестру. — Сан точно оценит.       Рюджин подмигнула и убежала под нервный взгляд, кинув что-то типа «жду внизу».       И ведь Сан заметил её преображение, когда Йеджи вручала ему подарок. Парень раскрыл обёртку с особой трепетностью, стоя среди подростков в домике на окраине города. Вдали от взрослых, с полным разрешением на всё, что было разрешено законом.       Он бережно, благоговейно, вытащил книгу, вчитался в название и улыбнулся. Мягко и тепло. Йеджи стояла близко, даже слишком. Она чувствовала запах смолы, такой же, как и его улыбка, но что-то было не так. Этот запах был немного иным, что-то в нём настораживало собранную Йеджи.       Девушка перевела взгляд с обложки книги на лицо именинника: он смотрел прямо на неё. Его тёмные глаза влекли к себе, взгляд стал тяжёлым и слишком серьёзным. Сан ничего не говорил, она так же замерла. И только звуки музыки могли прервать этот момент. Внезапно оживилась Рюджин — подтолкнула сестру, вручая свой подарок. И так вереница поздравителей начала свой круг. Йеджи отошла подальше, следя за каждым взглядом и действием. Каждый новый подходящий одаривался приятной и тёплой улыбкой и словами благодарности.       Беря в руки стаканчик с чем-то, что намешал один из друзей Сана, девушка приметила, как тот самый омега подошёл к парню. Его пальцы подрагивали от напряжения, Йеджи это чувствовала даже на большом расстоянии. Сан немного поморщился, но в остальном вёл себя так, словно не замечал ни нервозности, ни дрожи другого парня.       Йеджи мысленно ухмыльнулась, отпивая гадость из стаканчика.       — Что это вообще? — спросила она у Хонджуна, общего одноклассника.       — О, это божественная смесь Чонхо! — хихикнул тот. — Водка, кола и пиво, — он подмигнул, когда Йеджи поморщилась от вкуса.       — Мерзость, — коротко прокомментировала она. — Как вы это сюда довезли?       — Тс, — приложил палец к губам Хонджун. — Секрет фирмы.       «Тц, больно надо было,» — закатила глаза Йеджи, вместо ответа.       Вечеринка начала набирать обороты ближе к полуночи. Вечерний воздух, доза несанкционированного алкоголя, кто-то даже принёс сигареты. Хотя девушка не припоминала курильщиков среди друзей Сана. Разве что Уён и Минги постоянно курили на заднем дворе, прячась от учителей.       В какой-то момент Йеджи перестала следить за каждым словом и движением. Это был первый раз, когда она пила так много алкоголя. Рюджин подливала сестре новую порцию, отдавая лично каждый стаканчик в руки. Её улыбка при этом становилась всё шире и шире, словно у Чеширского кота — задумала что-то, но Йеджи уже было неважно.       Очередной трек сменился на её любимый — весь плейлист этого вечера так и говорил «это твоё». Каждая песня — та, которая нравилась Йеджи.       Она вышла ближе к центру, вторяя тем лёгким и расслабленным движениям из клипа. Сначала медленно, неуверенно проходилась руками вдоль тела, но чем ближе к куплету — более резко и открыто, двигая бёдрами в такт.       Какой-то парень, кажется Минги, подстроился сзади и схватил Йеджи за талию, покачиваясь с ней. Она ухватилась одной рукой за его мощную шею, музыка вокруг заглушила восторженные крики толпы. Часть стала танцевать и кружить вокруг. Резкий поворот головы в сторону — расплывчатый от алкоголя силуэт стал чётче и врезался в память опьяневшей Йеджи. Сан, еле сдерживающий себя, стоял напротив их танцующей парочки и сжимал челюсти. Йеджи ехидно улыбнулась и подмигнула, теряя всякий стыд под градусом.       Она ближе прижалась к телу Минги. Её спина плотно легла на его грудь, и она почувствовала, как его руки скользнули по её талии, сжимая бёдра сильнее. Их движения стали более резкими, почти агрессивными, подчиняясь ритму. Йеджи откинула голову назад, касаясь затылком его плеча, и его тяжёлое дыхание обожгло её шею. Она чувствовала его возбуждение — безошибочное, почти животное, и в этом было что-то опьяняющее. Его пальцы впились в её бёдра, как будто он боялся, что она уйдёт. Он вёл её в танце, не давая ни секунды на раздумья. Йеджи отвечала — каждым движением, каждым изгибом тела, она знала, что за ними наблюдают, что Сан видит каждое её движение, каждое прикосновение чужого тела к ней. И это подстёгивало её. В какой-то момент Минги опустил руку чуть ниже, едва касаясь внутренней стороны бедра. Йеджи перехватила его запястье, сжала, но не убрала — только замерла на мгновение, встречаясь с ним взглядом через плечо. Её лицо было холодным, но в глазах танцевал вызов.       Толпа вокруг шумела, кто-то одобрительно свистел, но Йеджи слышала только биение собственного сердца. И вдруг она почувствовала, как воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. Она инстинктивно подняла глаза и встретилась взглядом с Саном. Он стоял всё там же, но теперь его глаза горели. Его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах вздулись желваки. Он смотрел на неё — не на Минги, не на их танец, а только на неё. Смотрел так, будто собирался подойти, оторвать её от этого парня и увести в сторону.       Музыка заканчивалась, но Минги прижимал ближе, вёл их страстный танец, хотел продолжения. Его тяжёлое дыхание на шее, запах вокруг — всё его существо альфы облепляло её собой. Он почти коснулся её губ, опускаясь с каждым движением ниже, сгибаясь. Йеджи чувствовала, как он возбуждён, как его орган стал отчётливо проступать сквозь ткань лёгких джинс.       Но вслед за жгучей песней включилась лиричная и тихая. Несколько парочек перестроились, как когда-то их учила миссис Ли. Каждая покачивалась туда-сюда, как маятник, стоя на месте. Лёгкие и короткие шажки, чтобы не мешать другим парочкам.       Градус вожделения был снижен, как по щелчку пальцев. Кое-где тихие разговоры стали слышнее.       Йеджи освободилась из хватки Минги, икнула и быстрым шагом направилась к кухне. Там её должна была ждать Рюджин. Только сестра была не одна. Хонджун — тот самый одноклассник — держал её шею и медленно и глубоко целовал в губы. Звуки их страстного поцелуя разлетались от стен. Рюджин закинула руки на плечи парня, полностью отдаваясь моменту.       Йеджи склонила голову, наблюдая. Хонджун тем временем, почувствовав присутствие зрительницы, ухмыльнулся и подхватил под бёдра Рюджин. Он подбросил девушку на столешницу позади них, припадая к нежной коже шеи и оставляя поцелуи.       Кончики ушей краснели. Йеджи рвано выдохнула. Звуки музыки и поцелуев Хонджуна и её сестры смешались в одно целое — голова начала кружиться. Девушка медленно развернулась и удалилась прочь. Не долго думая, она выбежала из дома в спасительную тишину и прохладу.       Ночь окутала двор густой синевой. Летний воздух, ещё днём густой и душный, теперь стал прохладным и прозрачным. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, и ветер, едва ощутимый, доносил запах скошенной травы и нагретой за день земли. Небо над головой было тёмным, без единой звезды — только тусклый свет одинокого фонаря разгонял тьму у крыльца, оставляя остальной двор в полумраке.       Ветер хлестнул по щекам, и это подействовало лучше всякой пощёчины. Что она сделала? Танцевала с другим парнем, провоцируя Сана. Смотрела, как Хонджун целует Рюджин — и та даже не была против.       Хуже было то, как Йеджи нравилось происходящее — хаос, который творился от громкой музыки и алкоголя. Они находились далеко от основной черты города, что развязывало руки даже самым стойким. Йеджи чувствовала то, как её внутренний демон проснулся и жаждал большего. Чёртовы альфьи замашки. Она желала того, что не могла получить. Она хотела только одного. Его. Но молчала и провоцировала чёртовым танцем с чёртовым Минги.       — Йеджи, — хриплый бас разлетелся по округе.       Звуки вечеринки мгновенно смолкли, оставшись лишь помехами на заднем фоне. Йеджи обернулась на голос.       «Чёрт,» — выругалась про себя девушка.       Перед ней стоял Сан. Его широкие плечи, обтянутые лишь тканью футболки, выглядели великолепно в свете еле работающего фонаря.       Парень рвано выдохнул, его челюсти были сжаты. Напряжение вмиг охватило округу. Природный запах Сана распространился, ударяя прямо по Йеджи. Властный, тяжёлый, подавляющий. Он звучал как жёсткость, никакой мягкости и тепла. В голове тут же щёлкнуло осознание. Гон.       Сан тяжело дышал, двигался резко, а взгляд был устремлён только на неё.       Вблизи его лицо было красным — любой бы спутал с краснотой от выпитого алкоголя. Но Йеджи чётко чувствовала — это был именно гон.       — Йеджи, — вновь повторил Сан.       Его руки, большие с прорезавшимися под кожей мускулами, сгребли в объятья её хрупкие плечи. Девушка стояла неподвижно, воздух вытеснял запах смолы, разливающийся мягкой патокой глубоко в лёгких. Она старалась дышать через раз — Сан был слишком настойчив, заполняя всё вокруг собой. Его хватка на плечах стала крепче, и Йеджи ойкнула.       — Сан, пусти, — тихо, но с нажимом в каждом слове, произнесла она. — Ты не в себе…       — Нет, — прервал он, прижимаясь ещё ближе.       Его тяжёлое дыхание оседало на шее Йеджи ровно так, как это было с Минги в том танце. Девушка была в ступоре — парень втянул воздух рядом с ней, медленно выдыхая.       — Сан, нет! — взвизгнула Йеджи, когда почувствовала кожей его клыки.       Девушка резко отпрянула, собрав в этот рывок всю свою силу. Её руки упирались в его широкую грудь, отталкивая от себя.       — Прекрати! — с нажимом сказала она, сжимая губы. — Я не омега, прекрати! Прекрати!       Сан не слушал. Он смотрел на неё так, будто она была единственным источником света в этой тёмной ночи. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, а пальцы всё ещё сжимали её плечи.       — Я не омега, — повторила Йеджи, и в её голосе дрожала паника. — Сан, ты слышишь меня?       Он моргнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на осознание. Но оно потонуло так же быстро, как и появилось.       — Я знаю, — выдохнул он. — Я знаю, кто ты. Просто… — он сглотнул, и его рука скользнула с её плеча на запястье. — Просто… Не могу… Не хочу, чтобы это был кто-то другой.       Йеджи замерла. В его голосе было столько боли и отчаяния, что она не могла просто уйти. Его глаза были наполнены той тоской, которую можно было бы легко спутать с преданностью щенка, брошенного хозяином.       — Сан…       — Пожалуйста, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Не уходи. Я не сделаю тебе больно. Я просто… я не могу больше…       Она смотрела на него и видела, как он борется с собой. Как его тело дрожит от напряжения. Как его глаза умоляют её остаться.       И она сдалась.       — Идём, — сказала она, и голос её был хриплым. — Быстро.       Она схватила его за руку и потянула к дому. Они вошли внутрь, и толпа расступилась перед ними, как вода перед носом корабля. Кто-то что-то крикнул им вслед, но Йеджи не слышала. Она слышала только дыхание Сана у себя за спиной и биение собственного сердца.       Дверь за её спиной захлопнулась с глухим стуком, отрезая собой иные звуки. Комната была тёмной — только бледный свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, очерчивая силуэты мебели и широкую кровать.       Йеджи стояла неподвижно, спиной к двери, и смотрела на Сана. Он стоял в нескольких шагах от неё, тяжело дыша, и его руки всё ещё дрожали.       — Ты уверен? — спросила она, и голос её дрогнул.       Она хотела знать, что он не жалеет об этом. Что это не просто гон, не просто животная потребность, которую он потом не вспомнит. Йеджи чувствовала, что Сан был трезв больше, чем она сама.       — Я никогда не был так уверен ни в чём, — ответил он, и его голос был хриплым, но твёрдым.       Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. Его руки нашли её талию, и он притянул к себе так осторожно, будто она могла разбиться.       — Йеджи, — прошептал он, уткнувшись носом в её волосы. — Я хочу, чтобы это была ты.       Она замерла. Слышать это в такой момент, когда мир вокруг рушился и собирался заново — было слишком.       — Сан… — начала она, но он не дал ей договорить.       Его губы нашли её — мягко, почти робко. В этом поцелуе не было той животной страсти, которую она видела в его глазах на улице. Было что-то другое — тихое, тёплое, как свет уличного фонаря за окном.       Она ответила, и её руки скользнули по его груди, сжимая ткань футболки. Он был горячим, и она чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, неровно, как у мальчишки, который впервые целует девушку.       — Я боюсь сделать тебе больно, — прошептал он, отрываясь от её губ.       — Не сделаешь, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.       Она подтолкнула его к кровати уверенным движением. Шаг. Другой. Сан упал на кровать, и она отпружинила его тело. Он приподнялся на локтях, смотря на девушку. В темноте он плохо различал её силуэт.       — Включи, — хрипло сказал парень.       — Что?       — Лампа. Сбоку. Включи, — еле держась выдавил он. Зная, что ей придётся оторваться от него, Сан мысленно взвыл. — Хочу видеть тебя.       И, о боже, как же эта фраза ослепила за секунду здравый смысл Йеджи. Она быстрым движением нашла лампу, щёлкнула выключателем. Мягкий жёлтый свет озарил пространство. Оба поморщились от яркости.       Она вновь обернулась на парня: тот лежал, опираясь на локти, мышцы под футболкой были напряжены, а взгляд томный и тяжёлый следил за ней.       Йеджи стянула босоножки, залезая сверху. Её бёдра расположились по обе стороны от разгорячённого тела Сана. Он смотрел на неё снизу вверх с волнением и какой-то любовной истомой. Она легонько толкнула его плечи. Он рухнул, не сопротивляясь.       Йеджи знала, что Сан еле сдерживал себя. Его жар и взгляд говорили сами за себя. А запах гона, заполнивший всё вокруг, туманил разум Йеджи.       Она прильнула к нему, опираясь одной рукой на одеяло рядом с его головой. Касание губ оставалось лёгким и робким. Медленно, тягучее удовольствие приходило волнами по позвоночнику. Сан вцепился пальцами в бёдра Йеджи, отчего та тихо хмыкнула в поцелуй.       — Полегче, — пробормотала она, оторвавшись. — Для меня это впервые.       Йеджи вновь опустилась к губам Сана, но уже более напористо. Она расслабилась, медленно отпуская себя на волю инстинктов. Те вели безупречно, позволяя поцелую ускоряться. Кроткие и легкие чмоки сменились на глубокий поцелуй. Она приоткрыла губы больше, позволяя парню протолкнуть язык в её рот. Йеджи тихо застонала, когда их языки нашли друг друга в этом буйном танце под аккомпанемент феромонов. Она чувствовала, как парень под ней хочет её. Только её.       — Это твой первый раз, — сказал Сан, отпуская её. — И мой… тоже.       Йеджи была ошеломлена этой новостью, её глаза распахнулись. Она сидела неподвижно, бедром ощущая вставший член её друга.       «Мы друг у друга первые…»       Не давая слишком долго размышлять, Сан перехватил талию Йеджи и тут же опрокинул её на кровать, меняясь местами. Девушка прикусила нижнюю губу — она никогда раньше такого не ощущала. Жар внизу живота скапливался, стягивая в узел внутренности.       Картина представшая её глазам ещё больше завораживала: Сан сидел между её расставленных ног. Он подцепил края футболки и сорвал с себя ткань. Его тело, шикарное, подкаченное, с различимым прессом от тренировок, сейчас было прямо перед её глазами. Йеджи коснулась одной рукой сильной мышцы руки друга, медленно скользя от предплечья к запястью. Движения были лёгкими, щекочущими. Сан рвано выдохнул, возбуждение давило не только в джинсах, но и в мозгах, пульсируя одним словом «гон». Йеджи была увлечена разглядыванием тела перед собой, её рука двинулась от запястья на рёбра — выше она не могла достать в таком положении. Пальцы очерчивали каждую намечающуюся мышцу, каждую родинку. Напряжение росло и множилось. Она скользнула ниже, от пупка к кромке его джинс. Там, где было до боли тесно и горячо. Она остановилась, дразня. Улыбка окрасила её розовые губы. Его взгляд тёмный и пронизывающий остановился на её лице.       Она медлила ещё с секунду, а затем дёрнула ремень, расстёгивая. Бляжка ремня поддалась не сразу. Пальцы проворно и скоро пытались вытащить конец ремня, но тот застревал, скользил, не слушался. Йеджи стиснула зубы от досады, но не сдавалась.       Сан смотрел на неё сверху вниз. Его взгляд был тяжёлым, почти животным — в нём не осталось ничего от того мальчишки, который когда-то плакал в лесу. Только голод. Только желание. И Йеджи это нравилось. Ей нравилось, что он смотрит на неё так, будто она была единственной, кто мог утолить эту жажду. Ей нравилось, что он дрожит под её пальцами, что его дыхание сбивается, когда она касается его кожи.       Она дёрнула ремень ещё раз — и наконец освободила его. Металлическая пряжка звякнула, и ткань джинсов ослабла.       — Готова? — прошептал Сан, склоняясь к её уху.       — Чёрт, — выдохнула она в ответ и потянула его за пояс.       Пуговица и молния дались проще, и ткань джинс уже ничего не держало.       — Будет нечестно, — с придыханием сказал он. — Тебя тоже нужно…       Его слова оборвались. Парень резко отпрянул и стал стягивать вверх платье Йеджи. Она помогла ему, привставая с места. Тонкая хлопковая ткань скользнула по коже, оголяя плечи, грудь, бёдра.       Она осталась сидеть перед ним в одном белье — простом, белом, без лишних украшений. Сан замер. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз: от шеи до ключиц, от ключиц до груди, от груди до бёдер. В этом взгляде было что-то первобытное, почти животное. Жадное. Голодное. Будто он видел её впервые и не мог поверить, что она настоящая.       Йеджи почувствовала, как внутри всё сжалось от этого взгляда — и ей это понравилось. Ей нравилось, что он смотрит на неё так, будто она была единственной, что имело значение.       — Ты… — выдохнул он, и голос его сел. — Ты просто…       Она приложила палец к его губам, заставляя замолчать.       — Не говори, — прошептала она, собрав всю свою смелость в этот момент. — Просто продолжай.       Он стянул окончательно свои джинсы, откидывая ненужную ткань.       Они сидели друг напротив друга. Йеджи закусила губу, Сан смотрел на её неловкость.       — Сделай что-нибудь, глупый гонный альфа, — она вскинула кулак, но парень ту же перехватил за запястье.       Он подтянул её к себе, вновь увлекая в поцелуй. Долгий, глубокий и горячий. Кожа к коже, они прижимались друг к другу. Его руки скользили по талии вверх и вниз, очерчивая плавные изгибы её тела. Она держалась за его широкие плечи, как за спасательный круг, утопая в их смешавшемся запахе. Её бёдра скользили по его возбуждению, и это заставляло щёки предательски вспыхивать.       — Маленькая лисичка, — оторвавшись, прошептал он в её губы. — Моя маленькая лисичка.       Она сглотнула, мозг плавился от приятных слов.       Сан подхватил её под бёдра и уложил на кровать. Голова Йеджи оказалась на куче подушек.       Сан замер на мгновение, глядя на неё сверху вниз. Мягкий жёлтый свет падал на её лицо, и он видел, как тушь чуть-чуть поплыла у внешнего уголка глаз — от влаги, от пота, от напряжения. Это делало её ещё более настоящей, ещё более живой. Не идеальной, а его.       — Ты такая красивая, — выдохнул он, и в голосе его не было игры.       Йеджи открыла было рот, чтобы ответить, но он уже наклонился и снова поцеловал её. Медленно, глубоко, смакуя. Его губы скользнули по её скуле, по линии челюсти, опускаясь к шее. Она выгнулась, когда он оставил первый засос у самой ключицы — влажный, горячий.       Его руки двигались по её телу, сплетались с её пальцами, сжимали их, когда он припадал к её коже. От её талии к бёдрам, от бёдер к груди, он касался её так, будто изучал, запоминал, боялся забыть.       Йеджи почувствовала, как его пальцы нащупали застёжку бюстгальтера. Он справился с ней не сразу, и она тихо усмехнулась, когда он выругался сквозь зубы.       — Давай я, — прошептала она, но он мотнул головой.       И справился. Йеджи приподнялась, позволяя ему стянуть с себя последний кусок ткани. Она лежала перед ним обнажённая, мокрая от пота, сбившееся дыхание поднимало и опускало её грудь. Сан смотрел на неё, и в его глазах было что-то благоговейное, почти святое.       — Ты богиня, — сказал он, не сводя с неё взгляда. — Ты знаешь?       — Глупости, — выдохнула она, но улыбнулась. — Снимай уже…       Он усмехнулся, подчиняясь. Спустил бельё, отбросил в сторону, и теперь они были друг перед другом — оба обнажённые, оба дрожащие, оба готовые.       — Не бойся, — прошептал он, нависая над ней. — Я не сделаю тебе больно.       — Знаю, — ответила она, обхватывая его лицо ладонями и притягивая к себе.       Сан вновь приник к ней, нежно лаская губами её тело. Каждый миллиметр кожи был устлан поцелуями и широкими мазками языка. Его пальцы находились у входа в её чувствительное тело. Он скользнул внутрь одним пальцем на пробу, подцепляя сочащуюся природную смазку. Йеджи взвизгнула, дёрнувшись. Сан тут же поцеловал её, отвлекая от новых ощущений. Она обхватила его за шею, сминая пальцами его волосы на затылке.       Он спустился ниже, вылизывая шею, пока два пальца двигались внутри неё. Сан выдерживал ровный и мягкий темп, давая привыкнуть. Йеджи тихо стонала, закусив губу. И ему это не нравилось. Не нравилось, что она старается быть тихой.       Он укусил её за сосок, и она вскрикнула. Жар в теле накатывал волнами, и девушка простонала в голос. Сан усилил движения пальцами. Йеджи задыхалась от темпа и напора — хотелось ещё, больше, ближе. Она потянулась рукой к его члену. В руке он ощущался более тяжёлым, чем выглядел. Последние остатки разума выветрились от отчаянного стона парня. Йеджи точно не знала, что делать. Девушку то и дело перебивало, как Сан быстро трахал её пальцами. Она сжимала его член в руке, полностью обхватывая ладонью и стонала от стимуляции, не сдерживаясь.       — Ты можешь… — он выдохнул прямо ей в лицо.       Запах, их общий, вновь ударил Йеджи. И она, ослеплённая возбуждением, сначала отпустила руку, но тут же вновь схватилась за член парня. Первые движения были медленными и неумелыми. Она старалась подстроиться под общий ритм, задыхаясь от собственных ощущений. Сан уткнулся лбом в её плечо, тяжело дыша. Движение его пальцев стали беспорядочными, рваными и быстрыми. Она не отставала — держала его так, как и он её.       В какой-то момент Йеджи почувствовала усилившееся напряжение внизу живота. Она сжалась вокруг его пальцев, выгибаясь, и её дыхание стало прерывистым, почти судорожным. Сан почувствовал это — он поднял голову, встретился с ней взглядом, и в его глазах был вопрос.       — Не останавливайся, — выдохнула она, почти умоляя.       Он не остановился. Его движения стали мягче, но глубже, и он чувствовал, как она дрожит под ним, как её тело отвечает ему, как она теряет контроль — и он сам был на грани, чувствуя, что ещё немного, и он сорвётся.       Но он сдержался. Он хотел, чтобы она была готова.       — Сейчас, — прошептал он, убирая пальцы и приподнимаясь над ней. — Сейчас, если хочешь.       Йеджи смотрела на него, и в её глазах было то же самое — желание, смешанное с неловкостью, но больше не было страха. Она кивнула, чуть заметно, и её рука скользнула вниз, направляя его в себя.       Он вошёл медленно, почти благоговейно, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Она закусила губу, прикрыла глаза, но он остановился.       — Смотри на меня, — тихо сказал он.       Она открыла глаза и встретила его взгляд, смущаясь, краснея, чувствуя его внутри себя. Её руки сжали его плечи, и она выдохнула.       — Всё хорошо, — прошептала она. — Просто продолжай.       И он продолжил, двигаясь медленно, ритмично, погружаясь в неё с каждым разом всё глубже. Йеджи стонала, отвечая на каждое его движение, сжимая его в себе. Сан чувствовал, как её тело начинает вибрировать, как она приближается к краю. И он сам был уже близко, но сдерживался, смотрел на неё, на её прикрытые глаза, на приоткрытые губы, на то, как она отдавалась ему полностью.       — Давай, — шепнул он, ускоряясь. — Давай, Йеджи.       Её тело выгнулось, она вскрикнула, вцепившись в него. Парень почувствовал, как она пульсирует вокруг него. Он зарычал, вжимаясь в неё на несколько последних движений, и отдался, чувствуя, как внутри разрывается тепло. Сан чувствовал как он наполняет её, и как Йеджи принимает его.       Они лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота, и не могли говорить. Сан уткнулся носом в её шею, вдыхая её запах — свою собственную лисичку.       Мята и полынь, до того сладко и свежо, что кружилась голова. Он дышал ею, заполняя свои лёгкие.       — Ты… — начал он, но она приложила палец к его губам.       — Тихо, — прошептала она. — Потом.       И они замолчали, слушая, как бьются сердца друг друга в тишине комнаты.