attention and obsession

             - Ну что, я привлёк твоё внимание? Ох, если бы он только знал, что это значит на самом деле – заполучить внимание такого вампира, как Джаспер. Осесть в его разуме настойчивой, ноющей мыслью, будто что-то застряло в зубах и ни одной зубочистке тут не справиться; застряло так глубоко, что избавиться от этого можно лишь вырвав зуб. Та еле заметная искра любопытства, что проскочила той ночью, когда Гай впервые попытался прочитать его мысли и попался. Попался, как мелкий воришка, пытающийся обчистить карманы главы мафии. Искра, которая разгорелась в пылающую одержимость после их разговора в офисе Таламаски. Она безошибочно угадывалась даже во взгляде этих живых, насыщенно-голубых глаз. Гай заслужил его внимание – и теперь во всём мире не было ничего, что интересовало его больше. Даже та книга. Даже власть. Сейчас достижение всех этих целей ощущалось мукой, скучной вынужденной рутиной, а совсем не заветной мечтой или следованием за звездой. Всё это было лишь фоновым шумом, отвлекающим от того, что на самом деле заслуживало всего его внимания: Гай Анатоль. Мальчик – смертный – чья жизнь была коротка, и потому если Джасперу хотелось изучить каждый сантиметр его разума, души, тела, ему пришлось бы смотреть, не моргая. Одержимость чем-то смертным – пытка для бессмертного. Вот что происходило. Гай был для него пыткой. Гай смог бы почувствовать это, стоило ему сосредоточиться. Разум Джаспера оставался закрытым для него, но волны эмоций всё же просачивались из-под двери его сознания. Каждый раз, когда Джаспер появлялся рядом, Гай ощущал эту жажду, тоску – будто что-то тяготит его, как железные кандалы, что тянут ко дну океана, к молодому человеку со столь уникальным разумом. От него всегда веяло странной эйфорией, словно солнечные лучи пробивались каждый раз, когда он приближался, при каждом их разговоре. Это было непривычно – Гай осознал, что никогда никого не чувствовал так, как Джаспера. Будто они находились на одной и той же радиочастоте, и он мог слышать помехи в виде эмоций Джаспера в своём собственном эфире. И иногда это заставляло его голову кружиться так, что таблетки не спасали. Объективно, Джаспер был сильнее. Мог останавливать время; заставлять Гая двигаться так, как он этого захочет, управлять им, словно марионеткой. Мог читать его мысли – и часто делал это. У него были клыки и когти и как вампир он был несравнимо сильнее любого человека – к тому же, более опытным. Так что на первый взгляд Гай даже в своих самых безумных мечтах не мог противостоять ему – слабый человек, чьи способности сводятся к поверхностному чтению мыслей, что любой вампир мог делать лучше него. И всё же… Гай выигрывал каждый их спор. Он всегда знал, что может говорить честно и открыто, без утайки, не скрывая свои собственные идеи и суждения. Знал, что может уколоть Джаспера в самое сердце – раскопать кое-какие его секреты, к примеру – и получить в ответ лишь взгляд, горящий ещё большей одержимостью. Будто с каждым разговором он накидывал на него всё новые витки верёвки, а Джаспер просил затянуть их посильнее. Гай не знал, что об этом думать и как к этому относиться. Джаспер был монстром – и он же был Франкенштейном, создающим монстров. Но Гай, который когда-то презирал любое зло, как истинный верующий, всё же не мог противостоять этому существу. Он хотел его, как что-то запретное – в тишине своих тёмных мыслей. Как хотят тень, притаившуюся в шкафу, как демона сонного паралича ночью у кровати – именно так, с неловким замешательством по пробуждении и таким же тихим стыдом. Он привлекал его, и он не мог сопротивляться, как подсолнух не может не следовать за солнцем. Он постоянно о нём думал, будто Джаспер поселился в его голове, устроился на стуле и наблюдал за ним изнутри. Из того, что он знал, это вполне могло быть правдой. Откуда он знал? Недельные занятия в Таламаске едва ли дали полные знания по типу: «Жизнь с вампиром-сталкером – инструкция для начинающих!» - так что в этом ему приходилось разбираться самостоятельно, наощупь. Спасибо, Хелен. Очень помогла. Конечно, он мог спросить. Джаспер бы не соврал ему. Джаспер не лгал о подобных вещах. Но спросить значило выдать себя. Если бы вампиру нечего было ответить на это, если бы всё это оказалось лишь его желаниями, его собственными тайными страстями… В таком случае он бы скорее выстрелил себе в ногу, чем вообще поднял эту тему. Поэтому он молчал. И выстроил стену вокруг своих мыслей – потому что Джаспер как раз этому его и учил. Потому что добровольно хотел пожертвовать доступом к библиотеке разума Гая, если это означало, что тогда и никто другой не сможет в неё пробраться. Как-то альтруистично, да? Нет. Собственнически. Джаспер хотел его для себя и только, и он был готов играть в долгую, лишь бы убедиться, что его мальчик в безопасности. Его личная игрушка, только для него. Иногда Гаю хотелось испытать границы этого чувства. Это было опасным желанием – и не только для него самого. И всё же, чем больше он об этом думал, тем труднее было противостоять любопытству. Что если бы он попробовал подобраться к кому-то другому самостоятельно? К человеку? К вампиру? Если бы позволил этому кому-то прикасаться к себе так, как в его фантазиях прикасался Джаспер? Это позабавило бы вампира или разозлило? Или же он не позволил бы им зайти так далеко? Взял бы он под контроль тело Гая, чтобы помешать этому? Или просто прошептал бы ему мысленно? Может взял бы под контроль тело того «другого» и заставил бы выпрыгнуть из окна? Каждый сценарий казался правдоподобным, кроме одного – где Джаспер не сделал бы ничего. Однако, Гай не проверял свою теорию. Он ведь не сумасшедший и не хочет, чтобы из-за него кто-то пострадал. И каждый раз, когда они встречались в офисе и заводили разговор, оба притворялись, что ничего не происходит – будто ни один из них не проникал под кожу второго и будто они оба не выучили наизусть, как ощущается присутствие второго в комнате. Джаспер, в привычных джинсах и футболке, который никогда не сядет, как нормальный человек. Гай, со своей многослойностью в одежде. Оба притворялись, что показать Таламаске средний палец это единственное, что важно – будто это была единственная причина, почему они продолжали ловить на себе взгляды друг друга, будто они были лишь сообщниками, коллегами, товарищами. Но часто ли товарищи оказываются настолько близко, что могут чувствовать мельчайшие изменения настроения друг друга, только лишь слушая сердцебиение? Это становилось почти обыденным – как приветствие или вежливая улыбка. Входя в комнату вампира, Гай фокусировался на нём, проверяя, как именно тот себя чувствует, в каком он был настроении. И он знал, что Джаспер делал то же самое. Обычно это был лишь интерес – возможно немного удовольствия, или раздражения, или чего-то вроде того – от них обоих. Но сегодня… Сегодня было что-то ещё. Что-то, что заглушало все остальные чувства. Что-то, что отдавало во внутренностях Гая, как колотая рана. Которая всё ныла, и ныла, и ныла. Это оказалось так внезапно и ошеломляюще, что Гай не удержался на ногах – почти споткнулся через порог, вовремя цепляясь за дверной косяк и часто моргая. Что за чёрт? Он подумал это так громко, что Джаспер, который открыл дверь за секунду до стука, закатил глаза и, развернувшись, пошёл обратно к дивану. - Я голоден — вот что за чёрт, - ответил он в своём привычном насмешливом и ироничном тоне. – Несколько часов назад я имел неудовольствие наткнуться на одного старого идиота, потратил кучу энергии на драку с ним и до сих пор не восполнил её. Так что да, я чертовски голоден. Как раз собирался вызвать кое-кого – ты застал меня за этим. Гай спокойно прошёл внутрь, закрывая за собой дверь. - Решил вызвать обслуживание номеров? Он обошёл вампира со спины и слегка нахмурился. - Эм… сейчас не лучшее время? Может я зайду попозже? Ты прям очень голоден, - добавил он нервно – потому что да, его и правда пугала перспектива находиться в одной комнате с сильным голодным вампиром, к тому же одержимым им. Учитывая обстоятельства, он вообще боится не так сильно, как следовало бы. - Ты напуган, мальчик? – Спросил Джаспер со смешком. Гай рефлекторно дал мысленный ответ, я не твой мальчик, и скрестил руки на груди. Вампир фыркнул, оборачиваясь к нему лицом. - Ой, не переживай так, я могу удержать себя в штанах, или как там говорят. Всё будет нормально. Просто сядь. Гай хорошо знал, что спорить о таком с мистером «я настаиваю» бесполезно, так что он просто сел на другой диван, продолжая наблюдать и изучать Джаспера. Ему было интересно – он ведь не даром прошёл весь этот путь, верно? Пока он находился здесь, мог бы заодно узнать больше об этом кровавом мире. То, как голод ощущался для вампира, изумляло его. Чувство было настолько сильным, первобытным, что в каком-то странном смысле Гаю было его жаль. Хотелось помочь и это было так же глупо, как звучало. Кролик, которому жаль голодного волка. Просто отпей немного от меня, со мной всё будет в порядке – только не умори себя голодом, пожалуйста! … Какая же тупая мысль. Он что, сходит с ума? Гай потёр виски, стараясь игнорировать чёрную дыру, что пожирала его изнутри, вместо этого продолжая поглядывать на вампира в надежде зацепиться за что-то другое. На шее Джаспера виднелись синяки, на предплечьях – несколько шрамов. Это… тоже было интересным. Он прочистил горло: - Так что, ты столкнулся с другим вампиром, и вы с ним дрались, как пара уличных котов за кусок мяса с помойки? – спросил Гай, вздёргивая бровь. Он понятия не имел, как на самом деле проходят расследования Джаспера, и чего они от него требуют. Сейчас он воображал Джаспера и другого вампира с открытыми ртами, шипящими друг на друга с клыками наружу. Это было по-своему очаровательно, и он едва сдержал улыбку, опуская на мгновение взгляд. - Да, что-то вроде того. Кстати, не за что, - заметил Джаспер, закидывая ноги на кофейный столик. Гай несколько раз растерянно моргнул и поднял на него озадаченный взгляд. - Погоди. Что ты… - Знаешь, для двойного – или тройного – агента секретного ордена ты удивительно беспечен, мальчик, - отметил Джаспер как раз в тот момент, когда в комнату внезапно вошёл мужчина в костюме. Джаспер даже не взглянул в его сторону. – Сначала кто-то что-то услышал. Кому-то захотелось откусить от тебя кусочек – возможно, похитить тебя и обратить, а затем посмотреть, что произойдёт с твоим разумом, затем выпить тебя досуха, как желторотого птенчика, ведь твоя кровь стала бы, ох, такой сладкой… - лениво перечислил он, неопределённо жестикулируя руками, - Ну и всё такое. Не стоит беспокоиться, я обо всём позаботился, как видишь. - Так теперь вампиры открыли на меня охоту? – Гай поднял бровь. Джаспер хмыкнул, очевидно забавляясь. - Мальчик, ты и понятия не имеешь, насколько популярен в наших кругах, правда? – спросил он. Вошедший мужчина сел на диван рядом с Джаспером, заметно нервничая. Джаспер всё так же не смотрел на него – только принял предложенное ему предплечье, продолжая смотреть на Гая. - Для вампиров ты как кошачья мята – и это ты ещё не в полной мере развил свои способности. Станет только хуже, - добавил он, потирая кожу предплечья, будто подгоняя кровь на поверхность, ну или он просто искал лучшее место для укуса. Гай вздохнул, наблюдая эту сцену со смесью любопытства и осторожности. - Итак. Теперь каждый хочет откусить от меня кусочек? Отлично. Тебе следовало рассказать мне об этом раньше – я бы прекратил ночные вылазки или таскал бы с собой чеснок и перцовый баллончик, или горстку риса, чтобы рассыпать пред вампиром, который захотел бы на меня напасть, - сказал он, и в лёгкой ухмылке на лице вампира читалось, что его позабавили его слова, хоть он и решил не комментировать. И всё же что-то не давало ему покоя. Он склонил голову и прищурился. - Ты снова меня сталкерил. Тебе что, больше нечем заняться? Например, искать ту книгу? - Я этим и занимаюсь, но у меня всё ещё остаётся много свободного времени, к тому же, я делегирую некоторые дела, - спокойно ответил вампир, после чего перевёл взгляд от руки мужчины на Гая. – Не возражаешь? – спросил он вежливо и невинно. Гай посмотрел на мужчину, терпеливо ожидавшего, пока им перекусят и он сможет вернуться к своим обязанностям. Очевидно, это не было его первым разом – что, впрочем, не означало, что он не нервничал. Проскользнув в его разум, Гай услышал размышления о том, почему бы Джасперу в этот раз просто не использовать Гая в качестве личной пачки сока; эта мысль заставила Гая поспешно покинуть разум мужчины, и он постарался выглядеть спокойно, возвращая взгляд Джасперу и пожимая плечами. - Если после этого ты перестанешь транслировать свой голод, как рекламу фастфуда на радио, конечно же приступай. Джаспер лишь посмеялся. - Я не транслирую свой голод. Просто это ты чудный мальчик, который решил добавить мой разум в свой топ избранных, чтобы не пропустить ничего интересного, - ответил он, устраиваясь поудобнее у предложенного запястья. – Так что это ты, не я. Перестань прислушиваться к моим чувствам и станет легче, обещаю. Гай прикусил губу, не зная, что ответить. Он и сам не был уверен, когда определил Джаспера в категорию избранных, должно быть, оставил эту вкладку открытой где-то на фоне. Это произошло так же естественно, как он запомнил его имя, его лицо, звук шагов или дыхания. Даже если бы он и мог перестать слушать, зачем ему прекращать? Это было полезно. Ну или пока нет, но возможно в будущем это спасёт его. Какая разница? Он справится с этим. Наконец, Джаспер отвёл взгляд и выпустил клыки, открыв рот и приготовясь к укусу. Внезапно Гай ощутил прилив чувства – он не мог разобрать, чьё именно: его, Джаспера или донора? Это было волнение, как ощущение бабочек в животе. Он сглотнул. Он никогда раньше не видел, как питается вампир. Однажды, он был близок от того, чтобы испытать это на себе, но благодаря удивительной сдержанности мистера Моллоя, этого не произошло. Прямо сейчас он наблюдал эту сцену собственными, широко раскрытыми, глазами, молча, будто наблюдал за созданием шедевра или удивительным природным явлением впервые – как за солнечным затмением, когда солнце посреди дня на несколько минут внезапно поглощается тенью. Как за ритуалом. Клыки Джаспера, длинные и острые, погрузились в плоть донора. Добровольная жертва вскрикнула от боли, но терпела: секунду, две, три – пока вампир вдруг не выпрямился, покидая рану. Кровь стекала по его губам и подбородку. Взгляд затуманен, как у пьяного. Он облизнул губы, провёл языком по зубам, собирая каждую капельку, и когда их взгляды встретились снова, мир будто замер на мгновение. Гай не знал, что читается на его лице, но что бы это ни было, вампира это позабавило. Не прерывая зрительный контакт, он поднял большой палец, сперва собирая им кровь донора с подбородка, а затем погружая его в рот. Мягкий щелчок – и мальчик понял, что вампир прокусил себе палец, чтобы размазать свою кровь по ране донора, заживляя её. - Спасибо за службу, дружище, - сказал он игриво, подмигнув мужчине, когда тот встал и, пошатываясь, направился к выходу. Гай слышал собственное сердцебиение, стучащее в ушах. Он не был уверен, был он напуган или просто восхищён. Мысли мчались одна за другой. Каково это? Когда клыки погружаются в плоть, когда что-то бессмертное питается тобой – это только боль или что-то ещё? Что чувствует вампир? Все люди разные на вкус или кровь – это лишь кровь? Он сосредоточился на Джаспере, не в силах противостоять порыву – и обнаружил, что тупой голод исчез, а на смену ему пришёл знакомый интерес, всегда направленный на него, Гая – и исключительно на него. Он моргнул, снова встречаясь взглядами с мужчиной, и попытался не представлять себе, как бы это было, предложи он Джасперу свою шею, если бы эти клыки прокусили его кожу вместо кожи донора. Ох, чёрт! Заблокируй, заблокируй. Не дай ему увидеть эти мысли, ты, идиот! Вампир склонил голову, любопытство плясало в его неестественно ярких глазах. - Ты пытаешься меня блокировать? – спросил он позабавлено. По позвоночнику пробежал холодок – не от страха, нет, от раздражения. От того, что только что он был пойман с поличным, будто он снова подглядывал за кем-то через замочную скважину. - Я не пытаюсь, - проворчал он, отводя взгляд и кладя ногу на ногу, будто пытаясь визуально скрыть собственную неловкость. – Я блокирую тебя. Успешно. Возможно. Я надеюсь. Джаспер медленно поднялся с дивана, неспешно, с той кошачей грациозностью, от которой у Гая всегда перехватывало дыхание – и мальчик не мог отвести взгляд. Он подошёл ближе, не прямо напротив Гая, но достаточно близко, чтобы воздух между ними стал плотнее, наэлектризованным, словно перед грозой. - Успешно? – мягко повторил вампир, голос был пропитан лёгким передразниванием. В уголках его губ всё ещё виднелась кровь. – Ты дрожишь, как осиновый лист. А твоё сердце…, - он сделал паузу, придвигаясь чуть ближе, поворачивая голову в строну, как бы прислушиваясь – театральный жест, совершенно не необходимый, а лишь прибавляющий драматичности, - …стучит так, будто вот-вот выскочит из твоей груди прямо в мои руки. Забавно – ведь в этот раз я ещё даже не пытался читать твои мысли. Я и не собираюсь, не прямо сейчас. Мне это и не нужно – в конце концов, я чувствую твои эмоции так же ясно и живо, как ты мои. Это дорога с двусторонним движением – и мгновение назад я чувствовал кое-что… сильное, как любопытство, но не совсем. Он склонил голову, изучая лицо Гая, глаза чуть сузились. Он моргнул. - Ты обдумываешь, каково это? – угадал Джаспер. – Мои клыки в твоей плоти? – он понизил свой голос до флиртующего шёпота. Гай сжал губы и попытался взглянуть на него с тем, что как он надеялся, выглядело как отрицание. Это привело вампира в восторг. Он сделал шаг назад и развёл руками: - В смысле, я бы мог дать это тебе, если бы ты однажды захотел. Мне всегда нравилось удовлетворять любопытство людей. Ведь это одно из ваших самых привлекательных качеств, - отметил он, возвращаясь на диван, расставляя ноги и расслабляясь, словно король на троне, готовый наблюдать за шутом, развлекающим его. Он открыто забавлялся, подкалывал его. Мальчик позволил себе тихий смешок, качая головой со всё ещё сжатыми губами. - Спасибо, но не думаю, что мне пойдёт на пользу то, что ты пронзишь мою кожу клыками точно так же, как уже пронзил мой разум своими чёртовыми эмоциями. Тебя и так слишком много во мне, - сказал он, заставив вампира искренне рассмеяться. - Этого никогда не будет достаточно – ни для кого из нас двоих, мальчик, - ответил Джаспер, указывая в его сторону рукой со стаканом виски, после чего отпил глоток. – Эй, нет ничего плохого в том, чтобы хотеть попробовать что-то новое. Для этого ведь и дана жизнь. Хочешь, чтобы я отсосал у тебя – ну и что в этом такого? Это не так уж странно, - сказал он, специально выбрав именно этот оборот речи, чтобы посмотреть, как мальчик закатывает глаза и очаровательно краснеет. Он хмыкнул. - Что? Мне определённо нравится эта идея – в смысле отсосать у тебя. Могу сделать это в любое время. Что касается укуса… что ж, скажем, нам стоит сперва обсудить это. Гаю захотелось чем-то в него запустить. Вместо этого, он встал и скрестил руки на груди. - Да, в этом я не сомневаюсь. Учитывая, как ты одержим мной, и как всюду меня преследуешь, я должен быть удивлён тому, что ты не прижал меня в первом попавшемся переулке, между стеной и своими клыками. Джаспер наблюдал за ним со своего места с позабавленной улыбкой. - Одержим тобой? - А что, нет? – быстро ответил Гай, поворачиваясь лицом к нему. – Ты не следуешь за мной, куда бы я не пошёл, даже днём? Не выбираешь тот же маршрут, лишь бы всегда точно знать, куда я направляюсь и чем занят? Не стоишь в моей комнате, наблюдая, как я сплю, как сраный демон сонного паралича? Или всё это не считается одержимостью в твоём чёртовом вампирском мире? – спросил он, немного дерзко, немного самоуверенно, немного самодовольно – едва заметная ухмылка тронула его губы, когда он, подходя ближе, уловил микроскопические признаки реакции в этих невероятно голубых глазах. Он склонил голову, облизнул губы, прежде чем посметь сказать ещё одну дерзость вслух. - Я могу чувствовать всё это, забыл? Твою одержимость. Ты как собака Павлова – каждый раз, когда я попадаю в твоё поле зрения, звенит колокольчик и твой рот наполняется слюной. Это чудо, нет, правда, настоящее чудо, что тебя больше заботит поддержание образа джентльмена, чем следование инстинктам – потому что и слепому видно, что тебе хочется наброситься на меня каждый раз, когда я открываю рот и что-либо говорю. Жадность. Жажда. Одержимость. Голод. Жадность, жажда, одержимость, голод. Жадность, жажда… - Ты удивительный и любопытный мальчик – само собой очевидно, что мне хочется тебя трахнуть и я жажду ощутить на языке твою кровь. Ты привлёк моё внимание, и я весь внимание – разве это должно шокировать? – спросил он, намеренно расслабленно и невозмутимо после всех этих наглых обвинений. Гай хмыкнул. - О, поверь мне – я знаю, как ощущается желание, и это слишком слабое слово для того чувства, которое пронизывает тебя каждый раз, когда я что-то делаю. У тебя прямо глаз дёргается, когда ко мне кто-то прикасается. Так что можешь продолжать рассказывать мне, что ты лишь стремишься поощрять моё любопытство – но я на это не куплюсь. Типа, да, я любопытный. Но ты… - он мягко рассмеялся, качая головой и затем пожав плечами. – Даже будучи сытым, ты бы припал к полу, чтобы слизнуть каплю крови, если бы она принадлежала мне. Он это почувствовал – нечто ледяное, что обожгло его душу прикосновением – но сдержал дрожь. Вампир всё ещё не двигался с места, глядя на него с ничем иным, как с любопытством и чем-то ещё опасным, что поблёскивало в его глазах. Когда он заговорил, голос был спокойным, со смешком в начале: - Смело. Совершенно абсурдное преувеличение – но твоя уверенность мне понравилась. Она тебе идёт, так что это я позволю, - прокомментировал он. – Знаешь, большую часть времени ты просто дрожащий мальчишка, который запутался в сетях чего-то невероятного и за гранью твоего понимания, и ничего больше. Забавно, и всё же по большей части печально. Но когда ты вот такой… Должен признать, я нахожу это безумно увлекательно, - он сделал ещё один глоток из стакана. Гай фыркнул и тяжело сглотнул. Ладно. Хорошо. Пусть будет так. Он может предоставить доказательства, если он хочет поиграть в эту игру. - Да что ты? – спросил он. – Преувеличение? – повторил он, испытывая терпение Джаспера. Затем прокусил свою губу и осмотрел комнату, пока не обнаружил серебряный разнос на столике у двери с лежащим на нём скальпелем. Пока не передумал, Гай направился прямо к нему и взял скальпель в руки. - Что чёрт возьми ты делаешь, мальчик? – спросил Джаспер явно не впечатлённым тоном, пока Гай, с преувеличенным интересом разглядывающий инструмент в своей руке, не вернулся к дивану напротив Джаспера. Мальчик опустился на диван, закидывая ноги на подлокотник и устраивая голову на вышитую подушку. Тупым краем скальпеля он провёл по ладони, вдумчиво наблюдая за движением. - Таламаска думает, я их мальчик. Ты действительно настолько глуп, чтобы полагать, что я твой? - Конечно нет, - прозвучал быстрый ответ – но взгляд вампира был прикован к ладони Гая, как бывает у кота, следящего за лазерной указкой. – Ты их ненавидишь. Ты видишь, что все они монстры и лгуны – и ты прав. Но ты так же осознаёшь, что доверять нечто столь значительное вампиру, чьи подлинные мотивы тебе неизвестны, максимально глупо – так что когда ты найдёшь ту книгу, то уничтожишь её, если я вовремя тебя не остановлю. Это очевидно – извини, но в чём смысл этого? – спросил он с лёгким нажимом. Сердце Гая громко стучало в его груди, достаточно громко для вампира, но внешне он оставался спокойным. Он продолжал ходить по краю пропасти, скальпель едва касался кожи, не разрезая её. Пока что. Дразня льва в клетке. Льва, который ел, но никогда не насыщался по-настоящему. - Проверяю теорию, - ответил он, собираясь наконец привести задуманное в исполнение – но ровно перед тем, как лезвие оцарапало палец, что-то произошло. Что-то, что он не успел даже заметить. Секунду назад Джаспер был в паре метров от него; в следующую – он оказался у Гая за спиной, вздёргивая того и ставя на ноги перед зеркалом, держа его за волосы на затылке. Скальпель теперь покоился в руке Джаспера, прижимающей его к горлу Гая, в миллиметрах от опасного пореза. Он мог бы вонзить лезвие и Гай истёк бы кровью за считанные минуты, упав замертво ещё быстрее. Ужас осознания взбудоражил разум мальчика, и рациональная мысль о том, что у Джаспера нет причин убивать его здесь и сейчас, звучала значительно менее убедительно. Его укололо осознание собственной слабости и уязвимости здесь и сейчас. - Если бы мне так нужна была твоя кровь, ничто не помешало бы мне её попробовать в любой момент, мальчик, - прошептал Джаспер ему на ухо, крепко держа за волосы – так крепко, что тот даже не пытался вырваться. - Так значит, тебе не нужна моя кровь? Почему же? — спросил Гай, так же дерзко и уверенно. Их глаза встретились в отражении. – Думаешь, я недостаточно вкусный? Давай, - улыбнулся он с заметным напряжением. – Ты же знаешь, что я на вкус лучше, чем тот парень. Я чувствую это в твоих мыслях. Ты был голоден, но эта еда не была ради удовольствия – это было необходимостью, скучной необходимостью. Тебе она не понравилась; ты не насладился. Но… Он сделал паузу, чувствуя опасную близость лезвия к собственной шее, как усиливается хватка на его волосах. Но это всё же не остановило его, и он продолжил, смотря вампиру прямо в глаза. - Но думаю, ты насладился бы моей кровью. И именно поэтому ты до сих пор ещё меня не попробовал. Думаешь, что не сможешь удержаться и не выпить меня досуха. А сейчас это было бы не кстати, правда? – прозвучало так, будто он уговаривал сам себя. Он увидел, как сузились глаза мужчины. Он не пошевелился, но и не спешил отпускать. – Ну давай. Скажи, что я не прав. Докажи это. Впейся в меня зубами. Я знаю, ты этого хочешь. Чувствую это в твоём разуме, он буквально излучает это желание. - Я старый вампир с армией послушных вампиров зомби. Могу появляться при дневном свете. Могу управлять тобой, как марионеткой. Ты правда думаешь, что я не в состоянии удержаться, если ты станешь истекать кровью при мне? – Джаспер хмыкнул, качая головой. – Мило. Действительно мило, мальчик. - О, правда? – спросил Гай – бог знает, зачем он вообще это затеял. Может быть, любопытство и правда убивает котов, а он лишь ещё один глупый котёнок, играющий со змеёй, которая может убить его одним укусом. В любом случае, теперь он не мог отступить – ему было нужно, отчаянно необходимо, подтвердить то, что он имеет здесь кое-какую долю власти, что он это не выдумал. Ему нужно было знать границы, к которым он мог подойти близко. Нужно было знать, сколько ещё он может сказать или сделать, прежде чем его швырнут о стену, пытаясь вразумить. – Тогда что тебя останавливает? Ч то-то необъяснимое промелькнуло в этих светлых глазах. Джаспер не ответил – лишь продолжал держать зрительный контакт в отражении – затем открыл рот, выпуская клыки. Чёрт. Чёрт, его клыки действительно острые и длинные, мне пиздец. Он прильнул к изгибу шеи мальчика, который инстинктивно склонил голову набок, давая больше пространства, в противовес напряжению и страху в расширенных зрачках. Распахнутые челюсти замерли в миллиметрах от кожи, в секунде от укуса. Гай был не в состоянии моргнуть или отвести взгляд – и Джаспер наблюдал за ним, прежде чем опустить вдумчивый взгляд. Секунда, две, три. Со вздохом, он спрятал клыки и ослабил хватку, устраивая пальцы поудобнее в волосах Гая. - Я не голоден, - прозвучал простой ответ, и он отпустил Гая, отступая назад со скальпелем. Враньё, подумал Гай вдогонку, зная, что сообщение поступило точно по адресу несмотря на то, что вампир решил притвориться глухим. Он смотрел тому в спину, кусая губы – и тут пришла идея. Он снова повернулся к зеркалу. Рискованно. Но он должен был убедиться. Если он ошибается – что ж. Но что если он прав? Вдох. Выдох. И не давая себе опомниться, Гай достал из кармана перочинный нож и стремительно провёл лезвием по своим губам. Было больно, он прошипел сквозь зубы, замечая , как Джаспер застыл в отражении позади него, очевидно почуяв металлический запах в воздухе. Он не мог видеть лица, но чувствовал силу желания, жажды, голода, одержимости, исходящих от него. Гай выдохнул и, наблюдая как кровь начинает капать с подбородка, собрал пальцем несколько капель. Он взглянул на багровую каплю на коже, после чего использовал её, чтобы написать на зеркале:                                                                   ты уверен? Он слизнул оставшуюся кровь с губ, рана пекла – после неё точно останется шрам, это было ужасно глупо и нелепо, и всё же вернись он на пять минут назад, он поступил бы так же. К чёрту. Гай кивнул про себя и направился к двери, подхватывая на ходу свою рюкзак. - Ну пока, - сказал он. Но как только Гай успел приблизиться к двери, Джаспер мгновенно преградил ему дорогу, лениво облокотившись рукой о стену и окидывая его сложным, нечитаемым, загадочным взглядом. Гай замер на месте – но не вздрогнул под этим взглядом, а наоборот – горделиво вскинул подбородок. Кровь продолжала сочиться из свежей раны. Он чувствовал это – желание, вырывающееся из разума другого, словно красные языки пламени. Это заставило его внутренности трепетать. - Ты говоришь о вещах, которых не понимаешь, детка, - сказал Джаспер, спокойно и умело игнорируя то, что Гай ощущал как пылающую потребность. – Я не набрасываюсь на кровь, как какое-то животное, только из-за того, что жажду её попробовать. И я не боюсь выпить тебя досуха. Я знаю, что смог бы вовремя остановиться. Всё это меня совершенно не беспокоит, - добавил он устало, после чего поднёс палец ко рту и прокусил его, не разрывая зрительного контакта с Гаем. Затем он поднёс окровавленный палец к губам парня. Гай инстинктивно отпрянул в попытке помешать ему, на Джаспер лишь спокойно на него посмотрел. - Хочешь шрам? Больно не будет, - сказал он. Другой рукой нежно удерживая подбородок Гая, он коснулся пальцем раны, проводя им вверх и вниз, случайно проскальзывая немного внутрь, в мягкое тепло его рта. Гай затаил дыхание, смотря снизу вверх на вампира, будто прибитый к полу. Его зрачки расширились он прикосновения, от вкуса. - Но, - продолжил мужчина, продолжая втирать собственную кровь в рану человека перед ним, - ты прав. Почему-то я не уверен, что для меня было бы мудро попробовать твою кровь. Ты всегда был слишком глубоко погружён в меня и добавлять ещё одну переменную в это уравнение не было бы… благоразумно. Знаю, иметь больше власти надо мной помогло бы тебе чувствовать себя более стабильно, но, мой дорогой мальчик… не стоит, - мягко произнёс он, убирая руку от лица Гая и глядя ему прямо в глаза. – Человек, одержимый вампиром – только великая любовная трагедия. Вампир, одержимый человеком… - он опустил взгляд. – Что ж, - казалось, он хотел продолжить мысль, но вместо этого прикусил губу и покачал головой, снова встречая взгляд мальчика. – Скажем так, эта история имеет только два возможных конца и ни один из них не сделает тебя счастливее, мальчик. Гай посмотрел на него с тенью непонимания. - Но ты ведь и так одержим мной, - сказал он уверенно, потому что это было правдой. – Как кровь может ухудшить ситуацию? Джаспер вздохнул, облокачиваясь плечом о стену. Подумав, он ответил: - Я не могу быть точно уверенным, что это сделает хуже. Просто предпочитаю не рисковать. Учитывая, как тесно переплетены наши разумы, боюсь, что как только я попробую твою кровь, буду уже не в состоянии питаться от кого-либо другого. Как можно вернуться к лёгким закускам после сытного обеда? С лёгкой улыбкой он отступил в сторону, освобождая проход к двери. - Но ты только что дал мне попробовать собственную кровь, - заметил он, не двигаясь с места и, хмурясь, повернувшись лицом к собеседнику. Джаспер усмехнулся, застигнутый на месте преступления. - Я знаю. Гай моргнул, молча обдумывая ответ. - Погоди-ка. Я что, теперь зависим от твоей крови? – спросил он, дрожа от разгорающейся злости. Вампир рассмеялся. - Зависим? Да нет – это была только капля. В смысле, это лишь усилит нашу связь и заставит тебя бессознательно тянуться ко мне чаще. Будешь думать обо мне при каждом порезе, синяке или чем-то в таком роде. Оу, - он вздёрнул бровь. – Похоже… да, теперь ты немного зависим. - Ах ты муд… Джаспер рассмеялся. - Погоди, значит, когда ты хочешь посадить меня на поводок, как своего щенка, это ничего, но когда я… - Это не честно! У тебя и так много преимуществ и рычагов, а теперь ты вообще сделал меня от себя зависимым? - Повторяю, это слишком сильное слово для той маленькой капельки, что коснулась твоих прекрасных губ. И кстати, по крайней мере я не лгу тебе, так? - Нет, ты не врёшь о том, что превратил меня в сраного наркомана! – Гай сбросил рюкзак с плеча от раздражения, очевидно передумав уходить так просто. – Это то, о чём тебе стоило предупредить меня заранее, если надеешься сохранить доверие между нами! - О господи, это была лишь чёртова крошечная капля, ты будешь в норме! – Джаспер театрально закатил глаза, возвращаясь к дивану и беря в руку стакан с виски. – Ладно, как насчёт этого – я никогда не дам тебе ещё своей крови. Никогда. Клянусь… чёрт, я не знаю – моей кровью. Мы уладили этот вопрос? - Блять, нет! – возмущённо ответил Гай. Джаспер со вздохом покачал головой, поднимая руки, сдаваясь. - Так, я уже ничего не понимаю, - сказал он, опираясь поясницей о диван. – Ты хочешь быть моим одержимым маленьким мальчиком или нет? В первые несколько секунд Гай не мог даже начать придумывать возмущённый ответ. - Я не знаю. Что думаешь ты? – сказал он и погрузился в его мысли, грубо, напористо, питаемый яростью. О, да он в ярости, услышал он мысли мужчины. В них читалась улыбка удовлетворения, что говорило о том, что это ему нравится. В тот же момент он увидел едва заметное, но явственное удивление на лице мужчины – приподнятые брови, улыбка, интерес в его глазах, еле заметное движение, когда Гай опустил руки и шагнул навстречу. Так-так. Кто-то только что перепрыгнул через забор. Впечатляюще. Гай замер, моргая. Он не ожидал, что внезапно ворвётся в разум Джаспера без его разрешения. Его защита всегда была мощной и высокой; он всегда был осторожен – и всё ещё был – но Гаю всё же удалось. Он был так зол на него, что пробил себе путь и выхватил пару фраз, и теперь вампир смотрел на него с безмолвным восхищением, почти гордостью, и эти чувства так опьяняли своей интенсивностью, что Гай испугался самого себя, отступая на полшага и потупив взгляд. Он потёр лоб ладонью. Звуки внешнего мира затихли – а он, проскользнув в разум другого, не мог так просто перепрыгнуть назад за ограду и сбежать. Он застрял в мыслях вампира. Теперь он не просто подглядывал через щель в завесе. Он был внутри – мог слышать биение собственного сердца, потому что Джаспер слышал его и думал о нём, сфокусировался на нём, словно хищник на охоте. Это ошеломляло. Чужой разум не ощущался хаотично или громко – но глубоко. Это было как погружаться в озеро в полнолуние. Только вместо воды – поток мыслей, пропитанных воспоминаниями, голодом, одержимостью и чем-то более мягким, чем-то ноющим, чем-то, похожим на уважение. Голос Джаспера не доносился извне. Он обвивался вокруг сознания Гая, как дым – густой, со знакомым шелестом, и всё же без отзвуков эхо, гармоничный; слова накладывались друг на друга – не отдельные мысли, скорее оттенки одной и той же, нарезая круги, как птицы над пылающим полем: Боже, гляньте на него. Напуганный и яростный, и идеальный. Готов поклясться, прикоснись я к нему прямо сейчас, он захнычет от явной сенсорной перегрузки. А я мог бы сделать настолько, ох, настолько больше. Возможно, показал бы ему его место – немного поиграть с ним? Ему бы это понравилось. И такое лицо… Ты ведь всё ещё слушаешь меня? Я так и думал. Что ж, тогда ты скажи мне. Тебе бы понравилось это? Гай не мог ответить. Он вообще ничего не мог сделать. Джаспер чуть склонил голову. Мне стоило бы вышвырнуть его, правда? Но это так соблазнительно. Позволю ему остаться ещё не на долго. Он так громко дышит, похож на ребёнка, заблудившегося в лесу, готового вот-вот расплакаться и начать звать на помощь. Очаровательно. Надо бы налить ему воды – сейчас ему должно быть тяжело. Нельзя позволить ему слишком паниковать здесь; его эмоции заставляют меня нервничать. До сих пор не могу понять, каким образом наши сердца попали в ритм так скоро. Проклятье. Поверить не могу. Наши сердца бьются в унисон, просто смешно. Да, ему нужно немного помочь. Бедный мальчик. Слишком много, да? Не волнуйся, я помогу. И вдруг шум окружающего мира – далёкий гул машин на улице, жужжание его собственных мыслей, случайные мысли сотрудников лондонского материнского дома – стал приглушённым, будто кто-то завернул его в бархат. Осталось лишь это: медленный ритмичный пульс разума Джаспера, словно бой барабана. Слова наслаиваются одно на другое, каждый слог вибрирует рядом с другим, составляя симфонию такого чистого желания, что оно ощущалось сакральным. Это было лучше любого наркотика. Лучше, чем сидеть пьяным в тишине, вдали от шума мыслей окружающих. Он поднял взгляд, его глаза потерянного котёнка остановились на Джаспере, будто ожидая ответов на вопросы, которые он был даже не в состоянии сформулировать. Быть внутри разума вампира оказалось чем-то совершенно неожиданным – даже приятным. Все эти чувства, от голода к потребности и к одержимости, резонировали в его собственном разуме так живо, будто Гай будучи всю жизнь близоруким впервые надел очки, впервые смог различить отдельные листья на дереве вместо зелёной аморфной массы. Его окружал звук собственного имени и десятков его вариаций, пульсирующих в чужом разуме. Он будто задыхался и снова начал ощущать голод, глубокий и резкий, как удар ножа – только в этот раз голод принадлежал не вампиру. Он был его собственным. Дыхание сбилось. Глаза жгли слёзы. Он не мог этого принять – ни нежности, скрывающейся за голодом, ни поклонения, замаскированного под контроль, ни то, как разум Джаспера обволакивал его. Джаспер был одержим им ужасно, всепоглощающе, пугающе – это вовсе не та одержимость, что заставляет ждать с букетом под окнами и репетировать сценарий свидания; такая одержимость, когда прикосновение становится чем-то необходимым, без чего остальное становится не важным. Когда дышать одним воздухом уже достаточно, чтобы почувствовать себя лучше. Это чувство такое же разрушительное, как кровь, пропитавшая ковёр. И не успев подумать – до того, как здравый смысл мог его остановить – Гай рванул вперёд, не в состоянии выдержать давление ошеломляющих эмоций и мыслей. Он схватил Джаспера за ворот рубашки, притянул ближе и поцеловал. Крепко. Отчаянно. С зубами, яростью и чем-то вроде безрассудной нужды, которая обычно появляется, когда ты наконец открыл правду и осознал, что скорее умрёшь, чем будешь жить без этого. - Оу, - усмехнулся Джаспер в его губы, глубоко удовлетворённый и позабавленный. Его руки скользнули под куртку Гая, притягивая его ближе. О мальчик. Что тут у нас? Такой требовательный малыш, да? Джаспер горячо поцеловал в ответ, с прежней одержимостью; и посреди поцелуя, когда дыхание Джаспера сбилось и в его мыслях остался лишь хаос, Гай укусил. Не Джаспера. Себя. Зубы погрузились в мягкую плоть его нижней губы – резко, внезапно, решительно. Просочилась кровь – тёплая, с металлическим привкусом, его собственная – и он протолкнул язык вперёд, вжимаясь раной в рот Джаспера, размазывая кровь по его идеальным, жёстким губам, как клеймо. На долю секунды Джаспер замер. Его клыки инстинктивно удлинились, угрожая своей остротой, как только пришло осознание. Гай всё ещё был в его разуме, когда прозвучало безумное «мой, мой, мой», пульсирующее в такт сердцебиения, затем резко прервавшееся полной тишиной. Вампир резко отодвинулся, неверяще смотря сверху вниз на лицо Гая. Глаза вампира широко раскрылись – не от злости, не от удивления – но от кое-чего более опасного: от восторга. Как будто он не мог решить – посмеяться и похлопать или свернуть Гаю шею и выбросить голову в окно за такую наглость. Затем его окровавленные губы изогнулись в медленной опасной улыбке. Гай наблюдал за ним, громко дыша в этой гробовой тишине, с разомкнутыми губами, с чем-то нечеловеческим в глазах. - Какой ты хитрый мальчик, - сказал Джаспер вслух опасно притягательным голосом, ещё больше затуманивая разум парня. Гай уставился на него так, будто только что вскрыл карты и ожидал, что оппонент поступит так же. Пути назад больше не было. Рука Джаспера всё так же уверенно лежала на талии Гая – твёрдо, властно. - Хочешь посадить меня на поводок? Как своего чёртового питомца? – Когти впились в кожу Гая через ткань его футболки и тот поморщился от острой боли, с шипением выдыхая сквозь зубы. – Я мог бы запереть тебя в своём подвале и кормить ровно столько, чтобы поддерживать в тебе жизнь, чтобы я мог питаться твоей кровью каждую ночь, - сказал он флиртующим тоном. – Ты уверен, что хочешь поощрять мою одержимость тобой такими безрассудными маленькими провокациями, мальчик? Кровь стекала из раны на губе Гая. Он не отвёл взгляда от глаз Джаспера, даже когда инстинктивно отодвинулся от клыкастого монстра перед собой. - Да, но это снова лишь пустые слова, - дерзко возразил он – боже, как глупо с его стороны. Глупо настолько, чтобы умереть прямо здесь, дразня окровавленной плотью голодную акулу. И всё это в надежде на что? На то, что существо в сотню раз сильнее, умнее и мертвее его выберет поклоняться ему, а не раздавить пальцами, как букашку? Что хлопанье ресницами и по-детски капризный взгляд магическим образом вложит книгу прямо в его руки и никто не пострадает? Правда, для чего собственно он это делает? (Ему следует прекратить врать самому себе о том, что он делает это для чего-то, кроме чистого азарта – простой отчаянной потребности в том, чтобы на него смотрели с таким же пронизывающим желанием, такой одержимой жаждой, которые излучал Джаспер прямо сейчас.) Он чуть откинул назад голову, не отрывая взгляда от бледных беспокойных глаз вампира. Мужчина продолжал молчать, напряжённо наблюдая за ним. И, с любопытством кота, у которого в запасе осталось восемь жизней, Гай проскользнул его разум так же свободно, как через распахнутую дверь. По его телу пошла крупная дрожь от картины, которая встретила его среди переплетения прочих мыслей. Это был он сам. Его рот, щёки, подбородок перепачканы кровью, стекающей по шее и пропитывающей одежду. Глаза сияют восторгом и открытостью, всепоглощающей жаждой – в экстазе, знакомом разве что наркоману на пике своего самого интенсивного прихода. Его рот приоткрыт в усмешке, милый и притягательный в глазах Джаспера. И Гай вздрогнул, вырываясь из чужих мыслей – в той усмешке он заметил у себя вампирские клыки. Джаспер хотел обратить его. Навсегда присвоить его. Сделать своим. Гай ощутил одновременно страх, восхищение и возбуждение от одной мысли об этом – к щекам прилила кровь, а глаза расширились в неопределённом шоке. В действительности, что он должен был чувствовать по этому поводу? Страх? Польщение? Или должен был бежать отсюда, пока не поздно? Да уж. Как будто сейчас уже не поздно. Офигенно поработал шпионом, Гай, просто фантастика. Надеюсь, ты готов умереть сегодня и возможно превратиться в монстра только лишь потому, что тебе повезло заполучить внимание именно этого вампира. Отличная работа, теперь можешь закрыть глаза и сдаться, и возможно ты просто проснёшься в своей постели в той дерьмовой Нью-Йоркской квартире и это всё окажется только сном. Чёртов идиот. Джаспер слизнул кровь с губ, изучая взглядом лицо парня, и затем сглотнул. Вздохнул. - Расслабься. Я не собираюсь обращать тебя, мальчик, - сказал он. Его рука скользнула по шее Гая, переместилась на затылок, хватая за волосы – не до боли, но крепко, уверенно, ясно давая понять, что Гай никуда не уйдёт. Гай моргнул, сердце его всё ещё тяжело стучало. - Но я видел это, ты… - Думал об этом? Да. Но как бы странно это ни звучало, я не исполняю всё, о чём думаю, малыш, -промурчал он, чуть склоняя голову. – Я много чего представляю, думая о тебе. К примеру, прямо сейчас… - он слегка потянул Гая за волосы, открывая больше его кожи на шее. - Я хочу испачкать всё твоё тело твоей же кровью, чтобы затем очистить каждый сантиметр своим языком, пока ты краснеешь, дрожишь и издаёшь те сладкие беспомощные маленькие звуки, которые заставляют мою бессмертную голову идти кругом. Он удерживает взгляд Гая, пока говорит, и тот бессознательно усиливает хватку пальцев на его футболке, будто боясь потерять сознание. Колени дрожат. Та самая уловка разума – когда пытаешься не думать о слоне в комнате, но в итоге это становится единственным, о чём ты можешь думать. Единственное, о чём может думать Гай, это изображение его самого, всего в крови, скулящего под невыносимым вниманием чужого языка. - Да, - продолжил Джаспер, понизив голос, - я бы сделал несколько укусов – не отпивая ни единого глотка – и позволил бы крови стекать по твоему телу, пропитывать твою дурацкую дешёвую футболку, омывать твою грудь, а затем… - он придвинулся ближе. – Думаю, я бы начал с твоих губ, сорвал бы с тебя эту глупую одежду и бросил на обеденный стол. Ты бы позволил мне это, правда? Готов поспорить, что да. Готов поспорить, быть подо мной даст тебе ощущение такой власти – ощущение, что ты можешь свести меня с ума, словно это даёт тебе некий контроль над чем-то старшим, древним, нечеловеческим. Готов поспорить, ты продолжишь огрызаться, пока я ненадолго оставлю тебя, чтобы укоротить свои когти, чтобы затем я мог трахнуть тебя пальцами. Готов поспорить, ты продолжишь быть паршивцем, которым и являешься, даже когда я буду в тебе – на этот раз не фигурально, - с лёгкой улыбкой он провёл большим пальцем по линии нижней челюсти Гая. – Ты бы предпочёл, чтобы я был нежен с тобой или чтобы заставил тебя плакать? Что бы ты выбрал, мальчик? - Я не твой мальчик – - Я чувствую, как твоя кровь течёт южнее, капризный ты дурачок, - со смехом прервал его Джаспер, слегка сдвигая ногу, так что теперь она прижималась к промежности Гая, подтверждая его слова. Гай вздрогнул, зажмурившись. Он чувствовал себя униженным, горячим, болезненно твёрдым и таким, таким… - И снова, - пошептал он, облизнув губы и тяжело сглатывая перед тем, как открыть глаза. Теперь его взгляд был затуманенным, дерзкими, этот вызов был готов сорваться с губ. – Пустые угрозы. По отблеску удовольствия в глазах Джаспера Гай понял – очень, очень быстро – теперь ему точно конец. - Значит слёзы, - ответил Джаспер на свой же вопрос. И в следующее мгновение Гай увидел его удлиняющиеся клыки. Одним резким движением Джаспер склонил голову и глубоко погрузил клыки в шею Гая – больно, чётко и беспощадно – и мальчик вскрикивает, его рот и глаза широко раскрываются, он дрожит, как лист, и кладёт руки на голову мужчины, чтобы прижать его теснее к своей шее. И всё же вместо этого Джаспер отстраняется, а с губ мальчика срывается мягкий непроизвольный всхлип. Стыд от этого звука в пустой комнате мгновенно охватывает его. Губы и подбородок Джаспера перепачканы кровью. Свежая метка пульсирует на шее мальчика, кровь сочится из прокусов. Он чувствует, как капля крови медленно стекает по груди, и это точка невозврата. Его пальцы яростно сжимают серебристые волосы Джаспера, и он сталкивает вместе их губы, переполненный жадностью, жаждой, голодом и одержимостью. Жадность. Жажда. Голод. И одержимость. Он уже не понимает, кому принадлежат эти чувства. Но когда он чувствует, как вампир перемещает его в столовую, когда его наконец бросают на обеденный стол, он решает, что сейчас это больше не имеет значения. Единственное важное сейчас то, что он определённо привлёк внимание этого вампира. Он такой хороший шпион.