Градус невозврата

Свадьба. Важное событие для молодожёнов. Гудящий ресторан загородного отеля был полностью поглощён тёплым светом гирлянд: повсюду играла музыка, звенели бокалы, а гости уже вовсю праздновали. Борису, если честно, вся эта официальная часть успела порядком надоесть. Как брат невесты, он отстоял обязательную часть, наговорил комплиментов сестре, пожал руку зятю и, наконец, смог вздохнуть свободно. Парень ослабил узел тёмно-синего галстука, расстегнул верхнюю пуговицу белой рубашки и перехватил у официанта бокал виски со льдом. Он отошёл чуть в сторону от шумного танцпола, оперся спиной о массивную деревянную колонну и лениво окинул взглядом зал. Именно тогда его внимание привлёк парень, сидевший чуть поодаль у барной стойки Тео. Борис знал, что это какой-то близкий друг жениха, но раньше они не пересекались. Было заметно, что Теодор чувствует себя не в своей тарелке среди этого безумного праздника жизни: он то и дело поправлял рукава, избегал прямых взглядов и тихо потягивал свой напиток, словно пытался отгородиться от суеты. «Какой загадочный», промелькнуло в голове у Бориса. В его глазах загорелся азарт. Любая замкнутость для него всегда была лишь вызовом. Борис не спеша направился прямо к бару, специально сокращая дистанцию чуть увереннее, чем принято между незнакомцами. Он сел на соседний высокий стул, аккуратно поставил свой бокал на столешницу рядом с рукой Тео, привлекая его внимание, и с открытой улыбкой посмотрел парню прямо в глаза. — Привет. Наблюдаю за тобой последние минут десять. Ты так отчаянно гипнотизируешь свой стакан, будто надеешься, что он заберёт тебя отсюда. Я Борис, брат невесты. А ты, получается, со стороны жениха скрываешься? По Теодору было видно, что разговаривать он не хотел. Его сильно напрягала близость Бориса, что тот, конечно же, сразу заметил. На лице Тео читалось замешательство. Он машинально коснулся пальцами тонкой ножки бокала, словно ища в нём опору. Но уходить Борис не собирался. — Привет. Да, я друг Глеба. Меня зовут Теодор, — тихо произнёс он, почти оборвав фразу на полуслове, после чего снова отвёл взгляд, надеясь, что Борис примет холодность за отказ. Но это лишь позабавило его. То, как парень судорожно сжимал бокал, выдавало его с головой. Он нервничал. И, кажется, именно из-за Бориса. Тео привык к тишине, к расстоянию между людьми и уж точно не к тому, чтобы кто-то так легко вторгался в его личное пространство. — Теодор. Красивое имя, — Борис сделал небольшой глоток виски, не сводя с него взгляда. — Расслабься, Тео. Я не кусаюсь. Бармен, поймав взгляд Бориса, тут же плеснул в стакан Тео ещё немного виски. Борис пододвинул напиток ближе к парню, намеренно слегка задев его мизинец своими пальцами. Тео едва заметно вздрогнул от этого короткого, горячего касания. — Спасибо, — пробормотал он и, сам от себя не ожидая, сделал слишком большой глоток от волнения. От чего Борис лишь тихо усмехнулся.  — Глеб у нас парень крутой и правильный, свадьба у него правильная и через чур идеальная, — Борис хмыкнул, наклоняясь чуть ближе к уху Теодора, чтобы перекричать внезапно забасившие колонки на танцполе. — Давай честно: ты же здесь сейчас со скуки умрешь или от напряжения. Пойдем пройдемся? На улице за баром есть отличный выход к реке, там хотя бы дышать можно. Не дожидаясь ответа Теодора, парень потащил его на улицу. На улице действительно дышалось легче. Прохладный ночной воздух после душного, пропитанного запахами алкоголя, духов и горячего горячего зала ресторана приятно обжег легкие. Музыка отсюда доносилась лишь глухим, ленивым басом, который загородный отель пытался удержать в своих стенах. Борис шел чуть впереди, уверенно ведя Тео за собой по слабо освещенной дорожке в сторону пирса. В одной руке он все еще держал бокал, а пальцами второй руки слегка придерживал Тео за локоть. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы парень чувствовал, что его ведут. И Тео, к собственному удивлению, не вырывался и полностью подчинился парню. Алкоголь, упавший на благодатную почву дикого стресса, наконец-то начал расслаблять мышцы, делая мысли приятно-тягучими. — Ну вот, а ты боялся, — Борис остановился у деревянных перил, за которыми темнота сливалась с гладью озера. Он повернулся к Теодору, лениво опершись поясницей о поручень и бесцеремонно разглядывая его в тусклом свете садовых фонарей. — Смотри, никто нас не съел. Теодор встал рядом, но чуть подальше. Он расстегнул пуговицы своего пиджака, чувствуя, как внутри все горит — то ли от виски, то ли от того,  как Борис на него смотрит. Этот взгляд буквально раздевал, сканировал, и от него по коже бежали колючие мурашки. — Я не боялся, — тихо, но с долей упрямства ответил Тео, сделав еще один глоток прямо из своего стакана. Голос прозвучал чуть более хрипло, чем хотелось бы. — Просто. Не привык к толпе.  — Заметно, — Борис усмехнулся. Он сделал шаг вперед, полностью стирая те жалкие полметра дистанции, которые Тео пытался между ними сохранить. Теперь Борис стоял почти вплотную. От него пахло дорогими духами, табаком и виски. — Ты какой-то не веселый. Что мне сделать, чтобы ты хоть капельку развеселился? Борис протянул руку и, прежде чем Теодор успел отреагировать, коснулся пальцами его шеи там, где бился его взволнованный пульс. Кожа у Тео была прохладной, а пальцы Бориса через чур обжигающе горячими. — Перестань так смотреть на меня, — выдохнул Тео, замерев. Сердце ухнуло куда-то вниз. Надо было уйти, убрать его руку, сделать шаг назад, но тело словно налилось свинцом, а внизу живота предательски потянуло от этого простого прикосновения. —А если не перестану?— почти шепотом ответил Борис, и его открытая, наглая улыбка сменилась чем-то куда более хищным и темным. Он скользнул ладонью выше, мягко обхватив челюсть Теодора большим пальцем, заставляя его приподнять голову и встретиться с ним взглядом. — Ты слишком красивый, когда злишься и смущаешься одновременно. И тебе это нравится. Можешь не пытаться доказывать обратное.  Теодор сглотнул, чувствуя, как кружится голова. Возразить было нечего, потому что Борис, черт бы его побрал, был прав. Напряжение между ними стало настолько плотным, что его, казалось, можно было потрогать руками. Борис медленно, давая Тео возможность прочувствовать каждую секунду и даже миллисекунду, наклонился ближе. Его дыхание коснулось губ Теодора, но Борис не стал сразу целовать, он лишь дразнил, зависнув в миллиметре, заставляя парня буквально ловить ртом воздух. Теодор замер. Ладонь Бориса, мягко державшая его за подбородок, казалась сейчас единственной точкой опоры в этом резко закружившемся мире. Виски окончательно растворил все мысли, оставив только обостренные до предела ощущения. В голове шумело, внизу живота разливался глухой, тягучий жар, а сердце стучало так громко, что, казалось, его стук был слышен в этой ночной тишине. Тео не оттолкнул его. Он лишь судорожно выдохнул, и его ресницы дрогнули, медленно опускаясь. Весь его вид податливый, туманный взгляд, приоткрытые губы, кричал о том, что он сдался. Полностью. — Какой же ты милый,— выдохнул Борис, и в его голосе уже не было прежней издевки, только плотное, тяжелое желание. Он плавно скользнул ладонью с подбородка на шею Тео, чувствуя, как там отчаянно бьется пульс, а затем мягко потянул его на себя. Теодор послушно сделал шаг вперед, практически утыкаясь грудью в Бориса. Пустой бокал в его руке опасно наклонился, и Борис аккуратно перехватил его пальцами, забирая и отставляя куда-то в сторону, на широкие перила пирса. Теперь между ними не осталось вообще ничего. Борис наклонился еще чуть-чуть и наконец коснулся губ Тео. Поцелуй вышел медленным, тягучим, со вкусом обоюдного виски. Борис словно пробовал его на вкус, не форсируя события, оглаживая влажные губы парня своими, заставляя Теодорово дыхание окончательно сбиться. Тео тихо, едва слышно застонал в поцелуй. Силы окончательно покинули его ноги, пальцы судорожно вцепились в ткань пиджака Бориса на плечах, просто чтобы удерживать равновесие. Алкоголь стер любое правильно и неправильно.Было только это невероятно горячее тело напротив и губы, которые целовали его так уверенно, будто имели на это полное право. Борис углубил поцелуй, его язык лениво скользнул внутрь, сминая чужую попытку ответить. Рука Бориса с шеи переместилась на талию Тео, плотно прижимая парня к себе, давая почувствовать, насколько сильно он сам уже заведен. Когда Борис неохотно отстранился, чтобы дать им обоим глотать воздух, Теодор уткнулся лбом в его плечо. На лбу выступили мелкие капли пота, щеки горели, а дыхание было рваным. — Ну все, поплыл, — хрипло и тихо усмехнулся Борис, зарываясь пальцами в волосы на затылке Тео и мягко массируя кожу. — Идем. На улице мы долго не продержимся. Теодор лишь согласно и слабо кивнул, не разжимая пальцев на его пиджаке. Ему было уже все равно, куда они идут, главное — не выпускать это тепло из рук. Путь до жилого корпуса отеля Теодор помнил смутно. Борис вел его уверенно, обнимая за талию, и это прикосновение сквозь тонкую ткань рубашки казалось Тео обжигающим. Кое-как преодолев пустынный холл, они оказались у лифта. Борис нажал на кнопку вызова, и зеркальные двери с тихим шелестом открылись.  Они шагнули внутрь. Двери закрылись, отрезая их от остального мира, и кабина плавно двинулась вверх. Внутри лифта было тихо, пахло полированным металлом, и еще ими двоими. Теодор привалился спиной к зеркальной стене, чувствуя, как прохлада стекла немного приводит в чувство. Глаза у него были подернуты туманной дымкой, галстук съехал набок. Борис встал прямо перед ним, заблокировав собой весь остальной лифт. Он лениво оперся рукой о зеркало чуть выше плеча Тео, наклоняясь к его лицу. — Ну и как тебе наше знакомство, Тео? — негромко спросил Борис, разглядывая его затуманенный взгляд с откровенным собственническим удовольствием. — Не слишком быстро для парня, который десять минут назад строил из себя недотрогу у барной стойки? Теодор медленно поднял на него глаза. Алкоголь уже полностью отключил в его голове функцию «промолчать и игнорировать», оставив только странную, пьяную честность. — Слишком быстро, — тихо выдохнул Тео, и его губы тронула слабая, немного горькая усмешка. — Ты невыносимый. Пришел, испортил мне вечер, потом поломал все мои планы незаметно отсидеться в углу. — Да неужели? — Борис хмыкнул, его большой палец свободной руки лег на нижнюю губу Тео, мягко поглаживая ее, очерчивая контур. — И какие же были планы? — Напиться. Вызвать такси. Уехать домой,— Теодор дернул плечом, но от чужого пальца на губах не отстранился, наоборот, прикрыл на секунду глаза, ловя это ощущение. — А теперь я еду в чужой номер с братом невесты. Если Глеб узнает, он мне голову оторвет. — Не узнает, — Борис наклонился еще ближе, так что его губы почти касались уха Тео, а горячее дыхание заставило парня крупно вздрогнуть. — Глеб сейчас слишком занят моей сестрой. Ему не до нас. Так что расслабься. Тебе ведь нравится, когда за тебя все решают, верно? Теодор сглотнул. Сказать «нет» не получалось физически — тело и туман в голове говорили об обратном. Он потянулся вперед, сокращая те несчастные сантиметры между их лицами, и неловко, пьяно уткнулся носом в шею Бориса, вдыхая его сладкий аромат.  — Не знаю.— пробормотал Тео прямо в чужую кожу, отчего у Бориса внутри все резко перевернулось от острой вспышки желания. — Мне просто очень хорошо.Не говори ничего больше. Борис перехватил Тео за затылок и силой прижал к себе, чувствуя, как парень податливо обмякает в его руках. В этот момент лифт издал мягкий электронный «дзинь», оповещая о нужном этаже.  Двери лифта разъехались, и Борис, не теряя ни секунды, повлек Тео за собой в коридор жилого крыла. Этаж встретил тишиной и мягким светом.  Теодор вроде не пил много, но его ощутимо вело в сторону, Борис крепко держал его за талию, практически неся на себе. Вот только Тео, кажется, уже не волновало, где они находятся. Стоило им отойти от лифта на пару метров вглубь безлюдного коридора, как парня окончательно накрыло волной хмельной смелости. Он потянул Бориса за воротник темно-синего пиджака, заставляя замедлить шаг, и прижался губами к его шее, прямо под челюстью. — Черт. Тео, подожди, — выдохнул Борис, сбиваясь с шага. От этого горячего, влажного прикосновения по спине продрал мощный разряд тока. Борис перехватил его поудобнее, ускоряя ход, но Теодор не унимался. Словно дорвавшись до запретного, он пьяно и жадно оставлял короткие поцелуи на чужой шее, продвигаясь к уху, шумно и рвано выдыхая Борису прямо в кожу. Уверенность Бориса на миг дала трещину и этот тихий, зажатый парень сейчас плавил его без единого слова. Наконец, нужная дверь. Номер 314. Борис практически впечатал Тео спиной в деревянное полотно двери, блокируя его своим телом, чтобы тот не сполз по стенке, и судорожно полез в карман брюк за электронной картой. Пальцы от адреналина и пьяного возбуждения слушались плохо. Теодор, оказавшись прижатым к двери, поймал этот ритм. Он закинул руки Борису на плечи, полностью повиснув на нем, и потянулся к его губам. Поцелуй вышел смазанным, неловким, но невероятно голодным. Теодор целовал его так, будто тонул и пытался надышаться, сплетая их языки и тихо, жалобно мыча от переполнявших его ощущений. Он  нащупал карту, вытащил ее и, даже не глядя, приложил к электронному замку. Раздался спасительный зеленый щелчок и тихий писк. Борис навалился на дверь плечом, толкая ее внутрь. Они буквально ввалились в темную прихожую номера, едва не потеряв равновесие. Дверь за их спинами захлонулась с тяжелым стуком, погружая их в полную темноту, нарушаемую лишь полоской света из-под штор. Борис выронил карту куда-то на пол. Ему было плевать. Он вслепую прижал Теодора к ближайшей стене прихожей, перехватил обе его ладони, вскидывая их вверх и прижимая к обоям над головой парня, и обрушился на его губы уже по-настоящему жестко, глубоко, заставляя Теодор выгнуться навстречу и полностью потерять связь с реальностью. Борис действовал интуитивно, с ведомым незамутненным желанием. Он отпустил запястья Тео, но лишь для того, чтобы запустить пальцы под его пиджак. Сорвать с себя темно-синий пиджак Борису удалось одним широким движением, и тот с тихим шлепком улетел куда-то на пол. Следом отправился и пиджак Теодора. Без этой официальной брони они стали еще ближе, теперь их разделяли только тонкие ткани мокрых от пота рубашек. Теодор, лишившись опоры в виде удерживаемых рук, тут же слепо нащупал ладонями широкие плечи Бориса, цепляясь за них, как за спасательный круг. Голова кружилась так, будто комната вращалась вокруг них на бешеной скорости, но в объятиях Бориса было странно надежно. — Борис.— тихо, почти умоляюще выдохнул Тео прямо в чужие губы, когда тот на секунду отстранился, чтобы спустить узел галстука Тео вниз и резко дернуть его через голову. — М-м-м? — отозвался Борис, уже переключаясь на пуговицы рубашки парня. Его пальцы действовали нагло и быстро, безжалостно расправляясь с мелкими пуговицами сверху вниз. Стоило ткани разойтись, как Борис прижался горячими губами к обнажившейся ключице Тео, заставляя того судорожно втянуть воздух и выгнуть спину. Теодор до боли сжал пальцами плечи Бориса, его колени окончательно подогнулись, и он просто повис на парне, тяжело и часто дыша. — Ты такой горячий.— прошептал Борис, ведя ладонями по ребрам Тео, поднимаясь выше, оглаживая чувствительную кожу и заставляя парня крупно дрожать от каждого прикосновения. — На кровать. Идем. Борис подхватил Тео под бедра, заставляя его послушно обвить ногами свою талию. Теодор пьяно уткнулся лбом в его шею, шумно дыша, пока Борис в несколько широких шагов преодолевал расстояние до огромной двуспальной кровати в глубине номера. Они упали на кровать вместе, не разрывая объятий. Борис тут же навис сверху, фиксируя Тео своим весом, и в полумраке комнаты его глаза казались абсолютно темными, хищными. Он поймал обе руки Теодора, переплетая их пальцы и прижимая к подушке по обе стороны от его головы. — Теперь ты никуда не денешься, Тео, — хрипло предупредил Борис, наклоняясь к самому уху парня, прежде чем спуститься поцелуями к его подбородку. Теодор лишь пьяно и согласно приоткрыл губы, полностью отдавая себя во власть этого безумия. Ему больше не нужно было ничего контролировать. Они переспали. Вечер был через чур жаркий. В тот момент под действием алкоголя и плотного, дурманящего притяжения всё происходило словно в тумане: жадно, горячо и без лишних мыслей. Барьеры Тео были окончательно стёрты виски, а Борис взял ровно столько, сколько ему позволили взять, упиваясь этой внезапной покорностью. Теодор открыл глаза. В комнате было темно, а за закрытыми окнами номера всё еще глухо, но отчетливо было понятно что свадьба еще идет. Эта мысль ударила в сознание получше ледяного душа. Алкогольный туман в голове начал стремительно рассеиваться, оставляя после себя жуткую, звенящую трезвость. Тео повернул голову и в полумраке увидел Бориса, тот спал на животе, разметавшись на простынях, тяжело и спокойно дыша. Масштаб происходящего дошел до Тео моментально. Они сделали это прямо сейчас. Пока там, внизу, Глеб и его невеста празднуют. Стыд, страх и дикая паника накрыли его с головой. На лбу выступил холодный пот. Теодор осторожно, стараясь не издать ни звука, сполз с кровати. Сердце колотилось в самом горле. В темноте он лихорадочно начал искать свои вещи. Пальцы дрожали, он путался в штанинах, натягивая брюки, кое-как застегнул рубашку, даже не попав в пару пуговиц. Пиджак он просто схватил в охапку. Натянув туфли, Теодор бросил последний испуганный взгляд на спящего Бориса, тихо приоткрыл дверь и выскользнул в коридор. В жилом корпусе было тихо, но стоило спуститься на первый этаж, как на него снова обрушился гул праздника. Гости всё еще пили, кто-то курил у входа, на танцполе вовсю зажигали. Теодору нужно было исчезнуть, но сбежать просто так, не попрощавшись с Глебом, было нельзя лучший друг как-никак, возникнут вопросы. Еле сдерживая дрожь в руках, Теодор прошел по краю зала, высматривая молодоженов. Он нашел их у барной стойки — Глеб что-то весело рассказывал улыбающейся невесте. Тео подошел со спины, натянув на лицо самую правдоподобную улыбку, на которую только был способен. — Ребят, спасибо что позвали. Еще раз с праздником. Пока!— тихо сказал Теодор, коснувшись плеча друга. Глеб обернулся, его лицо так и светилось от счастья: — Тео! Спасибо большое! Кстати, а мы тебя потеряли. Ты где пропал? — Да я. на воздухе был, голова разболелась не вовремя, — Теодор сглотнул, стараясь не смотреть на сестру Бориса. — А ну ладно. Тогда пока. Увидимся еще.  Теодор быстро, смазано обнял Глеба, кивнул невесте и, не дожидаясь лишних вопросов, развернулся. Почти бегом Теодор пересек фойе, вылетел на улицу к парковке и запрыгнул в первое попавшиеся такси, назвав адрес своего дома. Когда машина тронулась и загородный отель остался позади, Теодор откинулся на сиденье и закрыл лицо руками. Его трясло. Он просто молился, чтобы Борис завтра утром ничего не вспомнил. Или сделал вид, что ничего не было.