И пусть горит метка: Начало

      К декабрю их отношения стали глубже — и темнее.       Геллерт начал ревновать. Сначала это было незаметно: он просто напрягался, когда Альбус говорил о ком-то из университета. Потом начал задавать вопросы: кто это? Какой курс? Почему он смотрел на тебя? — Геллерт, — сказал Альбус однажды, — ты не должен волноваться. Я с тобой. — Я знаю, — ответил Геллерт, но в его глазах мелькнула тень, которую Альбус не заметил. — Просто… я хочу, чтобы ты был только моим. — Так и есть, — улыбнулся Альбус.       Но Геллерт смотрел на его запястье, где пока не было метки, и молчал.       Он подарил Альбусу кольцо на Рождество. Не помолвочное — простое, серебряное, с гравировкой внутри: «Мой навсегда». — Это чтобы ты помнил, — сказал Геллерт, надевая его Альбусу на палец. — Кто бы ни был рядом, ты всегда принадлежишь мне.       Альбус почувствовал что-то странное — между теплом и тревогой. Но он посмотрел в глаза Геллерта, увидел там что-то похожее на уязвимость, и улыбнулся. — Спасибо, — сказал он. — Я буду носить его всегда.       И он носил.       До того дня, когда Геллерт предложил сделать татуировку. — Это будет наш знак, — сказал он. — Символ того, что мы связаны. Ты и я. Никто больше.       Альбус сомневался. Он боялся иглы, боялся, что это слишком серьёзно. Но Геллерт смотрел на него так, как смотрел только когда просил о чём-то важном. — Ты не сделаешь этого ради меня? — спросил он.       И Альбус согласился.       Он не знал, что Геллерт уже сделал такую же — на своём запястье. Что он планировал это с самого начала.       Они пришли в студию вдвоём. Мастер, пожилой мужчина с татуированными руками, удивлённо поднял бровь, когда Геллерт показал эскиз. — Интересный символ, — сказал он. — Редкий. Не боитесь? — Нет, — ответил Геллерт, сжимая руку Альбуса.       Когда игла коснулась кожи Альбуса, он зажмурился от боли. Геллерт держал его за руку и что-то шептал — нежные, успокаивающие слова. И Альбус верил, что это проявление любви.       Когда всё закончилось, Геллерт поцеловал свежую татуировку, прикасаясь губами к горячей коже. — Теперь ты навсегда мой, — сказал он. — И никто никогда тебя не заберёт.       Альбус улыбнулся сквозь боль.       Ему казалось, что это романтично.