Право на счастье

Библиотека в Тодай к середине декабря превратилась в филиал ада — воздух здесь был сухим от обогревателей, пропитанным запахом автомата с кофе и общим, почти осязаемым отчаянием. Зимняя сессия не прощала ошибок, и первокурсники, еще недавно бодро спорившие о теории, теперь напоминали тени самих себя. За сдвинутыми столами в углу расположилась внушительная компания. Учиха Итачи, студент третьего курса, выглядел собранным и сосредоточенным, перед ним лежали не только его фолианты по гражданскому процессу, но и ворох чужих записей. Как старший, он взял на себя роль негласного куратора для «молодняка», хотя его собственный объем материала зашкаливал. Наруто сидел, зарывшись пальцами в волосы, перед горой распечаток по истории государства и права. Тексты сливались в серую кашу. — Я сейчас просто съем этот учебник, — он мученически застонал, уронив голову на раскрытую книгу. Его светлые волосы забавно топорщились между страниц. — Может, знания усвоятся быстрее через желудок. Саске, сидевший по правую руку от омеги, даже не шелохнулся, продолжая методично выделять маркером тезисы в своем конспекте. Однако его левая рука, словно живя своей жизнью, поднялась и легла на затылок Наруто, заставляя уткнуться носом в свое плечо, позволяя немного расслабиться. — Как хлопотно... — пробормотал Нара, лениво перелистывая учебник. — Ваши нежности сбивают мне концентрацию. — Занимайся своей экономикой, Шикамару, — холодно отрезал Саске. Склонившись к Наруто, он едва ощутимо поцеловал его в макушку, на секунду задержавшись, чтобы вдохнуть его успокаивающий запах. — Передохни немного и возвращайся к праву. Сидевший слева Сабаку неспешно отложил планшет. Несмотря на привычное бесстрастие, его взгляд выдавал насмешку, и он красноречиво закатил глаза, всем видом показывая, что думает об этой сцене. — Твои показательные выступления не помогут ему усвоить материал, — сухо заметил Гаара. Он подвинул свой планшет к Наруто, едва не столкнув конспект Саске. — Посмотри, я составил сравнительную таблицу, здесь всё наглядно. Так тебе не придется зубрить весь текст. Намикадзе, мгновенно оживившись, вынырнул из объятий Саске и придвинулся к другу, заглядывая в экран. — О-о-о, Гаара, ты лучший! Так действительно проще, спасибо. Брюнет недовольно прищурился, но Наруто уже увлеченно обсуждал с красноволосым классификацию исков. Между двумя альфами снова заискрило — холодное спокойствие Гаары против обжигающей ревности Саске. — Хватит тратить время на брачные игры, — подал голос Хьюга, перед которым лежала стопка юридических журналов.  — Мы здесь для того, чтобы подготовиться к экзаменам, а не наблюдать за этим цирком. Хината, ты закончила с анализом? Девушка, сидевшая рядом с Дейдарой, вздрогнула от резкого тона брата. На ее столе лежали горы книг по лингвистике — филфак тоже стонал под гнетом экзаменов. — Да, Нейджи... Я почти всё выписала. — Скука смертная! — Дейдара, сидевший по другую сторону от Итачи, бесцеремонно захлопнул книгу по истории литературы. На его пальцах виднелись следы краски — он умудрялся рисовать наброски даже в перерывах между заучиванием материала. — Сколько можно? Мой мозг требует взрыва, а не этих пыльных полок! Учиха медленно повернул голову к омеге. Его рука под столом нашла ладонь блондина и крепко сжала ее. — Еще немного, давай закончим с этим блоком и пойдем. Потерпи. Блондин фыркнул, но руку не убрал, доверительно привалившись плечом к альфе. Когда библиотека, наконец, закрылась, и сонная, измотанная компания выбралась на гранитное крыльцо университета, их встретил морозный воздух и невероятное зрелище. Токио, обычно серый и суетливый, накрыло первым настоящим снегопадом. Крупные хлопья медленно опускались на кампус, превращая его в декорацию к сказке. — Офигеть... — Наруто первым выскочил на заснеженную дорожку. — Снег! Первый снег! — Только этого не хватало для полного счастья, — Шикамару сильнее закутался в длинный шарф. — Я домой. Но в глазах Дейдары уже вспыхнул опасный огонек. Он мгновенно сгреб пригоршню пушистого снега, формируя идеальный снаряд. — Домой он собрался! Искусство — это момент! И этот момент настал! Снежок с сочным шлепком врезался точно в спину Шикамару, заставив того пошатнулся, а Наруто, подхватив инициативу, с воплем налетел на экономиста, повалив его в свежий сугроб. — Эй! Вы что творите?! — кричал Нара, пока братья Намикадзе методично засыпали его снегом. — Пустите! Хината, тихо смеясь, присела неподалеку и начала кропотливо собирать снег. Она не хотела ни в кого кидаться, поэтому сосредоточенно лепила крошечного снеговика рядом с барахтающимся Шикамару. Нейджи стоял на ступенях, скрестив руки на груди, глядя на всё это с глубочайшим презрением. — Детский сад. Поразительно, как взрослые люди могут тратить энергию на столь бессмысленную деятельно... Договорить он не успел. Дейдара, прищурившись, запустил снежок прямо в надменное лицо Хьюги. Снаряд разлетелся, облепив аккуратную прическу Нейджи белыми хлопьями. Секунда тишины была пугающей. Саске и Гаара синхронно развернулись на звук в момент попадания снаряда в цель. — Ты... — голос альфы вибрировал от ярости. — Намикадзе, ты ответишь за это! Нейджи, забыв о своем достоинстве, сорвался со ступенек, на ходу подхватывая снег и формируя ком. Итачи, стоя в стороне, лишь негромко рассмеялся, наблюдая, как его парень с хохотом уворачивается от яростных атак гения клана Хьюга. Саске тихо переговаривался с братом, привалившись к колонне, и наблюдал за Наруто, который теперь пытался вытащить Шикамару из сугроба за ноги. Гаара же стоял чуть поодаль, глядя на это безумие с какой-то детской растерянностью. — Дружище! — Наруто, раскрасневшийся, с каплями тающего снега на ресницах, подлетел к нему и схватил за руку. — Ну чего ты как памятник? Пошли! — Я не думаю, что это хорошая идея... — начал было Сабаку, но блондин уже тянул его за собой. — Да брось ты! — омега пихнул ему в руки ком снега. — Давай, вон теме стоит, слишком важный из себя. Надо сбить с него эту спесь! Гаара посмотрел на снег в своих ладонях и перевел взгляд на Наруто, чья улыбка сейчас была ярче всех фонарей кампуса, и не заметил, как сам начал улыбаться. Не раздумывая, он запустил снежком прямо в голову брюнета, но, чуть промахнувшись, попал в плечо. Саске медленно повернул голову, замерев на секунду, пораженный тем, что эта ледяная статуя вообще способна на эмоции, но тут же оскалился в ответ. — Сабаку... Ты сам подписал себе приговор. Через минуту на площади перед Тодай не осталось ни одного «серьезного студента». Нейджи носился за Дейдарой, Хината радостно показывала Итачи своего снеговика, Шикамару смирившись со своей участью, просто лежал в снегу, лениво отбрасываясь от Наруто, а Саске и Гаара устроили настоящую дуэль. Наруто громко хохотал, и его смех эхом разносился по заснувшему университету, согревая каждого в этой разношерстной компании. Сессия была близко, но сейчас, в свете ночных фонарей под падающим снегом, они забыли обо всем и просто веселились, наслаждаясь каждой свободной минутой.

***

Зимние каникулы начались с обманчивого затишья. Сессия осталась позади, зачетки были закрыты, а кампус Тодай опустел, погрузившись в предпраздничную спячку. Но в доме семьи Сабаку тишина никогда не была уютной — она была тяжелой и давящей, как слой многолетней пыли. Гаара сидел в своей комнате, прислонившись спиной к стене, читая книгу, но слова не складывались в смыслы. Он всё еще вспоминал тот вечер у библиотеки, снег и смех Наруто, увлекающего его за собой, к остальным. С появлением этого светловолосого парня его жизнь стала куда ярче и интереснее. Внезапно, его меланхоличное спокойствие вдребезги разбилось об громкий голос: — Гаара. В кабинет. Живо. Голос отца около двери заставил парня вздрогнуть. Сердце пропустило удар, а затем забилось в тревожном ритме. Он знал этот тон. Так Раса вызывал подчиненных, совершивших фатальную ошибку. Кабинет отца всегда напоминал ему зал суда. Тяжелые дубовые панели, запах дорогого табака и сам мужчина, сидящий за столом, освещенный лишь одной настольной лампой. Его лицо в резких тенях казалось высеченным из камня. — Ты звал, отец. Что-то не так в университете? — Сессия закрыта на «отлично», — отозвался Раса, не поднимая глаз от документов. — Твои преподаватели довольны. Но я пригласил тебя не для похвал. Он медленно поднял взгляд и его глаза, холодные и расчетливые, впились в сына. На стол легла распечатка фотографии — зернистой, явно сделанной издалека. На ней Гаара стоял на территории университета, весь в снегу, а Наруто, смеясь, пытался его отряхнуть. — Ты знаешь, кто этот мальчишка? — Это Намикадзе Наруто. Мой однокурсник, — голос юноши был ровным, но пальцы, спрятанные в рукавах, непроизвольно сжались в кулаки. — Однокурсник? — Раса резко поднялся, и стул со скрипом отлетел назад. — Это сын человека, который спит и видит, как вышвырнуть меня из политики! Намикадзе Минато — мой прямой конкурент. Каждое его слово — ложь, каждая улыбка — расчет, и его отпрыск — точная копия своего отца. Такой же лицемерный, такой же скользкий. — Наруто не такой, — тихо перебил Гаара. Мужчина обошел стол, нависая над сыном. — Не смей мне возражать! Ты думаешь, он подошел к тебе просто так? Открой глаза! Тебе заговорили зубы. Он втирается к тебе в доверие, чтобы выудить информацию о моих планах и связях. Он использует тебя как инструмент, пока ты, ослепленный его дешевым радушием, пускаешь слюни от восторга, что тебя заметили. Ты предаешь свою семью и позоришь фамилию Сабаку, якшаясь с врагом под моим носом! — Это неправда, — парень почувствовал, как внутри него начинает закипать что-то горячее и едкое. То, что он подавлял годами. — Наруто — единственный, кто не побоялся меня, кто проявил инициативу. Ему плевать на твою политику, ему интересен я. Раса расхохотался. — Ты? Кому ты можешь быть интересен? Пустой сосуд, который не умеет общаться, не умеет чувствовать. Всё, что у тебя есть — это мой статус, без него ты — ничто. — Перестань... — выдохнул юноша. — Что «перестань»? — отец подошел ближе, его лицо было в нескольких сантиметрах от лица сына. — Ты всегда был разочарованием, с самого первого вздоха. Ты убил свою мать, щенок. Карура умерла, чтобы дать жизнь этому? Предателю, который готов продать честь семьи за пару улыбок политического противника? Это было последней каплей. Плотина, которую Гаара строил восемнадцать лет, рухнула с оглушительным треском. — ЗАТКНИСЬ! Крик, хриплый и надрывный, казалось, пошатнул стены кабинета. Раса отшатнулся, его глаза расширились от шока. — Я не виноват! — парень задыхался, слезы обиды и ярости душили его, застилая глаза. — Я не виноват, что она умерла! Я не выбирал рождаться! Я не выбирал быть твоим сыном! Ты ненавидишь меня всю жизнь за то, в чем нет моей вины! Ты никогда не смотрел на меня как на человека — только как на проблему, как на пятно на твоей репутации! — Замолчи... — прошипел мужчина, его лицо начало белеть от ярости. — Нет! Ты дослушаешь! — Гаара шагнул вперед, его трясло. — Наруто увидел во мне то, чего ты не хотел видеть никогда! Он увидел душу, отец! А ты видишь только избирательные бюллетени и графики! Ты говоришь, что он меня использует? Да это ты используешь меня! Ты используешь Темари, используешь Канкуро! Для тебя мы не дети, а лишь декорации для твоей идеальной жизни! Но я больше не буду твоим инструментом! Никогда! Звук пощечины оборвал его крик. Голова качнулась от удара, и в наступившей тишине слышно было только тяжелое дыхание. Раса не шевелился, сцепив зубы до скрежета. Костяшки его пальцев побелели, а во взгляде читалась неприкрытая жажда расправы. — Вон, — голос отца был тихим, похожим на шипение змеи. — Что? — Гаара вытер слезы рукавом, его грудь всё еще тяжело вздымалась. — Убирайся прочь, — мужчина произнес каждое слово сквозь стиснутые зубы, глядя мимо сына. — Если ты выбираешь Намикадзе — иди к ним. У тебя больше нет отца, нет дома. Ты не получишь ни одной иены с моих счетов. Уходи сейчас же, пока я не вызвал охрану, чтобы тебя вышвырнули как мусор. Пошел вон! Гаара смотрел на него еще несколько секунд. В его взгляде больше не было страха, только горечь. — Хорошо, — коротко бросил он. Он развернулся и вылетел из кабинета. В коридоре, прижавшись к стене, стояли брат с сестрой. Они были бледными, как привидения, их глаза были полны ужаса — они слышали всё от первого до последнего слова. Темари хотела что-то сказать, протянула к нему руку, но Гаара даже не замедлил шаг. Он не видел их. Он видел только выход из этой клетки. На ходу альфа сунул телефон в карман джинсов и схватил с вешалки свою темно-красную куртку, даже не удосужившись застегнуть ее. Гаара распахнул тяжелую входную дверь и в лицо ударил ледяной декабрьский ветер со снегом. Он шагнул на крыльцо и с такой силой хлопнул дверью, что звук выстрелом разнесся по всей округе. Сзади остался «дом», впереди была только холодная, темная ночь и неизвестность, но Гаара шел вперед, не оборачиваясь, чувствуя, как снежинки тают на его пылающем лице. Улицы Токио, обычно ослепляющие светом и шумом, сейчас казались ему бесконечным туннелем, выстланным ватой. Он шел, не разбирая дороги, подгоняемый лишь остатками того адреналина, что взорвался в кабинете отца. Подошвы ботинок глухо хрустели по свежему снегу, ледяной ветер забирался под расстегнутую куртку, но парень этого не замечал. В голове набатом стучали слова: «пустой сосуд», «разочарование», «у тебя больше нет дома». Каждый вдох давался с трудом, словно легкие заполнялись мелким крошевом льда. Он прошел мимо закрытых кафе, мимо ярких витрин торговых центров, где манекены в шарфах рекламировали рождественские скидки. Вся эта жизнь казалась Гааре декорацией к чужому фильму, в который его случайно занесло. Спустя час он оказался в небольшом сквере, темном и безлюдном. Юноша дошел до ближайшей скамейки под тусклым фонарем и тяжело опустился на нее, даже не подумав смахнуть толстый слой снега. Опустошение накрыло его внезапно и беспощадно, и ярость ушла, оставив после себя лишь выжженную пустыню. Только сейчас, когда он перестал двигаться, тело пронзила крупная дрожь. Гаара посмотрел на свои руки — кожа на пальцах приобрела болезненный красноватый оттенок, а суставы практически не гнулись. Он попытался согреть их дыханием, но облако пара тут же рассеивалось на ветру. «И это всё?» — подумал он, глядя в пустоту перед собой. Восемнадцать лет он был идеальным инструментом, тенью своего отца, и одна вспышка жизни стоила ему всего. Он достал из кармана телефон, экран которого тускло мигнул, показывая критические 15%. Пальцы слушались плохо, они казались чужими, деревянными. Гаара открыл список контактов и его взгляд зацепился на одном имени. Он медлил. Гордость шептала, что нельзя навязываться, нельзя показывать слабость, но холод был сильнее. Холод и это жуткое, звенящее одиночество. Гудки тянулись вечность. — Гаара? — голос в динамике прозвучал неожиданно громко, на фоне слышалось бормотание телевизора и домашний шум. — Ты чего звонишь в такое время? Случилось чего? — Наруто, — альфа запнулся, его голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. — Наруто, меня... отец меня выгнал. Мне некуда идти. На том конце провода воцарилась тишина, а затем послышался грохот, будто парень вскочил, опрокинув стул. — Что?! В смысле — выгнал?! Ты где?! Где ты сейчас, отвечай немедленно! — Я в каком-то сквере... недалеко от Канда. Не знаю точно, — Сабаку почувствовал, как к горлу подкатывает комок. — Телефон скоро сядет. — Так, слушай меня! — голос омеги стал командным, паническим и решительным одновременно. — Бросай мне геолокацию, прямо сейчас! Сиди там и никуда, слышишь, никуда не уходи! Я уже выхожу! Мы сейчас приедем за тобой! Гаара, ты слышишь меня?! — Слышу, — выдохнул он. Связь оборвалась. Парень отправил точку на карте и увидел, как экран телефона окончательно погас. Черное зеркало отразило его собственное лицо — бледное, с застывшими каплями тающего снега на ресницах. Он спрятал гаджет в карман и обхватил себя руками, пытаясь сохранить последние крохи тепла. Ожидание превратилось в серый туман. Ему казалось, что он засыпает, и этот сон был странно приятным, пока резкий свет автомобильных фар не прорезал темноту сквера. С визгом тормозов у обочины затормозил автомобиль, дверь которого распахнулась, и вылетел Наруто. Он бежал к скамейке так, будто от этого зависела его жизнь, спотыкаясь в глубоком снегу. — Гаара! — блондин, подбежав, схватил его за плечи. — Боже, ты же совсем ледяной! Ты сколько тут сидишь?! Альфа медленно поднял взгляд. Омега выглядел взъерошенным, в наспех накинутой куртке поверх домашней майки. Следом к ним подошел Намикадзе Минато и его лицо, обычно спокойное и приветливое, сейчас выражало глубокую озабоченность и растерянность. — Здравствуй, — мужчина присел рядом, мягко коснувшись лба юноши. — Ты весь дрожишь. Наруто вкратце рассказал мне... Это немыслимо. Как он мог в такой мороз... — Отец никогда не разменивается на мелочи, — тихо ответил Гаара, его зубы начали мелко постукивать друг о друга. — Так, разговоры потом! — блондин уже стаскивал с себя теплый шарф, буквально заматывая в него друга. — Пап, помогай, он почти не двигается! Минато подхватил Гаару под локоть, помогая ему подняться. Парень покачнулся — ноги онемели и отказывались держать. Намикадзе практически на себе дотащили его до машины. В салоне тут же ударило в лицо спасительным жаром обогревателя. — На заднее сиденье, быстро, — командовал Наруто, забираясь следом и притягивая альфу к себе, пытаясь согреть его своим теплом. — Пап, гони домой! Машина плавно тронулась. Мужчина поглядывал в зеркало заднего вида на Гаару, который сидел неподвижно, глядя в окно на пролетающие мимо огни города. — Твой отец... Раса... — Минато запнулся, подбирая слова. Он знал Сабаку как жесткого игрока, но как отец — не мог понять такую жестокость. — Почему он выгнал тебя? — Из-за моей дружбы с вашим сыном, — Гаара закрыл глаза, привалившись головой к плечу блондина. — И... я сказал ему то, что он не хотел слышать. Перестал быть удобным. — Да он просто псих! — взорвался Наруто, крепче сжимая руку друга. — Как можно выставить собственного сына на улицу без вещей?! Чувак, ты не переживай, у нас места много. Мама как раз приготовила ужин, мы тебя накормим, отогреем... Сабаку слушал этот эмоциональный поток и чувствовал, как внутри что-то начинает оттаивать. Это было больно, как возвращение крови в замерзшие конечности. Он посмотрел на мужчину, который сосредоточенно вел машину, и на друга, чьи глаза были полны такой искренней тревогой и преданностью, какой Гаара не видел за всю свою жизнь. — Спасибо, — едва слышно произнес он. — Ой, да брось ты своё «спасибо»! — Наруто легонько толкнул его плечом, хотя тут же снова обеспокоенно нахмурился. — Сейчас как приедем, я тебе дам свою самую теплую пижаму и ты мигом отогреешься! Минато лишь тяжело вздохнул и прибавил газу. Он понимал, что начнется грандиозный скандал, что Сабаку Но Раса не простит этого «унижения», но сейчас, глядя на несчастного, опустошенного парня на заднем сиденье своего авто, мужчина твердо знал: он так просто это не оставит. Когда машина свернула в уютный переулок и остановилась перед освещенным домом Намикадзе, Гаара почувствовал страх. Он входил в чужую жизнь, в мир, где его не должны были ждать, но как только тяжелая входная дверь захлопнулась, отсекая вой ветра, в прихожую выбежала Кушина. Ее длинные алые волосы разметались по плечам, а в глазах застыл такой неприкрытый ужас, что Гаара невольно отвел взгляд. — Минато! — она всплеснула руками, переводя взгляд с мужа на едва стоящего на ногах гостя. — Господи, у него уже губы синие! — Не стоим в дверях! — скомандовал Наруто, скидывая кроссовки. — Дей, проводи его в ванную, я сейчас принесу одежду. Мам, поставь чайник! Длинноволосый блондин мягко подтолкнул парня за плечо: — Пойдем, приятель, тебе нужно согреться. В ванной комнате было жарко и пахло мылом. Дейдара включил воду, настраивая температуру, и, убедившись, что Гаара не упадет, оставил его одного. Парень медленно, словно во сне, разделся и как только он опустился в обжигающе горячую воду, по телу прошла волна колючей, почти болезненной судороги — это возвращалась чувствительность в замерзшие конечности. Мысли текли вяло. Темари... Канкуро... Они видели след от пощечины, слышали каждое слово. Ненавидят ли они его так же, как отец? Или просто боятся? Вспоминают ли они сейчас о нем, сидя в том холодном особняке, или радуются, что «проблема» наконец исчезла? Тишина ванной комнаты давила на уши, заставляя заново прокручивать в голове каждое слово отца и хруст снега под ногами, когда он шел в никуда. Когда кожа начала гореть от жара, он выбрался и натянул одежду, оставленную другом. Пижама была ярко-оранжевой, с нелепыми лягушками. Брюки едва доходили до щиколоток, но в плечах мягкая фланель села идеально, обволакивая теплом. Тихо, почти бесшумно, он вышел в коридор и начал спускаться с лестницы. Снизу доносились голоса: — ...это же уголовка! — орал Наруто, и Гаара увидел, как тот нервно ходит из угла в угол. — Папа, он его ударил! У него след на лице! Надо снять побои и засудить этого Расу к чертям собачьим! Это нельзя так оставлять! — Тише, — Минато сидел в кресле, подперев голову рукой. — Ты должен понимать: Сабаку — это не просто фамилия, это политическая глыба. Нам нужно действовать осторожно, чтобы не сделать Гааре еще хуже. — Куда уж хуже-то?! — взорвался Дейдара, прислонившись к дверному косяку. — Его вышвырнули на мороз без вещей! Какая к черту стратегия, когда речь о физическом насилии? Кушина сидела на диване, нервно накручивая длинную красную прядь на палец. Она первой подняла взгляд и увидела юного альфу на верхней ступеньке. — Мальчик мой... — выдохнула она, и мужчины мгновенно замолчали. Омега поднялась, подошла к нему и мягко, но настойчиво усадила на диван, а Дейдара принес горячий чай. — Пей, — мягко сказала женщина, вкладывая кружку в его пальцы. — Тебе нужно согреться изнутри. Гаара обхватил ее ладонями, чувствуя, как тепло передается пальцам. Он растерянно переводил взгляд с Минато на Дейдару, потом на Наруто. Эти люди... они спорили о нем, злились за него. Они переживали так сильно, будто он был их кровным родственником. Мужчина продолжал обсуждать с сыновьями план действий, но уже тише, стараясь не пугать гостя. Сабаку же, допив чай, сидел напряженный, как натянутая струна, не зная, куда деть руки и как себя вести. Кушина, видя это и то, как подрагивают плечи парня, не выдержала. Она решительно придвинулась ближе и, не спрашивая разрешения, обняла подростка, прижимая его голову к своему плечу. Ее ладонь легла на затылок парня, а пальцы начали медленно и нежно перебирать его волосы. — Всё хорошо... — прошептала она. — Ты в безопасности. Гааре всегда говорили, что альфа должен быть непоколебим, а материнская любовь — это то, чего он лишил и себя, и своих близких одним фактом своего рождения. И он верил во все это, привык так жить. Однако забота и нежность Кушины оказались силой, против которой любая броня была бесполезна. Его прорвало. Плечи судорожно дернулись, и из груди вырвался первый, рваный всхлип. Гаара вцепился пальцами в платье женщины, содрогаясь от рыданий, которые он копил долгие восемнадцать лет. Он плакал навзрыд, как ребенок, выплескивая всю боль, несправедливость и ледяное одиночество, в котором жил. Наруто, закусив губу до крови, чтобы самому не расплакаться, подошел с другой стороны и крепко обнял друга, прижимаясь лбом к его плечу. Минато и Дейдара стояли поодаль, и в их глазах была глубокая горечь. Когда слезы закончились, альфа застыл, осознав, что произошло. Его лицо залила краска стыда, он попытался отстраниться и спрятать глаза. — Эй, — Дейдара присел перед ним на корточки и широко, по-доброму улыбнулся. — Ты чего, парень? Тут не перед кем стесняться, в этом доме слезы — просто вода. Иногда нужно выпустить лишнее, чтобы не взорваться. — Всё хорошо, — Минато подошел ближе и положил руку ему на плечо. — Теперь всё будет иначе. Вечер закончился в тишине. Мужчина проводил сонного и совершенно обессиленного парня в гостевую комнату, помог ему устроиться, поправил одеяло и на мгновение задержался у кровати. — Спи спокойно, — тихо произнес Намикадзе. Уже на грани сна Гаара почувствовал, как большая, теплая ладонь мужчины потрепала его по волосам, мягко и нежно. И в этот момент, находясь в чужом доме, Сабаку Но Гаара впервые за всю свою жизнь почувствовал себя в абсолютной безопасности.