Очаровательно

— Эй, Вэр, ты помнишь, какой сегодня день? «Сегодня» это уже за полночь — день едва успел начаться. Но они только недавно приползли домой после целого дня в Библиотеке; над Короной успела сгуститься ночь, недавно зажгли желтые уличные фонари, и весь обычно шумный город непривычно затих, оставляя их вдвоем. Хьюго стоит, привалившись плечом к кухонному дверному косяку как будто для опоры. Он выглядит взволнованно и немного нервно: именно так он выглядит, когда безуспешно пытается что-то скрыть. После знакомства с Вэрианом он, по его же словам, «совсем разучился врать». Хотя, возможно, выражение на его лице больше похоже на детское предвкушение. Такое обычно появляется у Йонга, когда ему не терпится показать свои новые пиротехнические разработки. Очаровательно. Вэриан старается замаскировать улыбку за задумчивой хмуростью. — М-м-м… Дай-ка вспомнить, — он прикладывает пальцы к подбородку, словно действительно копошится в памяти, стараясь не засмеяться от того, насколько внимательно Хьюго за ним следит. Вэриан щелкает пальцами. — Точно! День рождения Оливии? Хьюго несколько секунд смотрит на него совершенно растерянными глазами. Вэриан не выдерживает и смеется. В два шага он оказывается рядом с Хьюго, кладет ладонь ему на щеку и оставляет поцелуй. — Я шучу, — на всякий случай говорит он. Хотите верьте, хотите нет, но Хьюго очень чувствительный, когда дело касается таких шуток. Такие даты для него жутко важны. — Неужели ты правда думал, что я могу забыть? Ну как бы он мог забыть их вторую годовщину? Для Вэриана такие моменты вообще-то тоже очень важны. Их первая годовщина была примерно такой же — разве что, наверное, чуть более неловкой. Конечно, они многое обговорили за год, но Хьюго все еще боялся сделать что-то не так, сказать что-то не так. Боялся придать этому слишком много значения, будто Вэриан его за это засмеет. В какой-то момент ингваррские привычки стали их общей проблемой. Хьюго сейчас, впрочем, несильно отличается от своей прошлогодней версии. Он скромно улыбается в ответ на поцелуй и, отстранившись, сцепляет пальцы в замок. — Хорошо, — он неловко переступает с ноги на ногу, опустив глаза в пол и все еще выглядя смущенным, и Вэриан борется с желанием поцеловать его снова. — Тогда, — и тут Хьюго лезет в карман своего жилета. — У меня есть… Но Вэриан останавливает его жестом. — Нет, — говорит он, бездумно поправляя воротник рубашки Хьюго — давняя привычка, доведенная до автоматизма. Раньше Хьюго постоянно забывал поправлять воротник, поэтому финальные штрихи всегда вносил Вэриан. Сейчас в этом нет необходимости, но отучить себя уже сложно. К тому же, это всегда лишний повод коснуться, оказаться ближе. Хьюго удивленно вскидывает брови. Вэриан тянет его за воротник и, привстав на носочки, затягивает его в недолгий поцелуй. А вот эта привычка уже более осознанная, более приземленная. Когда Вэриан отстраняется, он кладет ладони Хьюго на грудь и хитро щурится. — Я первый, — безапеляционно говорит он и ускальзывает в мастерскую прежде, чем Хьюго успевает ему возразить. На самом деле, они никогда особо не обговаривали часть с подарками, все вышло как-то само собой. Они оба были не из тех, кто легко принимает что-то от других: Вэриан вырос практически без друзей и как-то привык к отсутствию подарков (исключением был разве что отец), а Хьюго… Хьюго рос с Донеллой в Ингварре, и этим, пожалуй, все сказано. Но то было про других людей. Дни рождения, Ночи Свечей, день Короны, — все это было одно. А вот что-то между ними двумя, их личное, как будто даже тайное — это было совсем другое. Они ни о чем не договаривались, ничего не обсуждали, но все это как будто было слишком очевидно, чтобы обсуждать — они оба хотели подарить друг другу что-то памятное. И они это делали. Вэриан вернулся на кухню с коробочкой в руках и легким покалыванием на кончиках пальцев, когда он передал ее Хьюго с коротким «Открывай». Он сам не заметил, как невольно закусил губу. — Так, ладно, — Хьюго усмехается себе под нос, пока аккуратно снимает крышку. — Я надеюсь, это не сильно лучше моего подарка, иначе… Он замирает. Смотрит на содержимое коробки. — Я думал, что тебе нужно что-то практичное, — наконец говорит Вэриан, не выдерживая образовавшейся тишины. Он старается смотреть на коробку, но глаза невольно переводятся на Хьюго. Следят за реакцией. — А я увидел, что твои защитные очки недавно треснули… — Хьюго по-прежнему не отвечает, и Вэриан аккуратно подходит ближе и кладет голову ему на плечо, тыкая пальцем в коробку. — Пришлось немного повозиться, но я нашел, как получить состав ночного зрения. Та книга про полевую магию, помнишь? Мы нашли ее около месяца назад, — Хьюго молча вынимает защитные очки из коробочки, осматривая их со всех сторон, проводя пальцем по каждому изгибу, останавливаясь на шестереночной гравировке. — Еще я спросил у Ксавса, он помог мне с формулой более прочного стекла, так что оно еще удароустойчивое. А еще тут… — Вэриан останавливается, когда по-прежнему не слышит ответа. Он поднимает глаза. — Хьюго? Все нормально? Тебе нравится? Хьюго молчит еще несколько секунд. А потом Вэриан понимает, что у него слезятся глаза. — Если я прямо сейчас расплачусь, это будет очень жалко? — Хьюго… — Нет, правда, я…! — Хьюго шмыгает, а затем неловко усмехается. Он поворачивается лицом к Вэриану — зеленые глаза блестят, на губах кривая улыбка. Очаровательно. Хьюго кладет ладонь ему на щеку, наклоняется и целует его в кончик носа, на что Вэриан фыркает. — Спасибо, Гогглс, — говорит он еле слышно, смотрит прямо в глаза. И вроде бы прошло два года, но щеки у Вэриана вспыхивают все так же ярко. — Мне очень нравится. Они смотрят друг другу в глаза еще несколько секунд, кажется, почти не дыша. Вэриан много раз об этом думал — это чем-то напоминает ему Вечную Библиотеку. Бесконечно ходить между стеллажами и полками, забредать все глубже и глубже, теряться навсегда в лабиринтах книг… Примерно что-то такое он каждый раз видит в зеленой радужке. В итоге Хьюго отстраняется. — Так, — говорит он, и в этот раз в его голосе больше пружинистости. Вэриан любит эту детскую непосредственность, которая порой показывается наружу. — Теперь моя очередь, — Хьюго безуспешно старается скрыть улыбку, когда снова лезет в карман жилета, достает оттуда что-то маленькое и прячет это что-то в ладонях. — Я… я очень надеюсь, что ты поймешь, потому что… ну… ну, в общем… — он цыкает, все еще улыбаясь, и в итоге впихивает предмет Вэриану в руки. — Просто смотри. Вэриан аккуратно раскрывает ладони. В них оказывается маленькая шкатулка. — Она музыкальная, — Хьюго почти переходит на шепот, наклоняясь ближе. — Открой. Вэриан, как зачарованный, следует указанию, и кухню тут же заполняет тихая механическая мелодия. Она звучит знакомо. Хьюго смотрит на него выжидающе: Вэриан что-то должен понять. Он вслушивается в тонкие ноты, прежде чем улавливает… — Котоанский вальс? — Вэриан хмурится. — Пришлось выпрашивать у Нуру ноты, — неловко отзывается Хьюго. Кивает на шкатулку. — Но механизм я собирал сам. — Но почему именно… — Вэриан думает еще несколько секунд, неотрывно глядя на вращающийся валик, а потом ответ вбивается в его грудную клетку, ускоряя сердцебиение. Он поднимает взгляд на Хьюго. — Ну нет. Не может быть. Это же… — Наш первый визит в Кото, — скромно признается Хьюго, подтверждая его мысли. — Когда мы еще собирали тотемы… Ему не нужно заканчивать: Вэриан и так прекрасно помнит тот день. Королевство Кото, поддельные билеты, парадные костюмы, метеоритный дождь, рука Хьюго на его талии… Около полуминуты они слушают, как крошечные иголочки ударяются о тонкие металлические язычки — работа действительно искусная. По бокам шкатулки рассыпаны узоры: смесь символа коронианского солнца и котоанской синей росписи. От мысли о том, что нигде в мире такой больше нет, почему-то перехватывает дыхание. Наконец Вэриан выпрямляется. Он осторожно ставит все еще играющую шкатулку на стол, поворачивается к Хьюго, протягивает ему руку и… — Потанцуем? Хьюго тормозит. Округляет глаза. Смотрит на ладонь. Потом на Вэриана. Краснеет. — Мне, — он снова усмехается и отчего-то оглядывается по сторонам, как будто их кто-то может увидеть. Очаровательно. — Мне кажется, сейчас поздновато для танцев… Вэриан фыркает и сам притягивает Хьюго к себе. Кладет ладонь ему на талию, смотрит в глаза. Он готов поклясться, что его щеки сейчас горят точно так же. — Тогда вести буду я, — и неясно, откуда в его голосе взялось столько уверенности. Но, когда Вэриан неторопливо начинает кружить их обоих по кухне, Хьюго не сопротивляется. Вместо этого он с облегченным вздохом прижимается ближе и кладет подбородок Вэриану на макушку. Какое-то время они ничего не говорят, слушая тихое стрекотание котоанского вальса. Нет, это действительно удивительная работа — каждая нота звучит идеально, совсем как два года назад. Хьюго прерывает тишину еле слышной усмешкой. — Я вообще-то думал, что ты не любишь танцы. Вэриан недовольно вскидывает брови и поднимает глаза на Хьюго, но потом улыбается, прижимаясь щекой к чужой груди. — Ну, когда это балы, куда приглашена куча знатных людей, то да. Не горю желанием. — Терпеть не могу балы, — ворчит Хьюго, скользя пальцами по предплечью Вэриана и заставляя мурашки ползти по спине. — Особенно в Ингварре. — Чем так плох Ингварр? — на самом деле, Вэриан прекрасно знает, чем, но Хьюго, ругающий Ингварр, это какой-то отдельный вид искусства. Очаровательный. — Ингваррская бальная музыка просто ужасна, — Хьюго недовольно фыркает, и Вэриан закусывает улыбку, чтобы не засмеяться. — Нет, правда, кто решил, что оргáн это хорошая идея? Это же не похороны, в конце концов! Вэриан не выдерживает и усмехается. Он медленно ведет ладонью по спине Хьюго. — Ну, справедливости ради, балы в Ингварре и проводятся нечасто. — Потому что все понимают, что балы в Ингварре — это сплошной парад тоски, — Хьюго цыкает, забавный до невозможности. — И вообще это больше похоже на деловые переговоры. А их можно проводить и без заунывного хрипа тромбонов. — Именно поэтому Корона — культурный центр семи королевств, — Вэриан легко жмет плечами. Через секунду он стукается бедром о столешницу, поэтому аккуратно разворачивает их обоих, уводя в центр кухни. Вальс тихо аккомпанирует на фоне. — Но это не значит, что коронианские балы мне нравятся больше, — Вэриан не видит, но чувствует, как Хьюго закатывает глаза. — Это все еще сущий кошмар: громкая музыка, дурацкие танцы, куча лицемерных аристократов, с которыми приходится вести себя вежливо… — он цокает сам себе под нос, бездумно проводя ладонью по плечу Вэриана. — Единственное, ради чего я готов это все терпеть, — это ты в парадном костюме. Вэриан немного отстраняется и смотрит на Хьюго, вскинув брови. Пытается хитро улыбнуться, но чувствует, как по щекам ползет жар. — Неужели? — с улыбкой спрашивает он, склонив голову набок. Хьюго краснеет вслед за ним. На секунду он выглядит так, будто готов отшутиться, но вместо этого он внезапно подхватывает Вэриана за талию. Теперь ведет он. Сделав крутой поворот, он наклоняет Вэриана назад, удерживая его за спину. Смотрит прямо в глаза, на губах — улыбка. — Веснушка, да я влюбился в тот самый момент, когда увидел тебя в пиджаке еще тогда, в Кото. Вэриан слышал об этом бесчисленное количество раз, но что-то в его грудной клетке все равно щелкает, как механизм в шкатулке. — Это было так давно, — зачем-то говорит Вэриан, неотрывно смотря в бездонные зеленые радужки: стеллажи, полки и бесконечные коридоры. Совсем как Вечная Библиотека. — Да, — Хьюго кивает, опуская взгляд на губы Вэриана. Снова смотрит в глаза. — Но рубашки тебе все еще идут. И они одновременно подаются друг к другу, проваливаясь в неторопливый поцелуй. Пальцы неосознанно переплетаются, Вэриан притягивает Хьюго ближе, положив ладонь ему на затылок. Когда они отстраняются, мелодия в шкатулке начинает играть заново. — Спасибо за подарок, — шепчет Вэриан прямо в чужие губы. Хьюго улыбается в ответ. — С годовщиной, Вэр. — С годовщиной. С того бала в Кото прошло действительно много времени. Но, пока они здесь, на кухне, неторопливо танцуют под котоанский вальс, а ладонь Хьюго скользит по спине Вэриана, время не имеет никакого значения, ведь даже спустя два года все по-прежнему очаровательно.