Билет на небеса

В маленькой ванной комнате было тесно и влажно. Пар клубился под потолком, оседая каплями на кафельных стенах. Единственная лампочка горела тускло, размывая контуры фигур. За маленьким запотевшим окном всё ещё слышался дождь — он стихал, превращаясь в тихий шелест, будто сама природа затихала вместе с ними. Они стояли под душем. Кабинка была тесной, и их тела почти соприкасались. Вода стекала по волосам, по плечам, по ключицам. Пар окутывал их, делая пространство сюрреалистичным. Барт смотрел на Тэнрака так, словно видел его впервые. Он провёл пальцами по его мокрому плечу, касаясь нежно, почти робко. Это было прикосновение, которое в церкви было запрещено, а здесь — в этом маленьком домике — вдруг стало возможным. Тэнрак вздрогнул, но не отстранился. Его глаза были закрыты. Он боялся открыть их — боялся, что тогда у него не хватит сил отказаться. — Ты хочешь этого? — спросил Барт тихо, хрипло. — Я не буду делать ничего, чего ты не захочешь. Тэнрак медленно открыл глаза. — Мы не в церкви, — продолжил Барт, и его голос звучал мягко, но уверенно. — Здесь ты можешь быть собой. Ты можешь чувствовать то, что чувствуешь. И не винить себя за это. Тэнрак смотрел в его глаза. Мокрые ресницы дрожали. В груди бурлила буря — отчаяние, любовь, страх, желание. И вдруг он сам шагнул вперёд, сократив расстояние между ними до нуля, и положил голову на плечо Барта, пряча лицо. Его руки обхватили талию Барта — крепко, почти отчаянно. Барт обнял его в ответ. Его губы коснулись мокрых волос Тэнрака — легонько, едва ощутимо. — Я так скучал по тебе, — прошептал Барт в его волосы. — Когда я сбежал... я думал, что так будет лучше. Но каждую ночь я не мог заснуть, потому что знал: ты не рядом. Это было невыносимо. — Я тоже, — выдохнул Тэнрак. — Я не мог дышать без тебя. Когда ты ушёл... я думал, что схожу с ума. Игнорировать тебя было больно. Но не видеть тебя совсем — это было хуже смерти. Барт взял его лицо в ладони, приподнял и посмотрел в глаза. Капли воды стекали по его пальцам, по щекам Тэнрака, смешиваясь со слезами, которые тот наконец позволил себе пролить. — Никогда больше не исчезай, — прошептал Тэнрак. — Даже если я пытаюсь оттолкнуть тебя... не уходи. — Никогда, — пообещал Барт. Он коснулся губами его лба — легко, как благословение. Потом — уголка губ, потом — губ. Поцелуй был долгим, влажным, сладким, наполненным всей той болью и всей той нежностью, которую они копили неделями. Они не торопились. Каждое прикосновение было бережным, осторожным, словно они боялись разбить друг друга. Ладони скользили по влажной коже, изучая, запоминая. Тэнрак лежал грудью на груди Барта и чувствовал биение его сердца — ровное, сильное, живое. Он водил пальцами по его спине, чертя невидимые линии, и впервые за долгое время чувствовал себя не виноватым. Барт целовал его плечи, его ключицы, его мокрую шею — и в каждом поцелуе слышалось обещание: «Ты не один. Ты любим. Ты нужен». Когда они вышли из душа, их пальцы всё ещё были переплетены. Тэнрак улыбался — впервые за много дней настоящей, лёгкой улыбкой. Они стояли в маленькой комнате, и тишина между ними была тёплой. Барт смотрел на Тэнрака, на его расслабленное лицо, на влажные волосы, и чувствовал, как внутри разливается что-то светлое и спокойное. — Иди сюда, — тихо сказал Барт, протягивая руку. Тэнрак шагнул к нему, позволяя Барту увлечь себя на кровать. Барт лёг на спину и притянул его к себе, позволяя устроиться у него на груди. Тэнрак прижался щекой к его груди, слыша ровное биение сердца, чувствуя, как дыхание Барта согревает его кожу. Он закрыл глаза и позволил себе просто быть. Без страха. Без вины. Просто быть рядом с тем, кого любил. Они лежали в темноте, и свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задёрнутую штору. Дыхание постепенно становилось ровнее. Руки Тэнрака лежали поверх руки Барта, сжимавшей его живот. Их ноги переплелись. Барт приоткрыл глаза, чтобы увидеть, как Тэнрак засыпает. Его ресницы подрагивали, губы чуть приоткрылись. Он выглядел умиротворённым. Наконец-то. Барт улыбнулся и закрыл глаза, позволяя сну забрать его.