Шесть лет на размышления

Я никогда не думала, что поднимусь так высоко… Почему я? Я заставила себя вырасти, научилась убивать, но внутри, за этой проволокой, я так и осталась той испуганной семнадцатилетней девчонкой, которая забилась в угол и ждет, что кто-нибудь придет и спасет её… Почему именно тогда они были там? Почему из огромной толпы заложников именно их выбрали как живой щит? Неужели нельзя было сработать более аккуратно? Почему их вместе с захватчиками расстреляли на месте? Почему тогда меня не было рядом..?

***

Я часто задавалась этими вопросами: перед сном, в кошмарах меня мучали бесконечные идеи развития событий, но в каждой... В каждой мама, папа, брат, погибали... Я ничего не могла с этим сделать, я могла беспомощно кричать, вырываться, прорываться через толпу, в каждой они прямо у меня перед глазами расставались с жизнью, стеклянным взглядом пробегаясь по толпе испуганных, безразличных к их судьбе, благодарных, что они именно там, умирают вместо них, лиц. Я долго гадала, искала группу, что была там, тех, кто расстрелял их; точно не известно, но, спустя около года, кажется, нашла виновников. Я пришла отомстить, мучать до белого каления, наслаждаться болью, дать почувствовать то, что ощущали мои родители, брат, умирая в окружении стольких людей... Ни один не попытался помочь им. Несколько лет, я играла верного солдата, поднималась по карьерной лестнице, закрывала сердце от всех, отстроила бетонные стены, как в тюрьме, усердно оттачивала навыки, идеально проходила миссии, чтобы попасть в оперативно-тактическую группу 141. Моей радости не было предела, когда мне пришло приглашение...

***

Впервые такое чувство, будто я не земле нахожусь, будто где-то на облаках, где тепло, мягко. Также в груди бушевало ещё одно чувство... Я на шаг ближе, ближе к цели, ближе, чтобы почтить их память. Руки работали быстро и эффективно, механически, словно заточены, для собирания вещей, складыванию их в мелкие стопочки в чемодане, мыслями я давно была не в своём теле, в мечтаниях, в фантазиях: я придумывала способы пыток. Как заставить человека почувствовать то, как пули пронзают его тело, как застревают в плоти глубоко внутри. В скором времени, чемодан был собран, взглядом я пробежалась по маленькой серой комнатушке ставшей мне домом, ставшей тем тихим местом, где я разрывалась в рыданиях после кошмаров... Транспорт приехал быстро и так же я покинула это место, со скучающим видом всматриваясь в окно, запечатлевая в памяти елки, деревья пролетающие мимо, только небо оставалось неизменным. Всё такое же голубое, почти безоблачное, мир озаряется ярким светом солнца, прямо как тогда... Однако сумерки не заставили себя долго ждать и стремительно передали эстафету ночи, что, покрыв небо черным полотном, открыла звезды, свой единственный серебряный глаз. Теперь, через тонированное стекло я могу разглядеть только своё уставшее лицо, мешки под глазами, слегка опущенные на глаза веки, губы, некогда пухлые, сжаты в тонкую линию. Темные волосы длинной по плечи немного спутаны, через них и карие глаза видно отражение силуэта леса.

***

Мне выделили скромную, но чутка больше, чем было до этого комнату. Вещи быстро нашли всё место на полочках, было давно за полночь, так что я отправилась спать...

~

"Мама, мама!" я расталкивала людей, что недовольно бормотали мне вслед проклятия. "НЕТ!" совсем близко, стоило мне выйти как сердце падает в пятки... Мать, отец, брат сидят на коленях, руки за спиной, они сгорблены, взгляд направлен куда-то в пустоту, будто они уже мертвы — нет того живого блеска, только опустошение. "Пап," я сделала шаг, выходя из толпы, ноги и все мышцы в принципе сковала дрожь. Я не могу двигаться. "Юджин, братишка," голос не слушался меня: то хрипел, то опускался, то поднимался, я шептала, кричала. Но ноги не двигаются! Я не могу сделать шага! Я не могу оторвать от них взгляда, всё плывёт перед глазами; слёзы, горячие слёзы скатываются по моим щекам, с грохотом падают и разбиваются об асфальт, мигом впитываются в трещины. "Мам," шепотом вырвалось из меня и я дернулась, я упала, что-то крепко приковало меня к земле, оно держит меня, оно тянет вниз, в ад. "Пожалуйста, не надо!" сорвалась на крик я, вытягивая руку, когда сразу после этого раздались выстрелы...

~

"Помог..!" я не успела договорить, вскакивая с кровати. Щеки влажные от слёз, прохладный ночной ветерок колючим прикосновением провёл невидимой рукой по ним, заставляя табун мурашек пробежать по позвоночнику. Мне резко стало холодно... Опустившись на пол, я обняла колени, всхлипывая и шмыгая носом. Тело не слушалось меня: оно дрожало, мышцы сводило, от боли я лишь больше плакала. И, кажется, мой крик привлёк внимание... Дверь в мою комнату распахнулась, как оказалось, я неё не закрыла. В серебристом свете на пороге стоял высокий плечистый силуэт, я еле могла разглядеть его лицо, однако, казалось, там маска в виде черепа. "Всё в порядке?" его хриплый голос разрушил тишину ночи, мой удивленный взгляд всё ещё блуждал по нему, по снаряжению — он только, что с задания, скорее всего. "Д-да, кошмар, это был просто кошмар," я попыталась вытереть слёзы, но только больше размазала их по лицу. В темноте я не могла рассмотреть его глаз, но в его силуэте виднелась и сила, и опасность, к нему одновременно притягивало и отталкивало... Боже что это? Гробовая тишина ночи, позволяет мне услышать новый ритм сердца, совершенно неизвестный мне. Это окрыляет, как убийство, и отягощает, как осознание после, и ещё что-то... Что-то нежное, что-то такое, чего не давала мне ни ласковая мама, ни теплый отец, ни любимый брат — это чувство заходит куда глубже, в самые недры моего существа. Даже жажда мести не смогла туда пробраться за шесть лет, что я носила это в себе, за две тысячи сто девяносто один день полный ненависти и отчаяния. Минуты длились будто часы, но вскоре мужчина, вздохнув, вышел, закрывая за собой дверь. "Не забывай на ночь запирать дверь," пробормотал он, уходя, на что я лишь кивнула. Лишь после осознав, что я в одних лишь шортах... Мудак пялился на меня! Я же найду его. Моя вендетта будет страшна!