Когда трещит лед

      Райли замерев смотрела в окно гостевого дома, где Деклан с какой-то странной размеренностью сжигал странички ее блокнота: одну за другой. Уши горели огнем, пока в воспаленном мозгу колотились строчки ее стихотворений о нем. Девушке всегда казалось, что она глубоко запихнула свои чувства в самый дальний уголок холодного сердца, но вот он изучает написанное ее почерком произведение, чтобы затем смять в комок и сжечь, наблюдая с безысходностью, как огонь жрет предоставленную пищу. Как это вообще могло произойти?       Мысли мечутся, как загнанные лошади, в попытке найти выход из глупого положения. Она же может сказать, что это вообще не ее стихи, что Лили что-то сама насочиняла? Может притвориться дурой или выставить дураком его? Можно, ведь? Да и вообще... Разве он захочет это обсуждать? Это же Романо! Человек, которому плевать на всех вокруг себя! Так с чего он вообще станет это комментировать?       Набрав побольше воздуха в грудь, которую отчего-то так сильно сдавило, будто она снова нырнула в бассейн, девушка стремительно распахнула дверь и переступила порог дома, едва сдерживая гнев.       — Это не твое! — с расстановкой прошипела она, не скрывая своей неприязни к происходящему. — Какого черта ты лезешь не в свое дело?       Деклан замер, оторвав взгляд от страниц с ее ровным почерком, смерив им девичью фигурку, демонстрирующую позу полнейшего возмущения: губы дрожат, глаза налиты яростью, пальцы сжаты в кулаки, волосы взъерошены. Красиво...       — Ты почему не уехала со всеми на холм? — невозмутимо спросил он, спустя мгновение продолжив сжигать бумагу.       Райли задохнулась от злости, проникшей казалось в каждую клеточку. Она наивно ожидала, что он стушуется, постарается ретироваться, почувствует неловкость. Глупо, да? Он совершенно непоколебим, ему не нравится что-либо объяснять, или чувствовать себя виноватым перед кем бы то ни было.       — Положи на место! — вспыхнула девушка, окончательно потеряв терпение.       — Что именно положить на место, Пирс? — абсолютно спокойным тоном спросил он, будто они разговаривают о погоде.       — Блокнот! — взорвалась она. — Положи этот чертов блокнот туда, откуда ты его взял!       — Очень занимательное чтиво, — покачал головой блондин, не сдержав привычной холодной усмешки. — Не знаешь, чье это?       — Понятия не имею, — уцепилась Райли за возможность не иметь отношения к этой проклятой писанине.       В грудной клетке гулко стучало сердце, а в лицо словно бросилась кровь со всего организма. Боже, почему именно он наткнулся на эту глупую книжку? Лучше бы это была Тиффани, было бы меньше стыдно! Они бы вновь пособачились и разошлись, но нет, именно сноб Деклан Романо взял ее в свои холеные пальцы! За что небо ее так наказывает? Эти ненормальные чувства даже не имели права на существование, а не быть вывалеными ему так безалаберно.       — Правда? Удивительно знакомый стиль рифмы, — заметил блондин, нарочито медленно переворачивая страницы. — Помниться, что именно ты не всегда логично заканчивала стихотворения. И, знаешь, что еще? — не дождавшись ее ответа он хлестко продолжил сыпать фактами, — эти строки были посвящены Фабиану, верно? Мило, что ты считала его занозой и зазнайкой...       — Не такой занозой, как ты, Романо, конечно же, — натянув насмешку фыркнула Райли.       — Да, разумеется, не такой, — подтвердил Деклан, откладывая остатки блокнота в сторону, пока его часть догорала на металлическом подносе. — Только вот... — он взъерошил идеально уложенные пряди волос, — там есть строки посвященные мне...       Внутри девичьего тела что-то оборвалось, пустив по позвоночнику мурашки. Какое глупое стечение обстоятельств, уму непостижимо! Она так старалась скрыть постыдное влечение к самому непрошибаемому человеку во вселенной и так по-идиотски сдала себя с потрохами! Лили, даже после смерти ты продолжаешь усложнять жизнь!       — Чушь какая! — запротестовала Райли, слишком яростно качая головой. Она не смогла подавить истерический смешок, к своему внутреннему ужасу. — Это Лили переписывала мои стихи, наверное, на память... и сама подписывала кому, по ее мнению, они посвящены. На самом деле, я никогда не упоминала тебя. Зачем мне это?       Он приблизился на два шага, загоняя ее в ловушку, как волк наступающий на беззащитного зайца. Обычно холодный и отстраненный, сейчас в его движениях сквозила уверенность хищника, пугая девушку и заставляя отступать вглубь дома.       — Тот спор в библиотеке был между нами двоими, ты правда думаешь, что я такой дурак? — хмыкнул Деклан, продолжая загонять ее в угол широкими шагами.       Райли почувствовала физически, как пылают ее щеки. Ложь рассыпалась, как карточный домик, а в голове не осталось ни одной адекватной мысли. Он заполнял собой пространство, скрадывая воздух и попытки к отступлению. Игра в кошки-мышки закончилась, когда девушку остановила спинка дивана. Черт!       — Ну, и что? — с вызовом спросила она. — Одно глупое стихотворение. Я была подростком, писала все, что со мной происходило!       — Оно не одно, Райли, — вдруг назвал ее по имени Деклан, которому оставался всего шаг до того, чтобы вплотную подойти к ней. — Их много, и мне хотелось бы узнать, почему?       — Ненависть тоже чувство, оно бывает сильнее любви, — попыталась выкрутиться она, обняв собственные плечи, будто закрываясь от него. — Ты же много читаешь, зачем задаешь глупые вопросы?       Протянув руку, мужчина сжал в пальцах ее каштановую прядь, заметив, как она вздрогнула, будто от удара. Отступать было некуда и девушка вжалась в спинку дивана, как в свое единственное спасение. Ее странные чувства заставляли лгать, изворачиваться, лелеять свою гордость, потому что внутренне она была не готова вываливать правду. Она не хотела его насмешек, или чтобы он, как гордый павлин, радовался тому, что глупышка Пирс без памяти влюблена в этого надменного пижона. Нет уж! Лучше умереть!       — Я много читаю, верно, — подтвердил Деклан, делая навстречу оставшиеся полшага, закрыв собой пространство окончательно. В комнате моментально стало нечем дышать, заставив девушку вдыхать урывками, вызвав его улыбку, без насмешки и иронии, и это напугало ее еще больше. — Ненависть, действительно, сильнее любви, только обычно из нее и рождается обожание. Согласна?       — Что тебе надо? — Райли попыталась оттолкнуть его руки, которые не спеша обволакивали ее талию. Тело предательски поддалось вперед, когда он потянул ее на себя, послушно врезавшись и расслабившись в объятиях, о которых она бредила так долго, что годы казались бесконечными.       — Можно вечно продолжать делать вид, что ты не жаждешь моих прикосновений, а я не желаю сжать тебя и не отпускать больше, — он понизил голос до взволнованного шепота, уткнувшись носом в ее ключицу, медленно вдыхая нежный запах теплой кожи. — Можно и дальше избегать друг друга и ревновать к каждому столбу, но я больше не хочу терять время...       Его губы накрыли властно, сметая на своем пути все выстроенные ею препятствия, будто ураганом. Вопреки своей холодности и отстранённости он оказался жадным, горячо ворвавшись в ее рот, вжав ее в себя так сильно, что ребра едва выдержали натиск. Гордость внутри обернулась пеплом, словно жженая бумага от многострадального блокнота. Райли не смогла оттолкнуть его, подчинившись и отвечая с такой же страстью на его поцелуй. Ей вдруг стало абсолютно безразлично издевается ли он над ней сейчас, она тянулась к нему с такой магнетической силой, что подгибались ноги, а земля и вовсе отказывалась держать, будто гравитации никогда не существовало. Крышу снесло с такой скоростью, что стало страшно, наверное, именно так и выглядит сумасшествие? Когда мозг внезапно оказывается не способен ни на одну здравую мысль.       Его губы опустились вниз, лаская шею, повторяя ее контур с завидной точностью. Голова инстинктивно откинулась, открывая большую площадь для его действий, спирая дыхание.       — Пусти, — рвано выдохнула она, вцепившись дрожащими пальцами в рукава его рубашки, заставляя Деклана лишь прижать ее сильнее.       — Хочешь, чтобы я отпустил тебя? — переспросил он, снова врываясь в ее рот вездесущим языком, сминая сопротивление губами, пока в их поцелуе не утонул ее стон.       — Нет, — признала Райли, вспорхнувшими руками вцепляясь в пуговицы мужской рубашки, расстегивая одну за другой.       Пальцы проникли под дорогую ткань, ощущая покатые мышцы, сокращающиеся под ее ладонями. Какая разница, что будет после? Даже если все это только игра... Всегда можно сказать, что ей просто нужна была разрядка.       Момент, когда они переместились на диван и она оказалась на его коленях, девушка пропустила, увлеченная пламенем его поцелуев и мурашками на кончиках пальцев, получающих тактильное удовольствие от его теплой кожи. Он вовсе не холодный, скорее наоборот. Белое пламя!       Платье далеко не пуритански задралось под его руками, открывая стройные ноги и смуглые бедра. Они так красивы в контрасте, словно молоко с шоколадом. Всплеск детского восторга заставил ее шумно выдохнуть, пока мужские ладони гладили кожу на бедрах, прижимая, насаживая, давая почувствовать вполне себе крепкий стояк, который она ощутила своими тонкими кружевными трусиками, намокшими за каких-то несколько минут. Нельзя же быть такой развратной! Или можно?       Ее губы повторили его путь, оглаживая могучую шею, пока не ощутили пульсирующую жилку. Осознавать, как сильно он завелся, было приятно, значит, она на самом деле его волнует. Хорошо. Очень хорошо...       — Почему ты носишь такие узкие платья? — проворчал он, в напрасной попытке стянуть его с плеч, чтобы открыть доступ к ее восхитительной груди. — Сними его и не надевай больше!       — Предпочитаешь ночнушки? — возбужденно прошептала она, помогая стянуть платье через копну густых каштановых волос.       — Безусловно, — подтвердил он, расстегивая застежку ее лифа, чтобы спустя мгновение покрыть полушария пылающими поцелуями. — Только видеть их никто, кроме меня, не должен. Запомнила?       — Да, — простонала Райли, дрожа от каждого прикосновения мужчины, о котором мечтала. Происходящее казалось сном, или очередной фантазией, только щипать себя отчаянно не хотелось. Пусть лучше они дойдут до финала сегодня, даже если это плод ее воображения. — Ох, Деклан... — восхитительно хриплым сопрано выстонала она.       — Никогда не думал, что мое имя может звучать так сексуально, — прошептал он, сжав зубами ее сосок, сорвав еще один стон, с ее опухших от поцелуев, губ. Сейчас она напоминала амазонку в своей похоти, расслабленную, поддатливую, молчаливую. Ему безумно понравилась эта метаморфоза. Они могли спорить до посинения, но именно в их прелюдии родились настоящими: необузданными, дрожащими, очароваными друг другом до каждого толчка крови под кожей.       Ощутив пальцы Деклана под кружевом трусиков, Райли откинулась назад, едва не слетев с его колен, но он удержал ее. Она было просто бессовестно мокрой, а тело стало через чур непослушным, превратив ее в безвольную тряпку. Наверное, ей стоит беспокоиться по этому поводу? В конце концов, похвастаться большим опытом ей не приходится, однако ни с кем раньше она не ощущала себя такой беспомощной.       Врезавшись в ее губы, Деклан позволил ей кусать свои, когда пылающий в животе узел затягивался все сильнее, вызывая благоговейную дрожь в теле. Он чувствовал насколько сильно она раскрылась, разводя ноги в стороны, чтобы не мешать ему доставлять наслаждение. Хорошая девочка! Послушная! Как же необычно и потрясающе наблюдать ее такой, Боже! Он, конечно, мог оставить ее пылать, рассыпаясь кусочками от чувства незаконченности, пока снимал бы брюки, отстегивал подтяжки, но желание увидеть ее достигшей вершины оказалось невыносимым. Растягивая пальцами девушку изнутри, он ускорял темп, вколачиваясь пальцами в женское естество, ощущая мягкость, влагу и невероятный жар и стонал вместе с ней, пока она дрожа вцеплялась ногтями в плечи, оставляя в них следы полумесяцем. Ради этого мгновения ожидание стоило каждой секунды...       Его имя она выпустила на рваном выдохе, обмякнув в его руках, с трудом переводя дыхание. Что ты за дьявол, Деклан? Почему именно ты занял все мысли и желания? Впрочем, едва ли кто-либо смог хоть на немного стать таким сносящим голову, верно?       Он притянул ее к паху, заставив ощутить бельем член, уже стоящий каменным колом. Невольно облизнув губы, она заставила Деклана зависнуть, любуясь ее раскрасневшимся лицом, горящими ореховыми глазами, полными нетерпения и трепета. Такой никто больше не посмеет ее увидеть, ни этот прощелыга Фабиан, ни его дружки байкеры! Может он и не Рембо, конечно, но зная о ее ответных чувствах теперь способен любого стереть в порошок, даже если придется пожертвовать всеми своими внутренностями.       Расстегнув пуговицу на ширинке и быстрым движением скидывая подтяжки с плеч, он приспустил брюки, освобождая набухший ствол, изнывающий от желания наполнить ее до предела. Райли не возражала против спешки, ощущая тоже нетерпение почувствовать его внутри себя. Привалившись к его груди, она привстала, помогая ему взять себя, сразу вогнав член до самого основания, вскрикнув от острого удовольствия. Обхватив ягодицы девушки руками, Деклан насаживал всхлипывающую от возбуждения Райли с завидным остервенением, не давая ни малейшей передышки. Ей казалось, что внутри натянули канат, скручивающийся с каждым толчком и стягивающим внутренние мышцы. Губы обожгло пламенем поцелуя и она окончательно утратила связь с реальностью, боясь, что может потерять сознание от происходящего в этом душном доме, огромном, но сжавшимся до этого дивана.       — Деклан, — всхлипнув, прошептала она в его губы, вцепившись в его лопатки, чтобы спустя мгновение сжать пальцами светлые пряди, до боли натянув их, заставив его протестующе рыкнуть. — О, Боже! Черт!       — Что такое? — хмыкнул он, практически выходя из нее, чтобы через секунду насадить снова на всю длину, вырвав гортанный стон, полный удовольствия. — Черт, или Боже?       — Ммм... — потеряв возможность разговаривать, Райли почувствовала, как внутри нарастает напряжение, готовое вот-вот лопнуть. До изнеможения хотелось продлить эту пытку, но сил не было, их лбы покрылись капельками пота, стекающими на лицо. Впервые она сама потянулась к его губам, протолкнула свой язык, встретившись с его. Оргазм накрыл ее спустя несколько мгновений, заставив вскрик утонуть в незаконченном поцелуе. Внутренние мышцы ритмично сжались, доведя Деклана до своей точки вслед за ней.       Некоторое время они так и сидели, вжавшись в друг друга, сплетенные единым целым. Райли лениво подумала, что стоило не забывать о будущем и предохраняться, в конце концов, она уже давно не ребенок, только жалеть о произошедшем не было никакого желания. Она получила то, что хотела больше всего на свете, а на остальное плевать!       — Нас явно заждались на нашем месте, — мягко напомнил Деклан, разрушив сказку грубой реальностью.       — Что? — Райли растерянно поймала, возвращяющуюся в холодное озеро, лазурь его взгляда. — Это... это все, что ты можешь сказать?       Романо с интересом изучил ореховые глаза, в которых растекались страхи и сомнения. Она вдруг стала похожей на загнанного в ловушку кролика. Это так сильно не вязалось с ее страстной натурой, что контраст его озадачил. Ах, да, они же не закончили разговор о блокноте... Аккуратно расчесав ее взъерошенные волосы руками, он притянул ее за подбородок к себе и обжег многообещающим поцелуем:       — Не надейся, что теперь избавишься от меня, потому что одна ты больше не спишь, — дождавшись смущенной улыбки, он позволил ей встать с колен, чтобы натянуть платье, тесно обнявшее фигурку. — Если ночью откроешь в этом платье, я его порву...       — Я буду в ночнушке, — хмыкнула она, подмигнув, с удовольствием отмечая, как в голубой лазури заворачивается пламя. Сердце начало успокаиваться, сворачивая непонимание и внутреннюю истерику. Раз ему так нравиться ее ночнушка, может, стоит прикупить еще парочку? Обтягивающих! Пусть рвет на здоровье. Гореть, так до пепла, ведь, как оказалось лед пылает похлеще преисподней...