Пепел наших грехов

Олег мог бы влюбиться в мужчину. Если бы это не значило влюбиться во Влада. Первая встреча после совместного испытания в готзале вышла, мягко говоря, отвратительной. Череватого начали топить, занижая баллы, сразу же, ведомые его прошлыми сезонами в «Битве Экстрасенсов», наученные ненавидеть тех, кто уверует в иное. Александр Шепс, чуть ли не амбассадор Битвы и «ходячая легенда», налетел на Череватого с претензиями, касаемо его бесовских практик. Впрочем, не медиуму учить чернокнижника, как проводить ритуал, в этом Владислав был уверен, выслушивая критику практически до талого, но терпение окончилось быстро. —… Говорит тот, кто в этом нихуя не понимает, —глядя на заинтересованного новой «сенсацией» Марата Башарова говорил Влад, привычно держа локоть на предплечье.—Вот это… Что-то в кавычках непонятное сороколетнее будет мне говорить за ритуалы? Тогда то Олег и взорвался. Язык бежал впереди мысли, как и у Череватого, и он, крепко сжимая руки за поясницей, громко пригрозил: —Ещё раз ты такое скажешь, я тебе ебало разобью! Он тебя не оскорблял, —младший Шепс обернулся, замечая, как тонкие губы Череватого начинают мелко дрожать, сжиматься от злости. Крик заполонил готзал, просьбы Башарова о спокойствии летали где-то в раскалённом скандалом воздухе, а на помощь поспешил главный Леопольд проекта—Константин Гецати. —Успокойся, Олег, —шепнул он совсем тихо, чуть жмурясь от резких криков над ухом. —Нечего меня здесь позорить, —срывался Влад. —Он тебя не оскорблял, я тебе ещё раз повторяю! Почему ты позволяешь себе его оскорблять? —Успокойся, блять, Олег! А дальше словно астральный сон или причудливое видение: Шепс, едва уняв пыл, был готов драться за своего старшего брата, но крепкая рука соперника удерживала его от ошибки. Странно, что Александр, виновник события, не проронив и слова, был практически спокоен, с неким равнодушием глядя на эти цирковые представления. Олег успокаивается, а Влад, сглатывая жгучее чувство обиды и вины в одно время, хрипло произносит: —Я хочу уйти отсюда. Клянусь, с такими Сильнейшими лучше быть, блять, на самом дне. У каждого стоящего в готическом зале что-то глухо ухает в груди. Взгляд Олега метается к профилю Влада, от которого слишком явно чувствуется яростная смесь множества эмоций. Гнев, уныние, безысходность. Постояв с Череватым однажды Шепс уже чувствовал, несколько он пламенный и экспрессивный, словно голый нерв, по которому вместо крови бежит переменный ток. Он искрится, даже когда просто молчит, и это по началу даже испугало. Слишком живой, импульсивный, не брезгует яркими эмоциями, что совершенно не «контачило» с привычным образом Шепсов. Олег всегда был возмущён тем, что зрители воспринимают Сильнейших как персонажей некого сериала или компьютерной игры, при этом сам не раз стремился к холодному расчёту и минимиму улыбки в любой ситуации. А после появился Влад—этот комок резких чувств и ощущений, что кружил голову, и народ стал любить именно его, как ни странно, за то, насколько он настоящий и насколько на нём сорвана маска. Он не боялся непредвиденных решений, и не имел разумного конца края своим действиям. —Вы знаете, я никого не держу, —чуть сердито ответил Марат, вскинув руку к выходу.—Вот Бог, вот порог. Уходите, Владислав. И тот правда ушёл, даже не коснувшись плечом плеча Олега, только грубо матерясь под нос.

***

Шепс не знал, зачем пересмотрел, вероятно, всю «фильмографию» Череватого в составе 22-го и 23-го сезона Битвы. Он ведь пришёл после его триумфальной победы… Как же. Младший брат известного на всю страну участника 14-го сезона, саркастичный красавчик, любимец девушек. Прямо таки идеальное клише для обладателя синей руки. Но во Владе было что-то иное, и медиум ума не мог приложить, что именно. Эта улыбка, эти глаза, эти конченные шутки, мягкий акцент, ирония, где только можно было бы её впихнуть. —Боже, блять, —выдохнул Олег, нажав на кнопку пульта. Он опустил голову, впуская пальцы в тёмные волосы, и сжал их у корней, будто бы эта тянущая боль могла вырвать его из бесполезной руминации. —Не казнись, Олежа, —пролепетал Саша, поставив на подоконник стакан с пылающим чёрным чаем. Наверное, опять без сахара, а Олег такой пить ненавидел.—Ну сказал и сказал. Мне вообще, например, было очень приятно видеть твою защиту, —Александр, садясь рядом с Олегом, успокаивающе провёл ладонью по его лопаткам. —Но ты и бровью не повёл, Саш, —отозвался Шепс, с каким-то вызовом дёрнув плечом. Он поднял голову, теперь глядя на недоумение брата.—Почему ты ни разу не заступился на меня? —Ты справлялся и без этого, —Саша фыркнул, закинув ногу на ногу, и эта беспечность в лице старшего бесила Олега на протяжении всей жизни.—И к чему эти притензии нахуй? Я тебя растил, будь благодарен за это. Олег с раздражением выдохнул, всеми оставшимися силами стараясь сдержать рвущийся на ружу злой комментарий. Благо смог. —Я… Благодарен тебе, Саш, —выдержанно кивнул он, сняв кожанку с края двери.—Но я был слишком… Резок. Сейчас, глядя на тебя, я понимаю, что не нужно было реагировать на слова Влада так уж откровенно, —Олег как-то истерично усмехнулся, надев куртку поверх чёрной футболки. —Куда это ты? —возмутился Саша, схватив Олега за плечо. Тот обернулся, сжимая губы в тонкую линию. Сердце бунило не так сильно, и ему казалось, что он впервые поступает правильно по указу сердца и отрезвлённого разума, а не идёт на поводу у серых, таких же, как и у него, глаз, которые видят всё, но не замечают ничего. —К Владу. —К Череватому? —Александр буквально был готов плеваться ядом, но Олег почти с хирургической осторожностью выдернул руку из его хватки, заглянув в эти глаза напоследок. —Да. —Нахуя? —Извиниться. Саша вдруг вздохнул как-то обречённо, поднял руки чуть выше головы, сдавшись. Он вышел в коридор лишь для того, чтобы закрыть за Олегом дверь, а всё это время, что младший завязывал шнурки массивных ботинок, вёл за ним напряжённое наблюдение, сидя на кресле в потухшем зале.

***

Оказалось, Влад живёт в одном из спальных районов. Девятиэтажка, квартиры тут по ляму, впрочем и не догадаешься, что на четвёртом этаже живёт один из Сильнейших. Это Олег узнал от Марьяны, явно растерявшейся в моменте, когда от медиума поступил звонок. Ведьма не сразу поняла, зачем Шепсу вдруг понадобился адрес её друга, но после короткого, чуть надтреснутого «Извиниться» она одобрительно посмеялась и продиктовала улицу, нужные цифры. На часах было 00:35, и Олег не был уверен в том, что Влад не спит. Но, возможно, он общается с бесами на ночь? Шепс тихо матюкнулся, увидев на дверях лифта белый лист бумаги, который информировал жителей и гостей дома о поломке. Но Олежка быстро оправился от огорчения, поспешив к 9-й квартире по старой лестнице. Весь подьезд явно не был новым, но чистотой приятно отличался, не считая изрисованных в особо «цензурных» выражениях зелёных стен, на которые Олежа, привыкший к своему частному сектору, смотрел как-то горестно. Дверь чернокнижника была… Чёрной. Немного рельефной, если провести рукой. Олег посчитал до десяти на всех ныне известных ему языках прежде, чем сложить пальцы в кулак и легко постучать по двери. Тишина, окутавшая подьезд, была практически пугающей для медиума, привыкшего к вечному шуму покинувших свет душ. Он сглотнул, зачем-то касаясь шеи. Мягкая щетина царапнула пальцы, и Шепс уже пожалел о том, что не побрился с утра. Прошла примерно минута. После—две. Олег уже хотел было развернуться и уйти, ибо стучаться в дверь Влада второй раз не хотелость, а предательские мысли: «Почему я вообще должен извиняться, с чего я это решил?» перекрывали рассудок напрочь. Но вот стоит Олегу едва ли обернуться, как мерный щелчок замка заставляет желудок скрутиться в спазме. Влад выглядел не так. Олег подумал об этом почти сразу же, невольно вглядевшись в его чёрные сонные глаза. Череватый был в домашней кофте; длинные рукава практически закрывали такие же длинные руки, завязки на свободных штанах лениво мотались, а сам Влад оглядел Олега как-то оценивающе, недоверчиво и явно нежданно. —Ты чего припёрся? —хриплый голос заставил Шепса почувствовать себя ещё более дерьмово. —Впустишь? —чуть наклонив голову в сторону, спросил он. Влад почесал затылок, пожав плечами. —Ну заходи, —и отступил, впуская Олега. Как ни странно, Череватый никогда не был яростным любителем всяких безделушек или приспособлений, с помощью которых можно было бы определить, что квартира принадлежит чернокнижнику. В отличие от Шепсов. В их доме во всяком углу найдёшь квадратное обугленное зеркальце, какой-нибудь ажурный кинжал или свечи. У Влада же не было обнаружено даже могильной земли, всё настолько стерильно чисто, что Олег тут же стал разуваться, боясь ненароком запачкать вылизанный пол грязью с улицы. —Если выяснять пришёл, лучше иди обратно, —Влад шёл на кухню, говоря непривычно тихо.—У меня сил нет на разборки. —Да нет же, —отрезал Олег, следуя за Владиславом. Ему не было понятно единственно одно: от чего сердце ведёт себя так неестественно? Вроде сжимается, как испуганный ёжик, выпуская кровянные иглы, а вроде и распахивается на всю грудную клетку, как вольная птица, что жаждет ответа и свободы. Так же неправильно. Неправильно испытывать подобное, глядя на Влада. —Я, в общем…—Шепс замялся, стоя в дверном проёме кухни. Свет здесь был приглушен, а голоса силы Олега шептали ему о неизменном присутствии чего-то настолько тёмного и насмехающегося, от чего леденели внутренности. С другой стороны, бесы, а, быть может, демоны всегда ощущались особенно остро в одном квадратном метре с Владом. Кухня была небольшая, окно приоткрыто на проветривание. За стеклом—мрак спящего города и не единого мёртвого шепотка за спиной медиума, который сверлил взглядом спину Череватого. Тот помешивал, кажется, третий кофе за день. —В общем что? —вяло интересовался он, тихо стукнув чашкой об стол. Он поднял взгляд на Олега, помолчав несколько секунд, после кивнув на табуретку. Только тогда Шепс понял, что почти проглотил язык и не мог выдать ничего вразумительного.—Садись уже, чего стоять. И кивнул, опускаясь на предложенное место. Блять, эта тишина. Она буквально сжирала Олега, и он даже представить не мог, как Череватый уживается с самим собой в этой квартире. Даже телевизор не играет фоном. —Я нагрубил сегодня. Просто не выдержал, —Олег вздохнул, сжимая пальцами керамическую ручку. Глаза всё мельтешили, наблюдая за тем, как Влад пустым взглядом заглядывает в холодильник, по итогу не найдя там ничего интересного, закрывает его и садится напротив Шепса, вглядываясь в его бледное лицо. Руки скрещены на груди, жевалки расслаблены.—Извини меня, Влад. —Нихуя себе, —отозвался Череватый, замысловато почесав татушку на шее и тупо сверля глазами посудомойку.—Бля, да нет, я не бухал. Ты точно в норме? —недоверчивый взгляд воротился к Олегу. И Шепс неожиданно усмехнулся. Ещё одно: Череватый всё клонит к шутке. Даже на одном из интервью он говорил об этом. Так ему легче относится к реальности и не пропадать в собственных мыслях, которые кишат тревогой и бесами одновременно. —Да я пока шёл к тебе, думал, что ёбнулся головой об что-то твёрдое, —хмыкает Олег, чуть расслабившись, и делает глоток тёплого кофе. С сахаром. Тёплое. Но не обжигающее, ещё и мягкое какое-то молоко. Топлёное? —Ладно, —Влад зевает в кулак.—Чёрт с ним, я тоже всякого наговорил. Язык мой, как говорится… Олег кивает, кажется, даже повеселев. Влад совершенно не злится, относится к ситуации спокойно и с некоторым юмором, а значит Олегу можно не переживать. —Ты вернёшься? —внезапно спрашивает он, опуская взгляд на руки Влада. Зачем-то он стал анализировать форму его ногтей, и Череватого это немного напрягло, поэтому он закинул руки за голову. Или это Олегу показалось, что чернокнижник заметил этот пристальный серый взгляд. —Ох уж и не знаю, —насмешливо хмыкнул Влад.—Возвращаться к вам или нет…—мечтательно улыбался он той улыбкой, от которой у фанатов замирало сердце, лениво мотая ногой в воздухе. —Вернись, Великий Влад Череватый, —усмехнулся Олег, встав с табуретки.—А то уже чувствую, как меня заживо грызут твои фанатки. —Господи, спаси и сохрани, —Череватый залился привычным задорным смехом, вскочив с табуретки и пнув её носком тапка под стол.—Это твоих фанаток мне надо бояться, о Великий Олег Шепс. Топай, —Влад шутливо толкнул Олега плечом в плечо, а тот почему-то вспомнил о том, что невольно ждал этого ещё в готзале. Почему? Ну, спросите у его больной фантазии. —Так ты придёшь на съёмки завтра? —ещё раз уточняет Олег уже у входной двери, надевая ботинки, и поднимает голову, с отголоском надежды глядя в глаза Влада. А в этих глазах прямо чёрт чертыхается в потехе и азарте, да и Владу, безусловно, приятна одна только мысль о том, что никто иной, как Олег, ждёт его в готзале. —Увидишь. —Да ты заебал, —обречённо вздыхает Олег, выпрямившись и проведя пальцами по волосам. Череватый усмехается, подходит ближе к Олегу. Тянется через его руку к дверному замку, и за спиной Шепса раздаётся призывающий щелчок, но всю эту ничтожную секунду он, оцепенев, глядит в лицо Владислава. С чего бы это ему подходить так близко? —Пиздуй. Место занимаешь, —бросил Влад, облокотившись об косяк. —Ну и ладно, —Олег скептически фыркнул, скрывшись за дверью.

***

Шепс размышлял о многом, глядя в зеркало, а казалось мысли были совершенно ни о чём. Всё было как-то не так: пена для бритья стремительно заканчивалась, бритву нужно было поменять ещё на прошлой неделе, а за спиной стоял Саша, прислонившись спиной к стене и, по началу, молча следя за тем, как Олег осторожно проводит лезвием по увлажнённой коже, привычно то поднимая, то опуская губы. —Боже, —выдохнул Олежка, уже не в силах делать вид, что не замечает этого сашиного взгляда в зеркале.—Ну что ты хочешь сказать? Давай, говори. —Он тебя простил? —с ходу начал Саша. —Вроде не обижается, —Олег пожал плечами, продолжив своё занятие. —Ахуенно ты поступаешь, —громко хмыкнул Александр, показательно хлопнув в ладоши.—Извиняешься за то, что заступился за брата. —То, с чего ты начал, тоже было несправедливым, —ответил Олег, не оборачиваясь. В нём звучало нарастающее желание спорить, и противостоять ему младший уже не мог.—Влад такой же профессионал, как и ты, только в своей отрасли. Он же не учит тебя, как с мёртвыми общаться, —справедливо замечает Олег, всполаскивая бритву, и уже в упор глядя на брата сквозь зеркало.—Налетели на него с этими тройками и четвёрками необоснованно. Или тебя просто напрягает, что я по хатам шляюсь ночью? —Да ты всегда по хатам ночью шлялся, —с долей безразличия в голосе, мол, «привык», припоминает Саша, махнув рукой.—Просто не по хатам чернокнижников. —Ах вот в чём дело, —усмехнулся Олег, выдавив на свою щётку немного зубной пасты.—А Дима не в счёт? Он не такой опасный, как Влад? —Димку я за практика то и не считаю, ты знаешь, —сквозь зубы цедит Александр, закатив глаза. —В этом твоя проблема, Саша, —вдруг разворачивается Олег, держа зубную щётку в пальцах. Он буквально вспыхивает невысказанным мнением, которое льётся из уст эмоциональным потоком.—Кто бы перед тобой ни стоял, я или Влад, или Дима, или Вика, ты никого не считаешь практиком кроме себя и думаешь, что нет никого сильнее тебя. А это не так. Ты продолжаешь улыбаться соперникам, но после вгоняешь их в грязь своими словами и оценками. Саша невольно сжимает челюсть, желая ответить брату что-то неумолимо колкое, но сегодняшний вечер оканчивается тихими словами Олега, которые оказались слишком громкими для Александра: —У Влада была своя правда. Не нам указывать ему, что делать с бесами.