Аромат другого мира

***

Адама. Космопорт

Воздух в зале прилета был стерильным, но для Ким Тэхёна он пах тревогой: слабый, едва уловимый аромат озона от систем очистки смешивался с тысячей других запахов, которые его обостренный альфа-нюх мгновенно каталогизировал — усталость пилотов, волнение пассажиров, резкий металлический привкус общей нервозности. Он стоял, выпрямив спину, как того требовал протокол его родной планеты Адама, и смотрел на главный экран. Вдруг в поле его зрения ворвалось яркое пятно — Пак Чимин, его коллега из ксенобиологического отдела, буквально подпрыгивал на месте от восторга, прижимая к груди планшет, его глаза сияли так, что могли бы осветить весь космопорт. — Тэхён-сонбэ! Тэхён-сонбэ! Вы только посмотрите на их структуру ДНК на этом снимке! Это же... это же... — он не находил слов, лишь издавая восторженные писки и размахивая руками, Чимин был полон такого неприкрытого восторга, что Тэхёну захотелось поморщиться, потому что Омега даже не пытался скрыть свои эмоции, и его собственный, сладковатый аромат предвкушения и научного азарта уже начал распространяться вокруг. Альфа с трудом подавил желание закатить глаза. Рядом с Чимином всегда было слишком... много. Слишком громко, слишком ярко, слишком сладко. Его естественный аромат был таким густым и вкусным, что у любого альфы на его месте потекли бы слюнки. Тэхён почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок раздражения. Он поднес к лицу запястье с тонким браслетом-нейтрализатором и незаметно сделал вдох, аромат Чимина тут же отступил на второй план, превратившись в безобидный фон. — Пак Чимин-а, — его голос был холоден, как вакуум космоса. — Соберитесь, вы представляете научную элиту Адамы, а не детсадовскую группу на прогулке. Чимин на секунду замер, а затем его лицо озарила хитрая, обезоруживающая улыбка. Он сделал шаг ближе к Тэхёну и, понизив голос до заговорщического шепота, сказал: — А я и не знал, что вы так пристально следите за мной, сонбэним. Вы запомнили моё имя? Как мило. Тэхёну показалось, что его ударили под дых, он открыл рот, чтобы поставить наглеца на место, но смог лишь беззвучно хватать воздух. Чимин же, довольный произведенным эффектом, звонко рассмеялся и отскочил на безопасное расстояние. — Я вас дразню! — весело крикнул он уже нормальным голосом. — Вы такой серьезный всё время! Расслабьтесь! Мы летим навстречу величайшему открытию в истории! Тэхён сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он списывал собственное замешательство на раздражение и гибридные инстинкты, которые этот несносный Омега постоянно провоцировал своей улыбкой и этим проклятым смехом. — Держитесь протокола, младший научный сотрудник Пак, — холодно процедил он, наконец обретя дар речи и отворачиваясь к экрану. — Там может быть небезопасно. В этот момент в нескольких метрах от них, у огромного панорамного окна, происходила другая сцена. Чон Хосок, юный Омега с широко распахнутыми глазами, стоял, почти вжавшись в огромное панорамное окно, он был бледен и прижимал к груди планшет так, словно это был его единственный якорь в бушующем море запахов космопорта. Его взгляд был прикован к голографической проекции Земли — такой спокойной, голубой и... пустой. Рядом с ним стоял Чон Чонгук. В отличие от хрупкого Хосока, Чонгук был сложен так, что его легко можно было принять за Альфу. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на толпу с ленивым, оценивающим прищуром, он был живым опровержением всех стереотипов о слабых Омегах. — Ты только посмотри на это, Хоби, — тихо сказал Чонгук, кивая в сторону проекции, его голос был низким и уверенным. — Они даже не знают, что такое течка, не знают запаха истинной пары. Как... как они вообще понимают, кто им нравится? Хосок вздрогнул от звука его голоса и с трудом оторвал взгляд от Земли. Он посмотрел на своего друга (или кем там приходился ему этот несносный Альфа в теле Омеги) снизу вверх. — Может... может быть, им это и не нужно? — прошептал он, в его голосе звучала надежда. — Может быть, им достаточно просто... быть? И их не судят за то, кем они родились? Чонгук усмехнулся, услышав эту робкую надежду, и не удержавшись от легкой провокации, резко наклонился к самому уху Хосока и низким голосом, от которого у любого Омеги побежали бы мурашки, произнес: — А может, они просто не знают, от чего отказываются? Не знают, каково это — найти свою истинную пару? Хосок ахнул и отшатнулся, щеки вспыхнули ярким румянцем. Он ударил Чонгука по плечу планшетом. — П-перестань! Ты издеваешься на до мной! Чонгук лишь громко рассмеялся — этот звук привлек несколько недовольных взглядов от проходящих мимо Альф. — Я не издеваюсь, я тебя проверяю на прочность, ты слишком напряжен. Расслабься, мы летим на планету, где никто не будет пялиться на нас из-за нашей связи…, — он игриво подмигнул, — … или её отсутствия. Хосок снова посмотрел на голограмму Земли, но теперь в его глазах, помимо страха, зажегся огонек любопытства.

***

Земля. Сеул

Мин Юнги ненавидел понедельники, а еще больше он ненавидел свою работу в «Мегабайт и Сыновья», куда его занесло после того, как его стартап прогорел. Название компании звучало так, будто её основали в 19 веке, но на деле это был один из крупнейших IT-холдингов Азии, и именно его правительство Кореи выбрало для технической поддержки первого контакта. Он сидел за своим столом в ситуационном центре, который больше напоминал декорации к дешевому фантастическому фильму, и пытался заставить работать код для синхронного перевода. Программа, написанная каким-то «гением» из головного офиса, упорно переводила инопланетный язык как «твоя мама — картошка». — Да чтоб тебя... — пробормотал он, откидываясь на спинку кресла. В комнату ворвался его начальник, господин Ким. Он был взвинчен до предела, а его идеально выглаженный галстук съехал набок. — Юнги! Ты здесь? Они уже на орбите! Шаттл приземлится через сорок минут! Ты починил переводчик? — Я починил то, что было написано на коленке, — холодно ответил Юнги, не отрывая взгляда от монитора. — Но если их грамматика хоть немного отличается от нашей, мы все равно услышим про картошку. Господин Ким схватился за голову. — Это катастрофа! Мы не можем приветствовать послов новой планеты фразой «Приветствуем вас, картошка-мать»! — Почему нет? — Юнги пожал плечами. — Звучит дружелюбно и по-домашнему. Может, это их расслабит или они подумают, что мы их боимся, и не станут использовать своё инновационное уничтожающее-всё-на-своём-пути оружие. Господин Ким побледнел еще сильнее (хотя казалось, дальше некуда) и посмотрел на него как на сумасшедшего. — Оружие? Юнги, ты... ты думаешь, у них есть оружие? — А вы бы полетели на чужую планету без возможности защитить себя? — логично парировал Юнги. — Я бы взял как минимум бластер и набор для разделки инопланетных туш. Господин Ким издал звук, похожий на писк умирающей мыши, и выбежал из комнаты. Юнги же, оставшись один, снял очки и потер переносицу. Он был Бетой. Единственным типом людей на всей Земле, на которой люди даже не знали, что они Беты, не знали, что такое течка или инстинкт доминирования. Для них все эти Альфы и Омеги были просто выдумкой. На главном экране шла прямая трансляция с космодрома — огромный шаттл опустился. «...неизвестный корабль успешно приземлился. По нашим данным...» Дверь снова распахнулась, чуть не слетев с петель, вбежал господин Ким, размахивая планшетом. — Они вышли! Они... они просто открыли люк! Идут к трапу! И... и... Он ткнул дрожащим пальцем в планшет. — Вас выбрали! Вас, Юнги! Вы в первой тройке встречающих! Если через полчаса они не нападут с инновационным уничтожающим-всё-на-своём-пути оружием, вы должны будете пожать им руки или что там у них! Юнги медленно повернулся в кресле и уставился на начальника с абсолютно непроницаемым лицом. — Вы сейчас серьезно? Вы хотите, чтобы я пошел туда? К инопланетянам? После того, как я только что рассуждал про разделку туш? — Вы же сами сказали! Про дружелюбие! Про картошку! Вы — наш лучший специалист! Идите же! Юнги посмотрел на экран, где четыре высокие, идеально сложенные фигуры спускались по трапу. Он вздохнул, встал и начал закатывать рукава своей помятой рубашки. — Ладно. Надеюсь, у них есть чувство юмора, иначе я стану первым человеком в истории, которого убьют за шутку про картошку-мать.