Не вместе

Вечер пятницы был в самом разгаре. Очередная гонка уже послезавтра. Практика прошла очень удачно для него. Вот только его сокомандник послал его в очередной раз. Почему? Этот вопрос он задавал себе не раз и не два. Уже на протяжении долгого времени. Они... Они были больше, чем друзья. Намного больше. Они были друг для друга всем. Но сейчас уже не было их. Была лишь победа. Одна. Для одного. Но когда-то они делили победы на двоих. Он крепко сжал кулаки. Так не может продолжаться! Но продолжалось. Непрошенные слезы грозили политься из глаз. Нико нервно дёрнул головой и подал губы. Нет. Никто и никогда не должен был видеть. Судорожный всхлип. Нет. Ни за что и никогда. Он уже доверился. Льюис... Это имя значило для Нико... Что оно значило? Ещё недавно оно было всем... Грустная улыбка заиграла на губах Росберга. Да, были времена. Когда либо он, либо Льюис бегали друг к другу в номера. Они отчаянно пытались шифроваться, но их поймали. Кто ж знал, что Алонсо любит гулять вечерами... Вскоре, об их отношениях знали уже все пилоты, но хранили молчание. Они были уже не первые, вспомнить, хотя бы, Феттеля с Уэббером. Но, естественно, подколов было не избежать. Счастливые года. На время зимнего перерыва Нико сбегал к Льюису в дом. Это было их время. С утра они вместе тренировались, потом готовили вместе завтрак, потом занимались делами в кабинете Льюиса. После этого они готовили вместе обед, затем шли гулять. Совместная вечерняя тренировка. Ужин в ресторане за столиком в дальнем углу ресторана, только для них двоих. Жаркие ночи. Все вместе. Всегда. Конечно, в их отношениях был разлад, но раньше он был незначителен. Никто не замечал этой пропасти. Они строили мост. Но в какой-то момент пропасть стала слишком велика, и они больше не могут строить мост. Они не дотягиваются. Не находят общий язык. Стук в дверь прервал его мысли. Кто это мог быть? Нико не торопился открывать. Не хотел. Но стук настойчиво повторился. Быстрыми, широкими шагами он подошёл к двери и одним резким движением распахнул её. - Хэмилтон? Чего тебе? - сейчас голубые глаза Нико могли будто заморозить Льюиса. - Хочу кое-что разъяснить. Неужели, даже не соизволил пустить? - насмешливо приподнял бровь британец. - А стоит? - Нико... - холодная маска Льюиса лишь миг спала с него, но тут же вернулась, - это тяжёлый разговор. Росберг молча прошел в глубь полумрака номера. Хэмилтон проследовал за ним, закрыв за собой дверь. - Что ты хотел? - голос Нико был также безэмоционален. - Поговорить, - также безэмоционально ответил британец. - Говори, - Росберг подошёл к открытому окну. Огни ночного города, тёплый воздух, радостный смех и громкие разговоры. В городе летняя ночь очень редко бывает тихой. Господи, а ведь в этой суматохе он совсем забыл, что уже самый разгар лета... Скоро перерыв. Долгожданный глоток свежего воздуха, свободы, отдыха. - В этом году мы оба боремся за чемпионство... - медленно начал Льюис, вырывая немца из мыслей. - Я в курсе. - Наши отношения... - Их нет, - отрезал Нико, - знаешь, вопреки тому, что у нас с Феттелем весьма... странные взаимоотношения, он меня предупреждал. Предупреждал о том, что Формула 1 - это не место чувствам. Он прав, - Росберг медленно повернулся, - мы их разрушили. Не могу сказать, что виноват только ты... Хотя, наверное, твои действия и были порой... Вызывающими, но я тоже виноват. Мы были близки, я, признаюсь, надеялся на наше счастливое будущее, но... Пожалуй, это не для нас.... По мере этого монолога, Хэмилтон все больше и больше злился, и хотя этого особо не было видно, Нико знал, видел, понимал. За эти несколько лет в команде, в отношениях, Росберг научился этому. Он знал о Льюисе все, и даже больше. - Нико... - Не спорь. Я знаю, что тебе это уже не надо. Тебе просто обидно, не правда ли? - немец нервно хохотнул, - это уже не отношения, а... Знаешь, наверное, стоило сделать это раньше, когда мы могли расстаться на более-менее хорошей ноте. Теперь же что имеем, то имеем. В ответ - тишина. Два гонщика. Две судьбы. Одна команда. Одна победа. Глаза в глаза. Голубые и карие. Сейчас они смотрели друг на друга холодно, хотя когда-то с теплотой. Он уйдет. Сейчас. Навсегда. Бесповоротно. Тяжёлый вздох Льюиса. Он развернулся и широкими шагами направился к выходу из номера, но перед тем как закончить этот разговор, он остановился перед самым выходом, развернулся и посмотрел Нико в глаза: - Я... Не смотря на все, помни, Нико. Я... Я буду тебя любить. Пусть и на расстоянии. Пусть и не рядом, не вместе. Ты прав. Здесь, в Формуле, нет места таким чувствам.... - маска холода слетела с лица британца, обнажая все то, что он так старательно прятал. Боль. Тихую. Но от этого лишь более страшная. - Лу... Я тоже тебя люблю, - тихо ответил ему Нико. На мгновение Хэмилтон замер. Лишь на мгновение. Затем вышел из номера. С того вечера ни Льюис, ни Нико не сказали друг другу ни слова, кроме каких-то командных моментов, хотя команды уже не было.