After us…

Чан просыпается в уже знакомой и родной квартире. Из-за двери слышны звуки посуды и воды. Потянувшись, он встает с кровати, плетясь на кухню, где судя по всему и находится его любимый. Зайдя в комнату, его встречает тихая музыка и альфа, который плавно пританцовывает под мелодию. — Доброе утро — шепчет Чан, обнимая старшего сзади. — Доброе утро, милый — голос альфы все еще немного хриплый ото сна, от чего по спине младшего пробегают мурашки — Выспался?  Омега лишь кивает, прижимаясь щекой к широкой спине. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется альфа, переворачивая куриную грудку на сковородке — Легче?  — Все еще хочу тебя — шепчет Чан все еще находясь под легким послевкусием течки. На это альфа лишь усмехается и выключая плиту, разворачивается к младшему. — Да? Мой малыш до сих пор отчаянный? — его руки обвивают тело младшего, и Ёнхун проводит носом по шее омеги. — Мгм — тихонько выдыхает Чан, прижимаясь к любимому ближе — Пожалуйста, альфа… — хнычет он, обхватывая шею альфы руками. Ёнхён думает не долго. Одного маленького «пожалуйста» хватает, чтобы потерять контроль. Альфа быстро подхватывает младшего на руки, и осторожно несет в комнату. — Мой ананасовый малыш — голос понижается от возбуждения, и близости любимого омеги.  — Твой — мягко улыбается Чан, зарываясь пальцами в волосы Ёнхёна.  — Я тебя сожру когда-нибудь — рычит альфа, кладя свою ношу на кровати и задирая футболку. Когда кожа достаточно оголина, он мягко кусает бок. — Ай! — вскрикивает Чан — Больно вообще-то! Старший лишь качает головой, снова слегка прикусывая чужую кожу. Руки перемещаются на бедра, плавно стягивая белье. — Господи, как же ты пахнешь… — альфа зарывается носом чуть выше лобка, оставляя ряд нежных поцелуев и заставляя омегу скулить, прося большего.  Шаловливые пальцы мягко дразнят чувствительный вход, едва проникая внутрь. Спина Чана выгибается он таких ласк, и громкий стон срывается с губ. — Не дразни — надрывно просит младший, пытаясь сильнее насадиться на чужой палец — Прошу, хён… Ёнхён рычит, и с силой проталкивает палец глубже, сразу же добавляя второй. — Здесь так просторно, так влажно — пошло шепчет он, растягивая омегу сильнее на манер «ножниц» — Вот так… Покажи мне какой ты грязный мальчик. Расслабь дырочку, малыш. Дай мне растянуть тебя до предела.  — Я вырву тебе язык, Хён… — хнычет Чан. Его уши горят от смущения и грязных разговоров альфы. Они делают это не впервые, и омегу это до безумия возбуждает, но стыд до сих пор иногда пробирает. Тот в ответ лишь смеется, мягко проходясь пальцами по простате. Громкий стон срывается с губ омеги. — Прекрати мучать… Пожалуйста…  — Как сегодня хочет моя прелесть? — нежно шепчет Ёнхён, целуя шею парня под собой. — Гр-Грубо… Прошу… Пожалуйста, будь груб — Чан продолжает хныкать, а голова инстинктивно откидывается, открывая больше кожи для поцелуев. Альфа рычит, разрывая футболку, оголяя подтянутое тело. — Это уже четвертая за месяц — ноет младший, с укором глядя на Ёнхёна. — Ты сам просил грубости, любовь моя. Я лишь исполняю то, что ты просил — хрипло смеется альфа, припадая губами к груди Чана. Кожа слегка соленая от пота, когда Ёнхён нежно проводит языком по мышцам, а зубы смыкаются на соске.  Омега вскрикивает, путая пальцы в волосах любимого. Ему не дают времени на возражение и в следующую секунду альфа грубо захватывает его бёдра, разворачивая его на живот. Спина выгибается дугой, дыхание сбивается, а простыни мнутся в кулаках. Чан скулит, едва успевая втянуть воздух, как чувствует, как горячее, плотное тело прижимается сзади, и знакомое давление появляется у входа. — Расслабься… — рычит Ёнхён, медленно вжимаясь внутрь, проталкиваясь до конца, заставляя Чана вскрикнуть от боли, смешанной с кайфом. Омега едва сдерживает стон, задыхаясь: — Хён… ещё… — Жадный, — фыркает альфа, начиная двигаться. Резко, глубоко. Ритм жесткий, как и просил Чан. Каждое движение выбивает воздух из груди, каждое столкновение заставляет омегу терять связь с реальностью. Только чувствовать. Только принимать. Ёнхён рычит сквозь зубы, нависая над любимым. Одна рука сжимает бедро, вторая прижимает Чана к постели, слегка натягивая волосы. В комнате слышны только шлепки тел и стоны, срывающиеся с губ обоих и другие влажные звуки. От них уши Чана краснеют, но ему слишком хорошо, чтобы думать о чем-то, кроме члена внутри. — Мой… мой малыш… весь мой… — сквозь стон шепчет альфа, опускаясь, чтобы оставить поцелуй на лопатке омеги. — Твой… Только твой… — хрипит Чан, теряя голос от криков — Прошу… Прошу… Хочу кончить. Разрядка накрывает неожиданно. Альфа зарывается зубами в шею омеги, чуть прикусывая, не до метки, но чтобы оставить след. Чан вскрикивает, содрогаясь от оргазма, и тело тут же обмякает. Ёнхён продолжает двигаться вскоре кончая и замирает, тяжело дыша, всё ещё внутри. Тепло разливается внутри Чана, и тот судорожно цепляется за руку альфы, лежащую рядом, не давая тому отодвинуться. Он опускается на кровать, нежно прижимая младшего к себе. Нос Ёнхёна мягко утыкается за ухо, и он оставляет там несколько поцелуев. Чан тихонько хихикает от щекочущих ощущений, но не отстраняется. — Я люблю тебя — шепчет альфа, целуя висок — Так сильно люблю…  Сердце Чана сжимается от нежности и ласки, и он разворачивается лицом к любимому. — Я тоже тебя люблю — так же мягко отвечает он, обхватывая ладонью щеку альфы.  Телефон Ёнхёна вибрирует где-то на прикроватной тумбочке, вырывая их из мира нежности. Альфа тянется к устройству с тяжелым вздохом и кряхтением. На экране горит СМС от его знакомого, с идеей для нового видео. — Подожди секунду, хорошо? Я сейчас вернусь — Ёнхён оставляет нежный поцелуй на лбу омеги и вылазит из кровати. От внезапной пустоты и холода Чан хныкает, но не сопротивляется, зная, что его альфа скоро вернется. Старший уходит в туалет, звоня кому-то. Тихий бубнеж и обрывки фраз долетают до младшего из-за закрытой двери. Не проходит и пяти минут, как любимый возвращается. — Все хорошо? — интересуется Чан, когда Ёнхён снова ложиться рядом. — Да, милый, все хорошо. Мы договорились встретиться через пару дней и лично все обговорить — улыбается альфа, затягивая младшего в объятия — Кстати, помнишь мы говорили о поездке в Австралию? — внезапно говорит Ёнхён. — Ну да, а что с ней? — напряженно спрашивает Чан, боясь, что планы поменялись. — Ничего такого, просто хотел уже билеты смотреть, и мне нужно знать, когда у тебя выходные — потягиваясь отвечает альфа, все еще сжимая младшего в объятиях. — Ну… Сейчас у нас идет месяц перерыва перед релизом альбома, так что… Я пока относительно свободен — с улыбкой, Чан прижимается ближе, утыкаясь холодным носом в шею старшего. — Ты замерз что-ли? — Ёнхён отстраняется, чувствуя прохладу чужого тела. — Немного прохладно — признается Чан. Альфа снова встает с кровати, натягивая домашние штаны. — Ты куда? — обижено ноет омега, протягивая руки, чтобы старший вернулся. — Сейчас приду — улыбается Ёнхён, умиляясь поведению младшего — Только чай тебе принесу, отогревать буду. — Объятиями лучше отогревай. Мне без тебя еще холоднее станет — продолжает ныть Чан, приподнимая край одеяла в приглашении. — Я скоро — дверь щелкает проглатывая тихую усмешку. Омега улыбается… Широко, искренне. Забитые ото сна мышцы отчаянно нуждаются в растяжке и Чан не отказывает себе в удовольствии хорошенько потянуться, занимая собой почти все пространство кровати. Руки сами раскидываются в стороны, придавая телу форму звезды. Такие дни Чан любит больше всего… Ленивые, когда не нужно никуда спешить и планы заброшены куда-то в конец месяца. Их дни… Дверь открывается с тихим скрипом (Чан давним давно просил альфу смазать петли, но кто бы слушал) и в комнату неуклюже вваливается Ёнхён. В его руках две кружки от которых вверх тянется струйка пара, а в зубах пакет печенья. Видя эту картину омега не сдерживает смеха, но помогать не торопится. Обойдется. Ёнхён выплевывает пачку и осуждающе смотрит на младшего. — Помочь не хочешь? Если я разолью… — Вытирать сам будешь — перебивает его Чан, но все же сжалившись над альфой забирает у того одну кружку. — Вредина — бурчит старшый, ставя свою любимую чашку на прикроватную тумбочку — Как ты можешь быть таким злым? Я о тебе забочусь тут, ублажаю, а ты — его наиграно гневную тираду снова прерывают, но на этого раз легким чмоком в губы. — За это я тебя и люблю — улыбается Чан — Но больше за твой член — он не может удержаться от подкола и прячет надменную ухмылку в кружке — Кстати, на счет поездки… Лучше дату сейчас запланировать, чтоб я еще у Джупа отпросился — тема сменяется быстро, хотя Чан и не уверен что его слышат, ибо его суженый слишком занят попыткой притянуть пачку печенья с края кровати ногой. — А? — рассеянно спрашивает альфа, успешно «добыв» лакомство. — За поездку говорю. Даты нужно бронировать заранее. Отдых или нет, я не могу без разрешения ехать — Чан тоже тянется к сладости. — Гребаный контракт. Это уже рабство какое-то — возмущению Ёнхёна нет придела. Он уже давно не подвязан такими стандартами, но его бесит мысль об упрашивании Джупа. — Как есть… — Чан тяжело вздыхает и откусывает кусочек печенья, заботливо подставляя кружку под низ, чтобы его любимому потом не пришлось спать на крошках. — Родителям говорить будешь? — а вот Ёнхён напротив, не особо беспокоится о состоянии постели. Будь это его лицо или волосы - это одно, но жилище - другое. Тут действуют свои правила, то бишь никаких правил. Так что он щедро сыпит крошками на одеяло, лениво сбрасывая их на пол. — Не знаю стоит ли. Они наверняка сразу готовиться начнут. Еды накупят и их любимое «ой, да останьтесь у нас, чего деньги на отель тратить?» — Ага, и я снова буду слушать «съешь еще немного, Хённи. И так исхудал» — фыркает альфа, вспоминая прошлую их поездку в Австралию. — Но ведь ты и правда почти ничего не ешь. Вернее сказать никогда ничего не доедаешь. Постоянно приходится плесень с тарелок счищать — бурчит под нос младший, чувствуя как от чая действительно становится теплее. — Я просто не успеваю. Кто ж виноват что график иногда слишком плотный? — парирует Ёнхён, отпивая свой чай. — Мгм… Конечно. Пройди курсы тайм менеджмента — цокает Чан, оставляя свою чашку на тумбочку, чтобы прижаться к телу любимого. Рука альфы неосознанно обхватывает плечи младшего, притягивая ближе. — Обязательно. Потом. Как-нибудь.