Проникновение

Рейна проснулась от того, что ее желали. Под утро грудь Ашриэля вздымалась сильнее и чаще, его дыхание настойчиво щекотало пробор. И запах — от него пахло просто оглушительно: молодостью, любовью, истинностью. Не открывая глаз, Рейна поцеловала оливково-зеленую кожу на шее, на ключице. И поползла рукой по мягким, расслабленным кубикам пресса, по щекочущим пальцы кучеряшкам, пока не нашла и не убедилась. Желает. Огромный член Горака уже давно тыкался ей в поясницу, но дыхание в затылок было спокойным и мерным. Огромная лапища провела по телу поверх рубашки, раз, другой, огладила грудь, безошибочно нашла сосок и прижала. Искорки неги пробежали по телу, Рейна прогнулась в пояснице, потерлась. Подняла подол ровно настолько, чтобы не было видно чешуи, слегка отставила бедро. Орк понял все без слов. Придержав рукой, встроил огромную мясную дубинку меж ее ножек, где было мокро еще с вечера. Неспешно двинулся, сжатый нежными бедрами. Рейна застонала. Ашриэль поймал этот стон губами, заглушил, проглотил. Целовались долго и жадно. Маленькая ладошка ритмично двигалась на члене Ашриэля, то спускаясь глубоко вниз, щекоча подобравшиеся яйца, то дразня головку. — Хочешь в рот? Рейна торопливо, молча кивнула. Ее истинный подтянулся на локтях, гибко выкручиваясь из штанов, и откинулся навзничь. Она встала над ним на четвереньки, поймала рукой небольшой, ровный зеленый член с округлой розовой головкой и накрыла его губами. Горак был сзади. Он шумно дышал, борода щекотала поясницу. Потом поцеловал каждую ягодичку взасос, оставляя свежие бордовые следы взамен тех, что уже подвыцвели. Провел языком по ложбинке и спустился к дырочке. Он любил это делать. Тьен не любила. Она всякий раз едва касалась задницы Рейны, делала пару торопливых движений языком и поспешно вталкивала пальцы. Рейна не видела, но ей все время казалось, что наставница делает это отвернувшись и думая что-то вроде «Поскорее бы это закончилось». Сама Тьен редко возбуждалась и еще реже кончала с ней. Впрочем, однажды Рейна нашла посреди ее книг подборку гравюр с изображениями дроу, совокупляющихся с эльфийкой: воин насаживал на огромный синий член, гаремник старательно отлизывал, его собственный член был в руке собрата. Ашриэль появился в жизни Рейны очень вовремя. И Горак. Его язык ебал задницу Рейны старательно и прилежно. Орк дышал шумно, постанывал и старался втолкнуться как можно глубже и сделать как можно более влажно. Рейна затылком, спиной, всем телом ощущала, насколько ему вкусно. А главное, орк не задирал ее рубашку выше, чем было допустимо, и не трогал чешую на боках. Рейна выпустила изо рта член Ашриэля. — Я хочу кончить. Они целовали ее в губы оба. Ашриэлю нравилось целоваться, Горак сходил с ума от вкуса спермы — в ней ли, на ее ли губах. Потом истинный переместился назад. Рейна давно перестала стыдиться того, как он восхищенно изучает ее. Только бы не смотрел на проклятую чешую. Она прогнулась в спине, вталкивая в задницу два собственных пальца. — Красиво? — Очень! — откликнулся истинный. И добавил еще два. Сначала один, потом второй — он всегда был нежен, даже тогда, когда в этом уже не было потребности. Пальцы сменились членом. Очень аккуратно. Предельно предупредительно. Ненаследный принц, сын ненаследного принца, но манеры, как говорили в Тэйнвельде, под корнями не зароешь. И опыт, конечно. Странное дело, теперь Рейне было абсолютно безразлично, скольких девок Ашриэль перетрахал по борделям. Иногда они брали себе какую-нибудь. Рейна любила смотреть, как ее истинному сосут — точнее, как чужой рот давится его членом, а горло набухает и вспучивается. Еще она любила смотреть, как огромный член Горака вспахивает девкино нутро и что бывает с ним после — с нутром, конечно, не с членом. С члена можно было разве что слизать тягучее, белое и вернуть это орку в рот. Иногда она вводила внутрь разъебанной дырки свою узкую кисть и чувствовала затихающую пульсацию. Иногда она трахала шлюхино лицо. Главное — чтобы никто не видел чешую. И самое главное — ей надо было оставаться девственницей. Никакого проникновения. Даже с истинным. Иначе дракон в ней проснется и спалит всех. Дракон, чтоб его. Она сбилась с ритма от досады, но Ашриэль помог. И Горак помог. Теперь она лежала на его лице, Горак сосал ей, ритмично трахая языком, а член истинного наращивал темп в заднице. Ашриэль красиво кончал. Сильные мышцы живота подбирались, напрягалась подтянутая задница, пальцы сжимались на ее попке, и она слышала долгий, протяжный стон. — Любимая моя… истинная моя… милая Рейна… Его сперма из ее растраханной дырки текла на лицо Горака. Рейна представила это и сильнее насадилась на орочий рот. — Да, моя сладкая… Ашриэль дышал ей в затылок, нежно дрочил сосочки. Ее собственная ладошка, не смыкаясь, трудилась на члене Горака. Жаркая нарастающая пульсация наконец стала нестерпимой, и Рейна закричала. По чешуйкам, тщательно скрытым плотным полотном рубахи, пробежала короткая искра — и погасла. Потом она смотрела, как Ашриэль отсасывает Гораку — точнее, как пытается это сделать, потому что вобрать в рот огромную орочью колбасу было нереально, разве только лизать головку или засасывать ее край, помогая себе парой рукой. Потом они делили его сперму на троих. Потом Ашриэль вылизал ее, и она кончила еще раз, мягче и дольше. Потом они уснули снова. Перед тем, как отключиться — как всегда, как правильно, носом в грудь любимого и полностью защищенная сзади, она подумала: интересно, а как это: проникновение? Настоящее, как на рисунках Тьен. То самое, от которого бывают дети. Мощное ощущение, от которого может проснуться дракон. Может быть, когда-то она это узнает.