Вечное сахарное счастье

Предисловие

Рассказ этот написан мной в порыве редкого настроения и вдохновения. Все что будет написано далее не является мнением автора, не является отображением мыслей и психического состояния автора. Читать людям с окрепшей психикой, то есть строго 18+. Данное художественное произведение содержит: описание эмоционально-абьюзивных отношений, патологической зависимости и механизмов травматической привязанности, деструктивные паттерны мышления, включая дисморфические расстройства, суицидальные идеации и подробное описание самоповреждающего поведения, высокую концентрацию психологического дискомфорта и лингвистику телесного отчуждения. Этот рассказ будет существовать в 2 версиях: русский оригинальный и английский перевод. «В каждой девушке существует и вечно живет ее маленькая версия, которая хочет быть любимой. Откуда же будет черпаться любовь – это уже другой вопрос.» *** Всю свою жизнь я жила только ради любви. Ради этого чувства полноценности, которое оно мне давало, ради всего того тепла, которое наполняло мое нутро: от самых кончиков пальцев до моего медленно бьющегося сердца. Когда я любила, я чувствовала себя живой. Ничто не могло сделать меня счастливой, как любовь. И сейчас, пока лежала на кафельной плитке пола в ванной, протирала бурый и фиолетовый космос на моих ногах, я была счастлива. В сущности, я даже и не знаю, почему мне было так радостно. Но я знала, что это все от любви. От любви к Нему. И мне не хотелось лишаться этого чувства. Я хотела нежиться, купаться в нем как под лучами солнца в холодной комнате, остаться навечно в этой неге сахарного счастья. Без Него не может быть этого чувства, не может существовать этого мира. Вся моя жизнь шла к тому, чтобы встретить Его и чтобы любить Его. Ватными ногами, уцепившись за холодную раковину, как за льдину после крушения Титаника, поднялась и посмотрела в зеркало. Оно было моим самым заклятым врагом, потому как в нем видела себя. А я была ужасна, настолько некрасивой, что жалко было смотреть. Эти волосы, облепившие волнами мое безобразное лицо, добавляли ему контур как на детской раскраске, эти распухшие от слез рыбьи глаза, губы вечно кровоточащие, серость и фиолетовость под глазами, как продолжение космоса, блеклость веснушек и лица. Если бы было можно, взяла бы школьный ластик и терла, терла бы, терла бы…. Пока мой кривой нос не отвалился бы, пока глазные яблоки бы не впали во внутрь черепа, пока подбородок не сточился бы, а ошметки кожи, как бумага, падали во все стороны. И я бы делала это до тех пор, пока бы на моем лице осталось полное ничего. Мне Он говорил, что я похожа на хорька. Когда Он брал меня на руки, прижимая к себе, как куклу, мои руки и ноги болтались, потому что мне ничего не хотелось, кроме того, чтобы держал меня так всегда. Я считала Его таким сильным, раз смог поднять меня, такую закостенелую, будто вытащил соринку из глаза. И сейчас, пока я пытаюсь держаться за край белой ракушки, понимаю, насколько я была непосильной, насколько сильно мои конечности тянули вниз и Его и меня, что мне стало так жалко Его. Бедный мой, Ты наверняка прикладывал так много сил, атлантом держал одну только меня… Дотянулась до крана, чтобы открыть ледяной водопад и смыть с себя себя. Неконтролируемый тик заставлял меня заикаться, хотя я ничего и не хотела говорить. Плеща в себя освежающий поток, мне становилось хоть немного, но легче. Держать себя все также было непросто и желание вернуться на пол, на нагретое мною же место, манило и тянуло вниз, но казалось, будто прошло много времени и следовало бы вернуться. Выходить из ванны мне было также трудно, как до нее и добраться, хоть мою квартиру можно было обойти в 2 счёта. Я села на кухне, взяла остывший чай и, смотря в окно, начала думать. Думала много и постоянно, ни минуты не проходило чтобы не размышляла о чем-то или о ком-то. Интересно, а чем Он сейчас занят? –Должно быть, на работе. А Он видел, что я писала ему? - Наверно. Не буду Ему мешать. А все-таки Он же ведь меня любит, тогда почему не написал? - Возможно у Него такой завал, очень занят. А вдруг Он там с другой? – Нет, нет, такого быть не может. Он же ведь говорил, что только меня любит. Меня одну и никого больше. Эти вопросы и ответы ворочались в моей голове каждую минуту. Маленькая мысль возникала в моем сознании и кометой неслась, порождая еще больше таких же вопросов и ответов. Казалось, будто я нахожусь в замкнутой паутине, а маленькие паучки бегут туда и сюда быстро-быстро и хаотично. Маленькая бабочка-вопрос попадает в нее, и все эти жители сбегаются посмотреть на свою добычу, распробовать, раскусить… И тут же она начинает биться и вырываться: «нет, нет, это все неправда!» - и иногда у нее даже получается от них освободиться. Сил заниматься хоть чем-то у меня совсем не было. В состоянии бесформенной массы мне хотелось растечься по стулу, воском или все же грязью, течь по его ножкам, чтобы затем оказаться на полу и стать лужей. А ведь сейчас только утро, и мне нужно как-то прожить этот день. Проживать буду под тиканье часов из гостиной, под маленькие летающие в воздухе пылинки, под вечный голос в голове, задающий и сам же отвечающий на вопросы. Все это будет происходить пока я не услышу шаги возле двери, пока ключ не повернется в скважине, и тогда придет Он. Тогда и время будет течь быстрее, и пылинки станут звездами и все внутри будет трепетать, паучки разбегутся, и бабочки будут летать в радостном танце. А я снова буду в крепости Его рук, все такой же слабой и беззащитной. Я не буду грязью, а буду тягучей карамелью или рассыпчатым сахаром, готовая раствориться в тепле Его тела, течь сквозь пальцы, ласкать своей сладостью каждый уголочек души. Ничего в этот момент не будет существовать, только Он. И я. Только я совсем забыла о том, что Он ушел.