Открой дверь

Together in death (woah-oh) Won't you die tonight for love? Baby, join me in death Won't you die? Baby, join me in death.

***

На дворе стоял обычный день. Солнце адски слепило в глаза, хоть плачь. Спасибо, что Лерой успокоил всю шарашкину контору с признаками, и эмо-бой более не требовал держать шторы открытыми! Зло думал, что свет на него плохо влияет, так что старался меньше подходить к окнам. Конечно, он не был глупым и знал, что это работает не так, но глазам уж точно не было хорошо от такой яркости. Иногда он удивлялся, как Света могла спокойно смотреть на солнечные лучи, лишь изредка жмурясь. Неужели для смертных это норма? Азриэль сидел на кухне, лениво жуя яблоко. Он не чувствовал вкуса человеческой еды и на деле питался душами, но так, с чем-то во рту, ему легче думалось. Свет падал на его одежду, но не задевал лицо: он специально сел так, чтобы тень от стен падала на глаза. Было тепло и хорошо одновременно. В голове всплывали разные мысли о том, да о сём, и резко перед глазами всплыл образ Лероя. Злу было всегда интересно, что тот делает в то время, пока Свете ничего не угрожает. Развлекается в своём замке? Или, может, на серьёзе смиренно сидит на жёстком деревянном полу и ждёт чего-то? А может, просто пялится в стену, как психопат? Демон кинул короткий взгляд на конфеты, стоящие в стеклянной вазочке посередине стола. На большое удивление для самого беса, он помнил, что Лерой, будучи человеком, просто обожал есть сладости. Преимущественно конфеты. Всякие разные – от карамельных до ирисок. Немного потупившись, он схватил сосуд и пошёл к кладовке, к которой был привязан дух. Вот, дойдя до двери, в мозгу что-то щёлкнуло: он же тоже не чувствует вкуса, смысл был нести вкусности с собой? Но отступать было некуда. Он знал, что Лерой уже давно услышал стук его ботинок на высокой платформе. В этом доме звук разносился громко и раздражающе, так что Азриэль медленно приоткрыл дверь, переступая черту между коридором и кладовкой. — Чего пришёл? — спросил Лерой в своей привычной манере: холодно, ровно, без капли интереса. Он стоял рядом с какой-то полкой, заваленной одеждой и прочим хламом, облокотившись на неё. Когтистая лапа находилась около подбородка духа, словно он задумался о действиях Зла. — Уходи. Всё в порядке. Тебе нет нужды приходить, если Свете не угрожает опасность. — Ну уж нет. Знаешь, я хотел спросить, а вот ты больше какие конфеты любишь? Шоколадные, карамельные, иные? — Азриэль старался говорить буднично. Лерой по началу очень удивился. Его лицо выражало недоумевание, а одна бровь приподнялась вверх, как бы в вопросе "Что?". Гримаса Зла же не выражала ничего. Интерес, грусть, радость - это всё не про него, даже если демоны эмоциональны. — Зачем ты спрашиваешь? Ты и так знаешь ответ: я не ем человеческую еду. Почему ты принёс эту чашу? — Лерой зашевелился на месте, тыкая длинным чёрным длинным пальцем на предмет, находящийся в руках Зла. Дух не смотрел на него как на дурака или что-то в этом роде. Нет. Скорее он не понимал, к чему вёл этот нелогичный диалог, и это его раздражало, хотя он и не мог этого показать. — А, это? Я бы хотел поесть их с тобой. Я знаю, что ты не чувствуешь вкус, и все дела, но пойми, что я такой же. — он ступил ближе к Лерою. — Наверное, я могу показаться полным идиотом, но мне не нравится находиться в других комнатах, кроме зала, а там Света со своим ручным псом смотрят Губку Боба в сотый раз. Бесит. Наступила тишина. Существа просто смотрели друг на друга, как Лерой резко рассмеялся. Глухо, гортанно, будто прокашлялся. Глаза Зла расширились, и он отвёл взгляд, чувствуя некую неловкость. — Это не повод приходить ко мне. Я тебе не друг, — немного ухмыльнулся Лерой. Он редко позволяет себе эмоции, ведь его задача заключается в одном: Защитить-Свету-и-дом, словно он робот с определённой целью. Всё остальное просто лишний шум. — Ничего смешного! Неужели тебе не одиноко здесь, в кладовке? — Азриэль немного вспылил, переводя взгляд прямо на духа. Второй смотрел невозмутимо, будто ничего сейчас не произошло. — Азриэль, я не могу чувствовать одиночество, страх, или любовь, например. Тебе это тоже известно. Память отшибло, что ли? Посмотри, сколько у меня пальцев... Лерой выставил перед собой свою мутированную руку и показал один палец. Средний, демонстративно. Зло действительно удивился: Кто мог так раззадорить его? Лерой никогда себя так не вёл. — Я в своём уме. И вообще, не буду я в эти игры играть. Пока. И конфеты забери, — демон оскалился и вручил рогатому в руки всё ту же посудку, полную вкусностей. Стекло звякнуло о когти. Азриэль развернулся и вышел из кладовки, а Лерой не останавливал, ведь он никогда не был из тех, кто просит остаться своих врагов. Дверь закрылась с тихим щелчком, и чулан снова погрузился в полумрак. Конфеты испарились в воздухе. Должно быть, он убрал их куда-то в свой замок, но дух так и не попробует эту еду, потому что она ему ничего не даст. Ни вкуса, ни радости, ни воспоминаний. Просто пустышка с цветной оболочкой. Спустя несколько часов откуда-то из коридора послышались крики. Лерой, как обычно, двинулся к щели подслушать. Вдруг со Светой что-то случилось? Одновременно он и выглянул через узкий проём, смотря на ситуацию. Девушка бегала по дому, крича что-то вроде "Кто сожрал все конфеты?!". В её голосе слышалась неподдельная обида. Видимо, те ириски были последними в доме. Азриэль стоял где-то у двери в гостиную, тихонько посмеиваясь, прикрывая рот ладонью. Света явно была в ярости. Несмотря на весь абсурд ситуации, Лерой даже не улыбнулся. По щелчку пальцев он исчез в своём замке. Блондинка всё равно не будет искать несчастные конфеты в кладовке. Она забудет через час, переключится на что-то другое, а он останется стоять там, в тишине, среди пустых полок. Но духи не могут чувствовать. Не могут грустить, любить, радоваться. Его не волновал этот бред.