О том, как зреет любовь.

Сентябрь выдался тёплым, почти летним. Карасуно готовилась к очередному турниру, когда в дверях спортзала появились знакомые фигуры. Дайчи, Танака, Нишиноя, Асахи и Сугавара — выпускники прошлых лет — пришли навестить своих кохаев. Ямагучи первым заметил их и бросился встречать. Он сиял, как обычно, когда видел семпаев, но в его приветствии появилась та спокойная уверенность, которой не было раньше. — Дайчи-сан! Сугавара-сан! — он поклонился, улыбаясь. — Вы пришли! — Мы не могли пропустить ваш первый серьёзный турнир после нашего выпуска, — улыбнулся Дайчи. — Как дела? Как команда? — Всё хорошо, — ответил Ямагучи. — Мы сильно выросли. Особенно... Он не договорил, потому что в этот момент к ним подошёл Хината. Они не сразу узнали его. Или, точнее, узнали, но не могли поверить. Он был прежним — та же яркая рыжая голова, те же глаза-угли, горящие азартом. Но что-то изменилось. Волосы отросли, мягко обрамляя лицо, убраны назад с одной стороны. Он двигался плавно, без той лихорадочной бешености, которая отличала его на первом курсе. И весь его облик стал другим — спокойным, гармоничным, почти красивым. Даже Сугавара, который всегда видел в Хинате просто младшего задиру, на мгновение замер, рассматривая его. — Хината? — растерянно переспросил Танака. — Это ты? Хината улыбнулся — мягко, без привычного гиперактивного смеха. — Танака-сан! Дайчи-сан! — он подошёл ближе, коротко поклонился каждому. — Вы приехали! Как здорово! — Мы не ожидали увидеть тебя... таким, — проговорил Асахи, всё ещё не веря своим глазам. — Ты красиво выглядишь, — просто сказал Сугавара, и в его голосе не было снисходительности — только искреннее удивление. — Повзрослел. Хината смутился — чуть покраснел, что раньше было невозможно. — Спасибо. Мы все изменились, наверное. — Где Кагеяма? — спросил Дайчи, оглядывая зал. Хината обернулся и крикнул негромко: — Тобио! Подойди! Все семпаи переглянулись. Тобио? Они называли друг друга по именам? При всех? Кагеяма оторвался от разминки, неторопливо подошёл к группе. Он кивнул старшим, без лишней суеты. — Дайчи-сан, Сугавара-сан. Рад вас видеть. Они обменялись парой фраз. Кагеяма держался ровно, без привычной угрюмости, даже спросил у Сугавары о его клубной команде. Хината стоял рядом, спокойно, плечо к плечу с Кагеямой, и они выглядели как единое целое — не два разных человека, а одна пара, сросшаяся привычкой и временем. Потом разговор иссяк, и семпаи отошли в сторону, давая команде продолжить тренировку. Ямагучи пошёл с ними, чтобы показать, как изменился зал, и они остановились у стены. — Они сильно изменились, — тихо сказал Сугавара, глядя, как Кагеяма и Хината отходят к сетке. — Особенно эти двое. — Да, — кивнул Ямагучи. — После того матча с Камомедай, они стали встречаться. Теперь Кагеяма больше не орёт на Хинату. Он заботится о нём. — Как это проявляется? — спросил Дайчи, настороженно. Но ответить ему не успели. В этот момент Хината, подпрыгивая после очередной атаки, неудачно приземлился и упал на колено. Он вскочил быстро, махнул рукой, мол, всё в порядке, и продолжил тренировку. Но Кагеяма, который стоял в десяти метрах, заметил его движение. Он остановил игру, подошёл к Хинате, взял его за руку и сказал: — Стой ровно. Хината замер. Кагеяма присел на корточки перед ним и аккуратно приподнял край шортов на правой ноге. На колене действительно была свежая ссадина — кожа содралась, выступила кровь. Кагеяма посмотрел на неё, нахмурился, но голос его остался абсолютно спокойным. — Шоё, — сказал он, и в этом имени звучала такая мягкость, что стоявшие вдалеке семпаи переглянулись. — Всё-таки содрал. Я же просил быть аккуратнее, пожалуйста. Хината опустил взгляд на свою коленку и виновато улыбнулся. — Прости. Я не заметил. — Конечно, не заметил. Ты никогда не замечаешь, пока не становится больно. — Кагеяма поднялся и положил руку ему на плечо. — Иди обработай. Я сделаю паузу. — Да ладно, Тобио, это мелочь... — Я сказал — иди обработай. И Хината пошёл. Без споров. Без возражений. Только на ходу обернулся и улыбнулся Кагеяме — благодарно, тепло. Семпаи молчали несколько секунд. Потом Танака выдохнул: — Это был Кагеяма? — Да, — тихо сказал Ямагучи. — Я видел, как он называл его по имени. Не «Хината», не «идиот», а «Шоё». И попросил его быть аккуратнее. — Он всегда так теперь говорит, — ответил Ямагучи. — Иногда «идиот» проскальзывает, но это уже привычка. А вот когда он волнуется — называет по имени. И просит. Сугавара смотрел, как Хината возвращается с пластырем на колене, а Кагеяма ждёт его и даже не начинает тренировку, пока тот не встанет в строй. — Когда-то я боялся, что они не выживут вместе, — тихо сказал Сугавара. — Они были слишком разными. Слишком громкими. Слишком сложными. — А теперь они — пара, — добавил Дайчи. — Настоящая. Зрелая. Они оба выросли. Нишиноя хмыкнул и ухмыльнулся: — Кагеяма стал настоящим джентльменом. Смотрит, чтобы его партнёр был в порядке. Уже не огрызается, не нападает. — И ревнует по-взрослому, — добавил Ямагучи, рассказывая историю со связующим. — Без криков. Просто берёт за руку и показывает всем, что Хината занят. — Хотя ему даже не нужно показывать, — усмехнулся Танака. — Это и так видно. Видно, как Хината реагирует на него. — Он успокаивается рядом с ним, — заметил Сугавара. — Становится мягче. И как-то... светлее. — А Кагеяма становится человечнее, — добавил Дайчи. — Перестаёт быть роботом. Они смотрели, как Кагеяма поправляет Хинате стойку перед новым розыгрышем, кладёт руку ему на поясницу, что-то говорит очень тихо, только ему. Хината кивает и улыбается. — Это не просто любовь, — сказал Сугавара. — Это — гармония. Два человека, которые научились дышать друг за друга. — И быть единым целым, — закончил Дайчи. Кагеяма вдруг обернулся на них, словно услышал, но ничего не сказал. Только чуть заметно улыбнулся и вернулся к игре. — Он изменился, — повторил Ямагучи. — Да, — тихо ответил Сугавара. — И это самое лучшее, что могло с ними случиться. Хината подал мяч, Кагеяма взял его, и по залу разнёсся звук подачи. Они играли так же слаженно, как всегда, но теперь в их движениях было что-то новое — не борьба, не соперничество, а полное, безусловное единение. И семпаи, стоя у стены, смотрели на это и чувствовали гордость. Их кохаи выросли. И это была лучшая победа.