Отвратительный вечер и чудесное утро

Ксено всё раздражало. Начиная от тупых коллег и необязательно шумных мест, заканчивая стаями, в кои тупые люди любили сбиваться, и клубы, кои тупые и шумные люди любили посещать. Здесь душно, грязно, громко. Музыка давит на мозг, а от похотливых взглядов бухого быдла хочется поперхнуться гарнишем из ближайшего напитка и помереть от асфиксии. Ученая искала здесь свою непутевую коллегу, попросившую забрать ее из клуба, ибо напилась. Знакомого лица среди пьяных в хлам людей пока что заметно не было. Вокруг цвета, запахи, звуки. С каждой секундой желание помочь несчастной даме, которая каким-то чудом вообще дожила до звания младшей научной сотрудницы, истончалось и хотелось просто бросить это дело. На телефоне нет новых уведомлений, а чего-то хотя бы отдаленно знакомого в этом бешеном ритме клуба и в помине не было. Тогда аккуратные пальцы набрали вежливый отказ от помощи. Впрочем, прежде, чем сообщение было отправлено, пришло извинение и новость, что коллега уехала домой с мужем. Хорошо. Ладно. Допустим. Раз милая коллега не здесь, то больше и не было нужды проводить в этом гадюшнике ещё хотя бы секунду своего прекрасного вечера пятницы. Но дорогу перегородил ещё один отвратительный мужик и попытался запикапить, выставляя напоказ дорогие часы и зачем-то пародируя иностранный акцент. Чаша терпения переполнилась, а пьяному влетела пощёчина. Честности ради, он посмел назвать Ксено "шлюхой", ибо та отказала в предложении поехать к нему и "отъебать её так, что неделю ходить ещё не сможет". Так что насилие вполне себе морально оправдано! Ученая может стерпеть множество высказываний разной степени абсурдности в свою сторону, однако никто не смеет посягать на её достоинство. И ей плевать на статус и габариты своего оппонента, так как принципы стоят выше всякого первобытного страха. Мужик стал возмущённо ругаться и обращаться к своим дружкам, которые - о, боги, эти тоже в стельку - лишь подбадривали его на отстаивание своей чести великого пикапера. Внутренне Хьюстон была готова решить конфликт мирно и попытаться достучаться до гладкого мозга в толстой черепушке, но наружно она уже незаметно лезла в сумочку за небольшим шокером. Не самый приятный опыт обучил тому, что в таких ситуациях стоит надеяться исключительно на себя и не ожидать малейшей помощи от окружающих. Вдруг пред ней возникла стена. Ксено незадачливо посмотрела вверх и даже сделала шаг назад, чтоб посмотреть на то, что это внезапно влезло между ней и мужиком. Оказалось, что это не стена, а спина дамы статного видна с очень низким прокуренным голосом. Женщина не выбирала выражений в перебранке с быдлом и общалась с ним на одном языке, который человеку, хоть сколько-нибудь образованному, было не понять. Затем она неожиданно схватила бедную учёную и потащила к выходу из места пьяной радости (и личного ада для Ксено). Холодный воздух сразу же полез в лёгкие и облизал неприкрытые участки кожи, чем вызвал мурашки. Внезапное прекращение громких звуков вызвало неприятный звон в ушах. А хватка мозолистой ладони царапала ухоженную кожу. – Пустите, – лишь потребовала элегантная дамочка. Ее запястье отпустили, и она стала осматривать покрасневшие места. – А спасибо мне сказать? – спасительница усмехнулась, а затем вытащила сигарету и закурила. Фу, какая отвратительная привычка. – Хорошо. Я вам… – наконец-то бездонные черные глаза поднялись к лицу той, что заступилась за нее, и Уингфилд обомлела. Такая красота должна быть нелегальна и из-за нее обязаны выгонять из страны. Закалённое тяжёлой работой тело с рельефными мышцами, словно из книг по анатомии, определенно радовало внутреннего эстета, а слишком дерзко выделенные изгибы груди и бёдер - внутреннюю любительницу женских элегантных фигур. А ещё эта подвеска, что блестела под фонарным светом между грудями… тоже приковывала взгляд. – Крошка, мои глаза чуточку выше, – с этими словами женщина аккуратно обхватила подбородок Ксено и заставила посмотреть ей в лицо. Тут явно вступил в силу закон о притяжении противоположностей, потому что иначе мозг отказывался объяснять тягу к этой даме. Под рёбрами зародилось иррациональное ощущение тоски, осевшее приятной тяжестью, из-за вида будто знакомого лица. Ее глаза были светлыми и напоминали чистейший сукцинит. Губы пухлые и накрашенные вызывающей ярко-фиолетовой помадой. Кожа такая загорелая, что на ней едва удалось разглядеть веснушки, а также была полна неровных, рваных шрамов. А золото волос было неровно обрезано и торчало во все стороны. А ещё эта челка на лице раздражала. Отвлекала на себя всё внимание, не давая насладиться запретной красотой. Даже удивительно, что этой даме хватало смелости (или не хватало мозгов), чтоб курить, имея все возможности случайно поджечь эту прядь. – Что, совсем дар речи потеряла? – всё такой же задорный тон. – Нет, – Ксено взяла себя в руки, когда почувствовала предательский жар на плечах и щеках. – Я благодарна за то, что Вы встали между мной и тем мужчиной… – ученая убрала чужую руку от себя, сделала шаг назад и посмотрела в сторону. Ментально она собирала ошмётки своего самоконтроля и, возможно, гетеросексуальности. – Я тебе слишком уж понравилась, да? Я Стэнли. Снайдер, – выдохнув дым в сторону, эта красавица представилась, а затем слишком обворожительно улыбнулась. – И как же мне обращаться к такой милой леди? – Я… э… – внезапно голову покинули все мысли до единой, даже позабыла свое же имя. Но трепет в груди из-за внезапного выброса окситоцина заставил гиппокамп вытащить из самых закромов воспоминание о незрелых чувствах и нежнейшей дружбе с одной невероятной красоты блондинкой… – Госпожа Хьюстон, да? – совершенно не осознавая, в какую лесбийскую панику ввела свою собеседницу, Стэнли ткнула на именной бейдж на груди учёной. – "Госпожа элегантность" из новостей прямо передо мной! Никогда не думала, что такое случится, хаха! – Стэнли…? – Уингфилд растерянно произнесла в ответ. До нее снизошло. Та добрая девочка с нежным взглядом, с которой раньше она имела дружбу… та аккуратная девочка, что всегда носила с собой пару конфет и всегда слушала её длинные монологи… та девочка, которая пообещала быть с ней всегда, но после школьного выпускного пропала со всех радаров… – Так, погоди… – Снайдер, как показалось, осознала это же, так как глаза широко распахнулись, а зрачки расширились. Сигарета была уронена на асфальт, где и продолжила одиноко догорать. – Ксено…? Ты…? Глупо. Нелепо. Иррационально. Но в следующую же секунду Стэн уже крепко обнимала свою некогда лучшую подругу, позволяя ей спрятать лицо у себя в шее. Это было необдуманно и спонтанно, но очень желанно обеими. – Стэн, ты слишком неэлегантна, – чересчур много эмоций для бедной душонки холодной учёной. А дальше был туман: слишком долгая дорогая дорога домой, прикосновения, отзывающиеся трепетом в сердце, частые поцелуи и ночь, проведенная в объятиях невероятной военной и нежнейшей подруги.

***

Ксено, только проснувшись, сначала была шокирована, что она: 1 - выспалась; 2 - была вся в поцелуях и фиолетовой помаде; 3 - кажется, все это время была не совсем гетеросексуалкой. Она собрала свое величие в руки и пошла в ванную, совершенно наплевав на то, что на кухне кто-то возился. В квартире пахло табаком и чем-то вкусным. В голову влезла мысль, что эта ситуация - один готовит завтрак для второго после секса без обязательств - была ужасным клише прямиком из низкопробных фанфиков с ваттпада, из-за чего на языке появился неприятный привкус. Хотя этот привкус мог быть из-за поцелуев с курильщицей. После того, как чёртову помаду наконец-то удалось стереть с себя - даже обошлось без наждачки, вау, - великая ученая отправилась ругаться из-за курения в ее квартире, однако опешила, стоило только увидеть Стэнли во всей своей естественной красоте. Сердце заныло, а укусы с ночи зачесались. Глупый трепет бабочек в животе. – За сигареты у меня в квартире убью, – непринужденно заявила Ксено, оказавшись рядом со Снайдер, которая задумчиво жевала фильтр сигареты. – А прощение придется вымаливать? Или вылизывать? – глупый вопрос, за который она получила лёгкий вкус в шею. Это просто профилактика. – Даже не яичница или блины? Я удивлена, – ученая усмехнулась, увидев, что в сковороде жарилась картошка с беконом. Неплохой завтрак, пусть и не то, что обычно было в рационе. Тут же послышался смех: – Малышка, я бы пожалела, что не умерла в окопах, если бы сделала это утро ещё более клишированным! После этого бедную учёную схватили, обняли до хруста и зацеловали до состояния задыхающегося комочка влюбленности. Возможно, поехать вчера в тот проклятый бар было не так уж и плохо…