Гештальты

Сначала Алтан раздражал Вадима до того самого мерзкого чувства, когда челюсти сводит от сдерживаемого раздражения, а между лопаток поселяется тупая, ноющая боль.  Восемнадцатилетний пацан, обиженный на весь свет. Тот, видите ли, не смог поступить туда, куда хотел из-за деда. И теперь этот юнец с вечно поджатыми губами и едким взглядом ходил по земле, смотря на Дракона так, будто тот лично ему задолжал. В те первые дни их знакомства именно таким и виделся Вадиму Дагбаев младший — мальчишкой, которому отказали в игрушке. Дракону, впрочем, не было до этого никакого дела. То глубокое, всепоглощающее безразличие, которое он вырабатывал годами кровавой работы на чужие деньги. Вадим никогда не лез в подробности личной жизни сына своего нанимателя. Зачем? Какая разница, что у того в душе творится, если чек выписан вовремя и сумма выписана на нем такая, что грех был жаловаться. Поэтому когда поступил приказ съездить за этим пацаном в Бурятию — он сел в машину и поехал.  И когда потом, пришлось едва не умереть — он, стиснув зубы, не умер.  А когда на дом бабушки Алтана нагрянули бандиты, он их с себя стряхнул, как собака стряхивает надоедливых блох. Парочку даже успел прибить на месте, пока остальные не разбежались. Всё это было его обычной рутиной. Очередная рабочая командировка.  Но тогда, при их первой встрече, когда те мужики ворвались в дом, Алтан поступил иначе. Совсем не так, как Вадим ожидал от этого мальчишки. Восемнадцатилетний парень, которого Дракон мысленно уже успел записать в категорию «бесполезного груза», вдруг взял в руки пистолет, который Вадим всучил ему десять минут назад — и выстрелил. Пальцы, наверное, дрожали, Вадик не смотрел, он тогда вообще мало на что смотрел, потому что пули свистели в опасной близости от головы. Но факт оставался фактом: Алтан выстрелил. И убил человека навылет с первого раза. А сделал он это почему?  Не потому, что хотел почувствовать вкус крови. Не потому, что ему вдруг захотелось поиграть в героя. А потому, что в тот самый миг, когда дуло вражеского ствола смотрело прямо в затылок Дракону, пацан своей пулей спас ему жизнь. Потому что мог.  И пока бабушка Алтана зашивала Вадиму разорванную бровь, он сидел, моргая от попадавшего в глаз спирта, и решил про себя, что пацан, возможно, был не так уж и плох. 

❀

   Спустя полгода непрерывной работы бок о бок с Алтаном, Вадим вдруг с удивлением поймал себя на мысли, что ему даже не надоело. Это было настолько неожиданно, что Дракон поначалу списал странное ощущение на усталость. Но нет, прошло шесть месяцев, а желания придушить подопечного где-нибудь в тёмном переулке так и не возникло. И это при том, что Вадим знал себя: он был человеком не терпеливым и не дипломатичным. Если кто-то начинал действовать ему на нервы, он либо уходил, либо решал вопрос грубой силой. Но здесь всё было иначе. Вадим попытался проанализировать, что именно его удерживает, и неожиданно пришёл к выводу, что дело, скорее всего, в прошлом.  Семь лет военных контрактов это не шутка. Это годы, когда ты живёшь как зверь, когда единственным счастьем становится короткая связь с какой-нибудь подружкой из другого отряда в промёрзшей палатке. И самым изощрённым наслаждением было пробраться в чужой лагерь, стащить у погибшего врага банку тушёнки, сожрав её в одиночку, ни с кем не делясь и уставившись в костёр. На этом фоне общество Алтана оказалось даже в каком-то роде приятным.  Потому что пацан не лез в душу и не пытался стать его лучшим другом. Не задавал идиотских вопросов и просто существовал рядом, тихий, замкнутый, иногда раздражающий, но не настолько бесячий, насколько мог быть.  Шрам над бровью, который Вадим получил в Бурятии, защищая Дагбаева и его бабку от бандитов, уже успел затянуться. Он всё ещё оставался красным, а волосы на этом кусочке брови, скорее всего, не вырастут уже никогда. Впрочем, выглядел он сносно. Не уродовал лицо и не мешал смотреть и стрелять. Алтан, к слову, за эти полгода почти не изменился. По крайней мере, в том, что касалось общения с Вадимом. Он всё так же не стремился заводить разговоры, когда Дракон пытался бросить какую-нибудь ничего не значащую фразу — пацан отделывался короткими «ага», «угу» или просто многозначительным молчанием. Не делился интересами. Не рассказывал, о чём думает, куда планирует двигаться по жизни, есть ли у него друзья или девушка. Вадим, в общем-то, и не настаивал.  Он не психолог и не нянька. Если человек хочет молчать, то ради бога, пусть молчит. Молчаливые подопечные даже удобнее — меньше проблем было. Но кое-что в Алтане его все же настораживало.  Пацан стал подозрительно спокойным. Не просто спокойным, а будто выключенным. Забыл про свой университет совсем. Раньше, в первые недели, он ещё иногда заводил шарманку о том, как плохо дед поступил с ним, как перечеркнул его будущее, как не дал поступить в ИТМО. Потом эти разговоры становились всё реже. А теперь исчезли вовсе. Алтан больше не вспоминал о своей несбывшейся мечте, не злился, не горевал, не требовал справедливости. Молчал.  А что касается вредных привычек — курить и пить по просьбе деда Алтан, разумеется, не бросил. Ни одна из многочисленных бесед Дагбаева старшего с внуком не увенчалась успехом. И тогда Баатар, человек привыкший решать проблемы чужими руками, практически заставил Вадима взяться за его воспитание: «Отучи его. Не важно, какими методами. Рукоприкладством, подчинением, психологическим давлением. Хоть в лесу оставь». Вадим согласился. Кивнул, как всегда делал, когда речь шла о приказах. Сделал серьёзное лицо и пообещал разобраться.  И, естественно, ничего делать не стал. Потому что какое ему, без четырех лет тридцатилетнему мужику, пережившему с десяток военных конфликтов, было дело до того, курит какой-то мальчуган или не курит? Пьёт или не пьёт? Вадим не видел в алкоголе и никотине ничего такого. Сам он в свои двадцать с хвостиком, только подписав первый контракт и окунувшись в то, от чего у нормальных людей едет крыша, заливал стресс чем попало. Водкой, дешёвым самогоном. И ничего — жив, здоров. Так что пусть пьёт, если ему от этого легче, не маленький уже, чтобы Вадим ему что-то запрещал.  Ну и Дракон вообще рассуждал просто: если у парня нет желания себя убивать, то он и не убьёт. А если есть, то никакие запреты не помогут. Да и вообще. Хоть Вадим прекрасно понимал, кому на самом деле служит и то, что его босс — не Алтан. И формально Вадим обязан был подчиниться Баатару, и применить силу, но бить пацана и увозить того в лес он не собирался. Даже мысль такая не возникала. Не потому, что ему было жалко. И не потому, что он вдруг проникся симпатией. А потому, что у Вадима были какие-никакие принципы. Он мог многое — мог убить, не моргнув глазом, мог покалечить, обмануть, украсть. Но поднимать руку на того, кого тебе приказали охранять — это было ниже его достоинства. Если ты не способен защитить человека без того, чтобы его же не бить, значит, что ты никчёмный телохранитель. Да и человек в целом.  Алтан же вёл себя нормально. По крайней мере, в рамках той странной реальности, в которой они оба существовали. Да, он курил. Да, иногда напивался до состояния, когда его шатало из стороны в сторону. Но он не сбегал и не устраивал скандалов. Не пытался ударить Вадима в спину. Часто слушался, особенно когда Дракон передавал ему слова деда. Без истерик, без подросткового «не хочу». Просто брал и делал. Чего с такого спрашивать? Вадим иногда косился на пацана в зеркало заднего вида, видел усталое, бледное лицо — и молча отводил взгляд. Не его война, он здесь всего лишь телохранитель, а не спаситель. Так что пусть разбирается сам. И если алкоголь помогает, то пусть.  Пацан-то ведь неплохой. Сложный. Сломанный. Но не плохой. Пусть. 

❀

И пожалуй, был только один раз за всё время их работы, когда Вадиму действительно захотелось пацана ударить. Потому что Алтан даже не представлял, насколько тонкая нить удерживает Вадима от того, чтобы его жизнь превратилась в ад. Случилось это в их первый год. Когда они работали вместе всего каких-то десять месяцев — срок по меркам Дракона смехотворный, но уже достаточный, чтобы начать привыкать к человеку. Вадим задержался у администрации того здания, куда они приехали по делам, потом вышел на улицу, огляделся, и подопечного не увидел. Сначала подумал, что пацан отошёл покурить или стоит в каком-нибудь тупиковом переулке глядя в телефон. Подождал десять минут. Потом пятнадцать. Потом полчаса, стоя у машины и нервно топая ногой.  Звонок на мобильный Алтана — абонент недоступен. Второй — тот же результат. Только тогда до Вадима дошло, что его попросту надурили. Дагбаев каким-то образом улизнул. Просто собрался и уехал, как выяснилось позже, на такси, забив на все инструкции и на банальное чувство самосохранения. Дракон домчал за считанные минуты, нарушив все правила дорожного движения и несколько раз рискнув влететь в чей-то бампер. Въехал в подземный паркинг, бросил машину на чужом месте, и на лифте поднялся на нужный этаж в жилом комплексе — шикарная высотка со стеклянными фасадами, принадлежавшая одному из бесчисленных бизнесов семейства Дагбаевых. Квартира Алтана находилась на верхних этажах, панорамный вид, дизайнерский ремонт — все для мальчика, которого держали в золотой клетке. В дверь Вадим не стал звонить. Достал из кармана связку ключей и вставил один из них в замок. Повернул и толкнул дверь. О том, что у Вадима есть ключ от его квартиры, Алтан, разумеется, даже не догадывался. Дверь мягко отворилась в просторную прихожую с мраморным полом и вешалкой, на которой сиротливо висела только одна куртка. Дракон быстро прошёл через коридор, сворачивая в гостиную — большую комнату с высокими потолками и мягкими коврами, на которые было страшно наступать в уличных ботинках. В центре, напротив камина, от которого по комнате расходились причудливые тени, стоял чёрный кожаный диван из тех, что стоят как подержанная иномарка. И на нем, разметавшись в совершенно неестественной позе, лежал Алтан. Одежда на пацане висела мешком, мятая, с какими-то пятнами то ли от вина, то ли от чего то ещё. Рубашка выбилась из брюк, пуговицы расстёгнуты, воротник съехал набок. Ботинки так и стояли на полу у дивана, он даже не удосужился их снять, просто стянул на ходу, оставив валяться там, где упали. Волосы Алтана за эти месяцы немного отросли. Одна прядь упала на лицо, почти закрывая глаз, а другая прилипла к влажному виску. Вадим подошёл ближе и увидел, что лицо Дагбаева было заплаканным. Красные, припухшие веки, мокрые дорожки от слёз, которые уже высохли. Нос распух, губы потрескались. В правой руке он все ещё держал пустую бутылку. Дорогую, судя по всему. Вадим в этом не разбирался, но этикетка и форма стекла говорили о том, что вино стоило как его месячная зарплата. Бутылка была пуста до дна. Сейчас Алтан просто спал. Грудь мирно вздымалась, из приоткрытого рта вырывалось тяжёлое, пропитанное алкоголем дыхание. Он не слышал, как открылась дверь и как вошёл Вадим. Был в беспробудной отключае, на грани между сном и обмороком. Дракон остановился в двух шагах от дивана. Пол под его ногами был тёплым, с подогревом — очередная прихоть Баатара. В камине весело плясали угольки, а оранжевый свет отражался на лице Алтана. — Ваше Золотейшиство… — Медленно, с расстановкой произнёс Вадим. Голос его был ровным. — Что случилось? Никакого ответа, разумеется. Алтан спал. В тот момент, если быть честным с самим собой, он волновался вовсе не о Дагбаеве. Совсем не о том, что с пацаном, почему он напился в стельку и уехал раньше, почему плакал, почему не дождался. Всё это было вторично по сравнению с другим.  Что будет, если с пацаном что-то случится? Дагбаев старший не убьёт его. Нет, это было бы слишком милосердно. Слишком быстро. Старший Дагбаев — человек с хорошей памятью и богатой фантазией, когда дело касалось наказаний. Он сделает так, что Вадим пожалеет о том дне, когда родился на свет. Он заставит его гнить где-нибудь за границей, в забытой Богом и людьми задрипанной темнице с земляным полом и ржавыми решётками. Разумеется, с ежедневными пытками, методичными, но не смертельными. Год, два, десять лет — столько, сколько потребуется, чтобы Вадим понял, какую ошибку совершил.  Вот о чём думал Дракон, глядя на пьяного, спящего Алтана. О том, что этот мелкий идиот своей глупой выходкой подставляет его — человека, который спас ему жизнь уже несколько раз, между прочим.  Дагбаев повернулся во сне, бутылка выпала из руки, покатившись по ковру. Грудь под мятой рубашкой поднималась и опускалась. Ресницы длинные, девчачьи почти, дрожали. Вадим поджал губы. Кулаки сами собой сжались так сильно, что костяшки хрустнули, а ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы. Мелкий идиот. Бестолковый, эгоистичный щенок, который даже не представляет, какой ценой Вадим каждый день обеспечивает его безопасность. Которому плевать на чужие жизни, на чужие судьбы, на то, что у Дракона тоже есть страх перед тем, что он окажется бессилен. Он так глупо, так по-детски безответственно подставляет Вадима. Уехал один. Напился один. Уснул — и плевать, что в любой момент мог нагрянуть кто-то с ножом или пистолетом.  А если бы что-то случилось? Если бы его нашли мёртвым? Если бы кто-то успел раньше, чем Вадим? Ему бы голову снесли. Буквально. Дагбаев старший не стал бы разбираться, не стал бы слушать. Вадим стоял над спящим Алтаном, сжимая кулаки и чувствуя, как ходят желваки. Внутри поднималась тяжёлая волна злости. Ему хотелось схватить пацана за грудки, поднять, встряхнуть, приложить головой о спинку дивана, заорать в это опухшее, заплаканное лицо: Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?!  Он представил, как его рука взлетает и опускается. Как ладонь врезается в скулу. Как голова Алтана дёргается в сторону, а из разбитой губы течёт кровь. Как это было бы легко. Возможно, даже приятно — выплеснуть хоть немного напряжения, которое копилось месяцами работы с Дагбаевыми.  Но Вадим не ударил. Стоял, тяжело дышал, сжимал и разжимал пальцы, борясь с самим собой. И медленно, очень медленно, ярость начала отступать. Он выдохнул. Разжал кулаки. Посмотрел на спящего Алтана ещё раз.  — Идиот. — Глухо, почти беззвучно сказал Вадим одними губами. — Мелкий идиот.

❀

   Алтану уже исполнилось двадцать, когда Вадим начал по-настоящему понимать, почему этот парень вообще был против идей своего деда. Против золотой клетки, в которую его аккуратно, с наигранной любовью и железной непреклонностью, загоняли. Дагбаев старший, надо признать, оказался тем ещё экстравагантным мужиком. Слово «экстравагантный» в устах Вадима звучало почти как комплимент, но по сути своей означало нечто совсем иное. Пугающий. Непредсказуемый в своей жестокости. Человек, который смотрел на мир как на шахматную доску, а на людей как на расходный материал. Вадим повидал многое за свою жизнь, но поручения, которые то и дело отдавались ему от старика, заставляли даже его, человека с шестилетним стажем войны и не одним десятком трупов за спиной, иногда внутренне содрогаться от омерзения. Потому что поручения были стремными, такими, после которых хотелось встать под горячий душ и оттирать руки с дегтярным мылом до тех пор, пока кожа не покраснеет и не пойдёт трещинами. В поручения входили убийства. Убийства без разбора, даже женщин и детей. Не врагов, не предателей. Просто тех, кто случайно стали свидетелями. Не тех, кто держал оружие и целился тебе в голову в ответ. Женщин иногда молодых, с какими-то своими историями и детьми, которые оставались сиротами после того, как Вадим делал свою работу.  И Дракон выполнял её хорошо. Пока ему, разумеется, платили. Но на душе всё равно скребли кошки. Скреблись тихо, ненавязчиво, как мыши на чердаке. Скреблись и напоминали о себе каждый раз, когда он ложился спать и закрывал глаза. На войне, по крайней мере, он знал, кого убивает. У него была цель и был враг. Был какой-никакой, но смысл и моральный компас. Солдаты в форме, люди, которые тоже держали оружие и хотели убить его первыми. Всё честно. Всё по правилам.  А здесь ему просто давалось распоряжение. Дата, время, фотография. Убей — и свободен. Не убьёшь — убьют тебя. Два простых правила. Два пункта, которые не оставляли пространства для манёвра и роскоши, что называется «совестью». Вадим не жаловался. Он вообще не из тех, кто жалуется. Просто однажды, где-то на втором десятке таких поручений, он поймал себя на мысли, что понимает Алтана чуть лучше, чем раньше. Понимает, почему тот не хотел иметь ничего общего с дедовским бизнесом. Понимает, почему он мечтал о каком-то дурацком университете, о съёмной квартире и о жизни, где не нужно будет каждое утро просыпаться с мыслью: «А кого мне сегодня прикажут убить?»

❀

   Это болото затягивало их с Алтаном уже два года. Два года, как Вадим приглядывал за пацаном и отпускал в его сторону свои неизменные, чуть насмешливые фразы: «Как вечерок, Ваше золотейшество?», «Как вино, Ваше золотейшество?» Алтан не отвечал, он вообще перестал с Вадимом говорить. Не реагировал на эти провокационные «Золотейшество», не поддерживал беседу, не смотрел в глаза дольше необходимого. Иногда кивал. Ни «Хорошо», ни «Ладно», ни даже «Отвали». Со стороны могло показаться, что Алтан смирился. Принял свою участь. Перестал бороться. Что все его юношеские мечты об обычной жизни, где никто не будет указывать, что делать — всё это кануло в лету. Что дед успешно променял эти мечты на мафиозный образ жизни, где Алтан находился в самой гуще событий как лакомый кусочек для тех, кто хотел добраться до Баатара.  Вадим знал, что это не так. Алтан вообще не смирился. Ни разу. Он просто научился прятать своё несогласие глубже, чем раньше. Он молчал, ездил туда, куда ему велели, но внутри, где-то под всей этой броней из покорности и тишины, продолжал гореть огонь, который Вадим разглядел в его глазах вообще не сразу, но доказательства этому он находил каждый день. Или почти каждый. Алтан не был аккуратен в том, что касалось его тайной жизни. Или просто уже не видел смысла прятаться от единственного человека, который был рядом двадцать четыре на семь. Вадим то и дело замечал на ноутбуке Алтана незакрытые вкладки. Браузер всегда оставался открытым — Дагбаев либо забывал их свернуть, либо, что было вероятнее, просто не боялся Вадима настолько, чтобы скрывать свои маленькие побеги из реальности. Вкладки были всё о том же. О программах обмена, о стипендиях, о вступительных экзаменах, о сроках подачи документов. Алтан до сих пор, спустя два года, читал научные статьи о растениях — ботаника, кажется, была его настоящей любовью, которая не давала ему окончательно погаснуть. А иногда Дагбаев куда-то исчезал на пару часов, предварительно сообщив, что ему нужно на «деловую встречу». Вадим знал, что это за встреча. Он не был дураком и умел складывать два плюс два. Алтан ходил на лекции в какие-то музеи, культурные центры, а иногда и в университеты, когда там были дни открытых дверей. Одевал кепку, очки. Волосы прятал. Он шифровал эти вылазки от Вадима или делал вид, что шифрует, ведь любой дурак понял бы, что никакая это не деловая встреча. И Дракон делал вид, что ничего не видит. Садился за руль, вёз Алтана к нужному зданию и ждал снаружи, листая новости или дремая. Не проверял и не докладывал деду. Это была их маленькая негласная сделка. Ты делаешь вид, что идешь на встречу — я делаю вид, что верю. И оба остаёмся при своих. Ну и со временем, за эти два года, в Вадиме, человеке, который долгие годы считал эмоции чем то, что с ним не совместимо, появилось нечто, чего он никак не ожидал от самого себя. Жалость. Именно она, совершенно неуместная, неестественная. Проявлялась она в те моменты, когда он смотрел на Алтана. На его заплаканное лицо, на запавшие глаза по утрам, на тонкие пальцы, перебирающие края одежды в машине, когда они ехали на очередную встречу.  И Дракон и впрямь начал задумываться о тех самых словах, сказанных пацаном при первой их встрече.  Он вспоминал их всё чаще. Алтан тогда, такой молодой и обиженный, говорил, что хотел добиться всего сам. Отучиться, найти работу, построить жизнь своими руками, да, сложно, но сам. Не покупать всё на кровавые деньги своей семьи. Не жить в клетке, где каждое твоё движение контролируется.  И уж тем более не получать в придачу такого же кровавого телохранителя себе в няньки. Тогда Дракон услышал эти слова, но не воспринял всерьёз. Мало ли что хочет восемнадцатилетний мальчишка, который ни черта не понимает в реальной жизни. Но сейчас он, кажется, начал понимать, и принял решение, что нужно давать пацану немного воздуха.  Нет, не перечить приказам Баатара Дагбаева — это было бы самоубийством.  Но в тех мелочах, которые зависели лично от Вадима… он мог прикрыть. Мог сделать вид, что не заметил. Мог подождать лишние полчаса, пока Алтан сидит на лекции. Мог не сообщать деду о подозрительных вкладках в браузере и выпитой бутылке вина.  Вадим смотрел на Алтана теперь иначе. Не как на обузу. А как на человека, попавшего в капкан, из которого, возможно, и нет выхода. И если уж он, Дракон, ну никак не может вытащить этого пацана из болота — он хотя бы не будет затягивать удавку на его шее.

❀

   Это случилось неожиданно. «Отвези меня в клуб» — Сказал Алтан, даже не глядя на Дракона, уткнувшись в свой ноутбук с очередной научной статьёй о каких-то мхах. Вадим тогда поднял бровь, но промолчал, принимая информацию к сведению. А ведь идея была его. Всего несколько дней назад Дракон, будучи в своём воодушевленном расположении духа, когда цинизм ненадолго уступил место чему-то, отдалённо напоминающему человеческую заботу. Он тогда сидел в кресле напротив Алтана, жуя зубочистку и наблюдая, как пацан в который уже раз перечитывает что-то скучное, ляпнул: — Ваше золотейшество, может, вам сходить куда-нибудь, а? Ну, пообедать там. С девушкой… Дагбаев дернул плечом. За это время он вообще не стриг волосы. Они росли медленно, но уже касались лопаток. Тёмные, густые, придавали его облику что-то почти болезненно-романтичное, особенно в те дни, когда он ходил по квартире с влажными после душа прядями.  Вадим, сам коротко стриженный и принципиально не заморачивающийся на внешности, иногда ловил себя на мысли, что наблюдать за этим ростом, всё равно что смотреть на таймер бомбы замедленного действия.

❀

   Клуб выглядел обычно. Настолько обычно, что даже скучно. Обычная вывеска, обычная очередь из желающих попасть внутрь, обычные вышибалы у дверей. Ничего примечательного. Ничего, что могло бы привлечь внимание врагов или вызвать подозрения.  Может, это и к лучшему. Вадим припарковался прямо у входа, развернулся на водительском сиденье, ставя локоть на подлокотник и поворачиваясь к заднему ряду, когда Алтан уже собирался выходить. Сам он был одет в свою обычную униформу. Чёрная майка, обтягивающая широкие плечи и массивную грудь, потёртые джинсы и кожаная куртка. Никаких излишеств. Функционально, и в случае чего не жалко испачкать. А вот Алтан выглядел… хорошо. Вадим, хоть и не был склонен к комплиментам и вообще редко обращал внимание на чужую внешность, но мог чисто эстетически оценить то, что видел.  На нём были узкие, обтягивающие латексные брюки. Вадим никогда бы не подумал, что такое можно носить, но Алтану, чёрт возьми, шло. Сверху была разноцветная, полурасстегнутая рубашка в какой-то пятнистый синий принт, похожий на абстрактные разводы. Грудь открыта, и на бледной коже поблёскивали золотые цепочки разной длины.  Волосы Дагбаев завязал в небрежный пучок на затылке. Свободный, с выбившимися прядями, которые обрамляли лицо. Несколько тёмных локонов упали на щёки, касаясь скул. Чёрная подводка делала взгляд Алтана глубже, почти хищным. Дракон на секунду замер, вглядываясь, но комментировать не стал. Пацан хочет выглядеть так — пусть выглядит. Вадим усмехнулся про себя. В конце концов, в клуб идут не ради того, чтобы быть незамеченным. — Час тридцать, понял? — Сказал Вадим. — Я буду ждать тебя за пять минут. Без опозданий. Он кивнул в сторону выхода. Час тридцать — это максимум, который он мог позволить Алтану, не рискуя ничьими нервами. За это время Дракон успеет объехать квартал, проверить периметр, припарковаться в удобном для отступления месте и приготовиться к тому, чтобы в любой момент сорваться с места, если что-то пойдёт не так. — Понял. Голос Алтана был ровным, лишённым эмоций. Короткое слово и только. Ни благодарности за то, что привёз, ни обещания быть аккуратным, ни шутки в ответ. Как всегда. Как и в сотни раз до этого. Он толкнул дверь и выбрался наружу, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась. Вадим остался один в машине, глядя, как Алтан направляется ко входу в клуб. Очередь расступалась перед ним сама собой. Вышибалы кивнули — достаточно было заплачено, чтобы не задавали лишних вопросов. Вадим завёл двигатель и медленно отъехал, ища место для парковки в переулке.

❀

Естественно, когда полтора часа прошли, Алтан не вышел. Вадим сидел в машине, вцепившись пальцами в руль, и смотрел на тускло освещённый вход в клуб. Девяносто минут, за которые Алтан должен был успеть сделать все, что хотел, и за которые Вадим успел проверить все возможные пути отхода, припарковаться в тени и выкурить две сигареты. Ну и мысленно проклясть тот момент, когда открыл рот и предложил Дагбаеву куда нибудь сходить.  — Твою мать. — Прошипел Вадим, ударив ладонью по рулю. Он выждал ещё минуты три, не больше. Рыкнул ещё одно ругательство себе под нос, жалея о том, что вообще дал Алтану свободу выбора, заглушил двигатель, выдернул ключ, сунул его в карман и быстрым, но размеренным шагом направился ко входу в клуб.  Вышибалы проводили его взглядом. Вадим кивнул одному из них и прошёл внутрь, не предъявив приглашения. Его не остановили. Внутри клуб жил своей обычной, мерзкой и громкой жизнью. Пахло здесь так, как пахнет в любом подобном заведении в любом городе мира. Алкашка — дешёвая и дорогая, смешанная воедино, пропитавшая каждый квадратный метр. Секс — сладковатый, чуть едкий запах пота и чужих духов. И ещё что-то терпкое, дымное, чуть сладковатое. Трава. Вадим узнал этот запах мгновенно. На контракте в Испании, когда его отряд работал на местных, многие её курили.  Бойцы сворачивали косяки, затягивались глубоко и шли умирать с мутными глазами. Вадиму не нравилось. Ни тогда, ни сейчас. Не потому, что он был принципиальным противником, просто он понимал, что пуля в лоб прилетает одинаково легко и трезвому, и накуренному, но трезвый хотя бы успевает увернуться. Дракон пробирался сквозь толпу, не глядя по сторонам. Народу было много. Люди толкались, смеялись, орали что-то друг другу в уши, пытаясь перекричать музыку. Кто-то обнимался в углах, кто-то уже откровенно лапал друг друга прямо на танцполе. Вадим двигался напролом, не сворачивая и не извиняясь. Пару раз ему пришлось оттолкнуть плечом чересчур навязчивых мужиков, спрашивающих что попало. А потом он врезался в девицу, которая вцепилась в его куртку. Платье, которое на ней было удерживалось на честном слове и на двух огромных силиконовых буферах. Глаза женщины блеснули интересом, когда она поняла, кто её схватил. Такие, как Вадим, видимо, были в её вкусе. — Ой, извините! — Пропела она, не убирая руки с груди Дракона. Вадим скользнул по ней равнодушным взглядом и на секунду ему показалось, что она сейчас предложит купить ей коктейль или, того хуже, проводить домой. У него не было на это времени. И желания, если честно, тоже. — Прости, красотка, не могу. — Бросил он коротко, отпуская её локоть.  Женщина что-то сказала ему вслед, но Дракон не слушал. Он уже прокладывал себе путь дальше, к вип-зоне, потому что если Алтан и был где-то в этом клубе, то только там. Не для того пацан надевал латексные штаны и золотые цепочки, чтобы торчать в общей массе. Вип-зона находилась в дальнем конце зала, за красной шторой, которая отделяла её от остального клуба. Вадим отодвинул тяжёлую ткань и шагнул внутрь. С облегчением выдохнул, потому что увидел Алтана. Вполне живого.  Ну и какого-то мужика. Мужик сидел на широком диване, явно приспособленном для того, чтобы на нём было удобно лежать или, скажем так, заниматься не совсем приличными вещами. Сам мужик был… старым. Не просто взрослым, а именно старым. Гораздо старше Вадима, у которого с Алтаном была разница лет в восемь, чуть меньше. А у этого мужика с Дагбаевым — все пятнадцать, а то и больше. Седина в аккуратной бородке, морщины у глаз. Одет дорого, но безвкусно.  Алтан сидел у него на коленях, практически прижавшись к мужику. Одна рука залезла ему в штаны. Движения были неторопливыми, почти ленивыми, как будто Дагбаев делал это не потому что хотел.  Мужик, судя по всему, был на седьмом небе. Его глаза закатились, дыхание стало хриплым, прерывистым. Он потянулся к Алтану, хотел, видимо, поцеловать. Нагнулся вперёд, но Дагбаев его отстранил. Прижал ладонь к его лицу, отводя рот в сторону и не давая коснуться себя. — Целоваться… не любишь? — Спросил мужик. Голос у него был хриплым, с явными нотками обиды.  Алтан не ответил, заметил Вадима. Дракон стоял в проходе, отодвинув штору, и смотрел на эту картину. Лицо его было непроницаемым. Но внутри всё как то странно вскипало. Не отвращение, нет, за полтора года он насмотрелся на вещи и пострашнее. И не разочарование, ему без разницы с девчонками или парнями Алтан спал. Может, злость на то, что он не вышел вовремя? Вадим сжал ладони в кулаки и подошёл, уставившись на Дагбаева. Он не стал угрожать мужику, хотя руки так и чесались вытащить пистолет и приставить дуло к его лысеющей голове. Алтан, увидев его, не удивился. Ни тени испуга, ни смущения, ни даже недовольства тем, что его прервали. Он посмотрел на Дракона так, будто только и ждал, когда тот придёт. — Пошли, — Сказал Вадим. — Домой.  Алтан не торопясь, вынул руку из чужих штанов. Мужик издал какой-то жалобный звук, но Дагбаев даже не взглянул на него. Аккуратно встал, поправил на себе рубашку, одёрнул край латексных брюк, обтерев об них руку и, не оборачиваясь, пошёл к выходу из вип-зоны. Вадим перевёл взгляд на мужика. Тот сидел с расстёгнутыми штанами и мутными, закатанными глазами. Лицо его было красным. Пьяный в стельку и обкуренный вдобавок. Вряд ли он запомнит произошедшее наутро. И уж тем более не сможет описать того, кто его прервал. Вадим дёрнул головой, и пошёл следом за Алтаном. Руки марать не хотелось.  На улице было прохладно. Дракон глубоко вдохнул, прогоняя из ноздрей запахи клуба. Рядом остановился Алтан спокойный, невозмутимый, все как обычно. Вадим быстро осмотрел Дагбаева и нахмурился. Потому что выглядел Алтан совершенно обычно. Так же, как и когда они только приехали. Ни стояка в штанах, а это было странно, учитывая, чем он занимался всего минуту назад. Ни спутанных волос, ведь пучок остался таким же аккуратным. Ни сбитого дыхания, ни раскрасневшихся щёк. Даже подводка не размазалась. Будто ничего и не было. Будто не получал от произошедшего ни удовольствия, ни даже простого физического отклика. Вадим отвернулся. Спрашивать не стал. Какое ему дело? Он телохранитель, а не психотерапевт. Если пацан хочет себя так вести, то это его право. Пока жив и цел, пусть хоть голый посреди площади стоит.

❀

   К тому моменту Вадим работал на Баатара уже три года. Срок немалый для человека его профессии, где контракты редко длятся дольше пары лет. За это время он получил много разных поручений. Но все они, в большинстве своём, так или иначе касались Алтана. Старший Дагбаев, при всей своей экстравагантной жестокости — и впрямь был одержим внуком. Нет, конечно не любовью, Вадим не был уверен, что старик вообще способен на такое чувство — он был одержим чем то вроде больного собственничества. Алтан был его вещью. Его проектом. И за проектом нужно было следить. Проследи, чтобы не дурил. Проследи, чтобы слушался. Проследи, чтобы сделал.  Но в основном, конечно, Дракон его охранял. И у них уже вошел в традицию тот факт, что пару раз в месяц кто-то обязательно устраивал покушение. То выстрел из проезжающей мимо машины, то попытка подстроить аварию, зажимая с двух сторон. То просто какие-то пьяные отморозки, которые, узнав, кто перед ними, решали, что смогут заработать лёгкие деньги, прихватив с собой наследника мафиозной империи. Всё это стало кровавой рутиной, от которой у нормальных людей волосы вставали бы дыбом. И Алтан, надо отдать ему должное, привык. Со временем перестал вздрагивать от каждого хлопка, перестал бледнеть при виде оружия. Научился сидеть тихо, когда нужно, и быстро перемещаться, когда приказывали. Но оружия Вадим ему не доверял. Ни после того раза в Бурятии, когда Алтан впервые взял в руки пистолет и убил человека. Ни после последующих стычек, когда Вадим, стиснув зубы, разбирался с врагами в одиночку, оставляя пацана в машине или в укрытии. Решение Дракон принял уже давно. Никакого оружия. Алтан — не боец. Он был хрупким грузом, который нужно было доставить в целости и сохранности. И чем меньше он будет лезть в перестрелки, тем выше шансы, что он останется живым. И если для этого нужно было терпеть обиженные хмыки и злые взгляды что ж, Вадим был на это готов. Так продолжалось до того случая.  Они ехали по трассе, за окнами были заснеженные поля, да редкие деревья и низкое серое небо. Вадим вёл тонированную бмв, а Алтан, как обычно, сидел сзади, смотря в телефон. Настроение итак было паршивым. Мороз под минус двадцать, дорога не чищена, и приходилось вести медленнее обычного, вглядываясь в снежную пелену.  А потом рвануло. Выстрел был глухим. На открытой дороге он прозвучал почти нестрашно. Пуля попала в шину. Не в ту, что ближе к водителю, а в заднюю, правую. Ту, что под пассажирским сиденьем, где никто не сидел, но от исправности которой зависело управление. Машина дернулась, клюнула носом, и Вадим, матерясь сквозь зубы, вцепился в руль, пытаясь выровнять траекторию. Но трасса была скользкой, резина разлетелась клочьями, и бмв понесло в кувет.  Удар был сильным, подушки безопасности выстрелили сразу. Машина закатилась в снежную яму, носом уткнувшись в сугроб.  Вадим пришёл в себя за секунду. Отстегнул ремень, выругался себе под нос и обернулся. На пацане не было лица. Кожа на скулах натянулась, губы сжались в тонкую нитку, а зрачки были расширены и смотрели в одну точку. Руки Алтана лежали на коленях, сжатые в кулаки. Он не дрожал. Он вообще не двигался, застыв в одной позе.  Ситуация была критической. Они были в кувете, с пробитым колесом, на заснеженной трассе, и где-то там, снаружи, подъезжали те, кто выстрелил. Вадим видел в зеркало заднего вида, как из-за поворота выруливает чёрный джип. У него было секунд двадцать. Тридцать, от силы. Алтан обычно не боялся. За эти годы Вадим видел его в разных ситуациях, но никогда в таком полном, всепоглощающем шоке. Дракон в любом случае не успел бы спросить, что не так. Не успел бы успокоить и привести в чувство. С каждой секундой джип подъезжал всё ближе, и у него был только один вариант — это дать Алтану возможность защитить себя.  — Бери. Голос Вадима был твёрдым. Он сунул руку во внутренний карман куртки и достал складной нож. Обычный, который носил с собой для бытовых нужд и для крайних случаев. В сложенном виде он был незаметным, лёгким. В разложенном — длиной почти с ладонь Вадима.  Алтан не смотрел на нож. Он вообще Дракона, казалось, не слушал. Вадим схватил его за запястье, разжал окоченевшие пальцы и вложил нож в ладонь. Рука Алтана была холодной. Дракон накрыл её своей сверху, сжал до боли, и заставил посмотреть на себя. — Бей под ребро. — Он говорил медленно, почти по слогам. — Или в глаза, если получится. Зрачки Дагбаева были расширены настолько, что радужка почти исчезла. Два чёрных, бездонных колодца.  — Руки держи на голове. — Продолжил Вадим, не отпуская его ладонь. — Сиди снизу и старайся в окно не смотреть. Если разобьют, то будет больно. Алтан сжал нож.  — Понял? — Прикрикнул Вадим. Дагбаев посмотрел на него и судорожно кивнул. Вадим выдохнул. И выпустил его руку. Дракон выбрался из машины через водительскую дверь, но та открылась с трудом, зажатая сугробом. Снег хрустел под ногами, а холод тут же вцепился в лицо. Вадим огляделся. Место было паршивым — открытая трасса, ни укрытий, ни освещения.  Он не надеялся, что Алтану не придётся убивать. Когда нибудь все равно прийдется. И да, конечно, у Вадима в его возрасте руки были уже по локоть в крови. И он видел смерть в лицо так часто, что давно перестал различать лица. Но пацан… он ведь вообще в другой среде рос. С семьей. Среди книг и научных статей о растениях — не для него были все эти игры. Вадим плюнул на землю. Захлопнул дверь, достал из-за пояса пистолет и передёрнул затвор. Четверо здоровенных мужиков и все при оружии. Вадим спрятался за рабочим автомобилем, единственным доступным укрытием на этой проклятой заснеженной дороге. Спина была прижата к холодному металлу, а руки сжимали пистолет. Он не видел другую сторону автомобиля, но слышал, как в ней появляются новые вмятины. Каждая пуля оставляла свой след. Сначала глухой удар, а потом звон расплющенного металла.  Он надеялся, что они не станут стрелять в стекло. Не потому, что это как-то принципиально меняло расклад, ведь бронированное стекло выдержало бы пару попаданий. А потому, что за стеклом, на коврике между задним и передним сиденьем, сжавшись в комок, сидел Алтан. Если бы они начали палить прямо в салон то всё, пиши пропало. Вадим не успел бы. Ничего сделать не успел бы. Но эти четверо, судя по всему, хотели разобраться сначала с ним. Да и Дагбаев им был нужен явно живым. Вадим выждал момент, когда один из громил, среднего роста, одетый в чёрную дутую куртку, отвлёкся на что-то за спиной своих товарищей. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы Дракон высунулся из-за крыла, прицелился, и выстрелил. Пуля вошла в лоб как раз в тот момент, когда мужик начал целиться в стекло задней двери. Он не успел ни испугаться, ни даже дёрнуться. Просто замер на мгновение и рухнул на землю с глухим стуком. Снег под ним мгновенно окрасился в розовый. — Один. — Мысленно отметил Вадим, уже перекатываясь вдоль машины к багажнику. Оставшиеся трое заметались. Потеря товарища выбила их из колеи на секунду, не больше. Два выстрела, даже не целясь толком. Пули попали в ноги второму громиле — лысому, с массивной шеей и злыми глазами. Тот взвыл и рухнул на землю, вцепившись пальцами в раздробленные лодыжки. Кровь хлестала из ран, смешиваясь со снегом и превращаясь в красную жижу. Он катался по земле, матерился, но стрелять уже не мог, пистолет выпал из разжавшихся пальцев и отлетел в сторону. Осталось двое. Вадим чувствовал, как взгляд плывет. Он был в том состоянии, в котором нет места мыслям, сомнениям или жалости. Есть только цель, средства и инстинкты. В мгновение он пожалел, что отдал Алтану нож. Будь тот сейчас у него в руке, он мог бы использовать труп первого мужика как прикрытие. Отвлечь, подтащить его, прижаться, и когда расстояние сократится до трёх метров, просто всадить каждому из оставшихся под рёбра. Без лишнего шума и риска получить пулю в башку. Но ножа не было. А патронов оставалось мало. Он оглядел землю вокруг. Снег, осколки льда, пустые гильзы, которые он сам же и рассыпал. Булыжник. Тяжёлый, размером с его ладонь, с острыми краями. Не оружие, но сойдёт. Вадим не думая схватил камень. В этот момент один из оставшихся попытался стрелять над багажником. Он явно надеялся, что Дракон высунет голову и тогда пуля войдёт ровно между глаз. Мужик замер на секунду, чтобы перезарядиться. Этого мгновения Вадим и ждал, он вскочил не полностью, а только чтобы замахнуться, и со всей силы швырнул булыжник в его сторону. Камень полетел быстро, не точно в цель, но достаточно близко, чтобы отвлечь внимание. Громила шарахнулся в сторону, пропуская удар, и на секунду его пистолет ушёл на второй план. Была не была. Вадим, движимый чистыми инстинктами, поднялся в полный рост и выстрелил в голову. Третий упал, как подкошенный, даже не вскрикнув. Его лицо ещё хранило выражение испуга, когда тело мешком осело на снег. Остался последний.  И когда Вадим уже почти расслабился, бросив короткий взгляд на стекло, за которым сидел Дагбаев — четвёртый вдруг вскинул руку и нажал на спуск. Дракон не услышал выстрела. В ушах стоял белый шум, а бедро пронзила острая боль. Блять.  Вадим зашипел сквозь зубы, не то ругательство, не то стон. Инстинкты держали тело вертикально, хотя левая нога уже начинала подкашиваться. Опираясь на здоровую, Вадим рванул вперёд, прямо на последнего громилу, потому что отступать сейчас означало дать противнику время перезарядиться и добить его с дистанции. Мужик замешкался, то ли не ожидал такой прыти от раненого, то ли сам уже был на пределе. Он попытался выстрелить ещё раз, но пальцы соскользнули, а пистолет выпал из рук, откатившись по заснеженному тротуару куда-то в сторону. Вадим набросился на него, массой тела сбил с ног, и они вместе рухнули в снег. Боль в бедре была невыносимой. Он сел сверху на мужика, прижав того к холодному асфальту — и начал бить кулаками по лицу. Удар, ещё удар. Костяшки хрустнули, разбились в кровь. Дракон бил до тех пор, пока лицо под ним перестало быть лицом, и пока звуки сопротивления не прекратились. Тело под ним обмякло окончательно.  Вадим тяжело дышал. Грудная клетка вздымалась, а с губ срывались тяжелые хрипы. Перед глазами всё ещё стояла красная пелена, не то от чужой крови, которая залила пол лица, не то от боли. Он не слышал ничего. Ни ветра, ни собственного дыхания, ни далёких звуков города. Только глухой, всепоглощающий гул в ушах, будто он оказался внутри огромной раковины. Хлещущую кровь из бедра он замечать перестал. Не чувствовал, как она пропитывает джинсы и как течёт по ноге, заливая ботинок. Не видел, как тёмное пятно расползается на снегу вокруг него, смешиваясь с кровью противника.  Дракон посмотрел вниз, на то, что осталось от лица четвёртого, и не узнавал в этом кровавом месиве человека. Кожа, мясо, кости — всё перемешалось в однородную массу. И хорошо.  Сзади послышался скрип снега. Кто-то шёл. Пацан выбрался из машины на дрожащих ногах, пока Вадим не видел его. В руке он сжимал нож, который был всё ещё сложен. Он так и не воспользовался им, не пришлось. Алтан шёл по снегу, обходя лужи крови и переступая через тела. Его лицо было бледным, а глаза смотрели на Дракона, не отрываясь. Вадим сидел сверху на трупе, не шевелясь. Костяшки на правой руке были сбиты до мяса, кожа висела клочьями. А светло-серый зимний свитер, который он надел под куртку, уже давно превратился в грязно-бурое пятно.  — Вадим…? Голос Алтана был тихим, осторожным. Таким, каким говорят с раненым зверем, не зная, кинется он, или отползёт умирать. Вадим вздрогнул, гул в ушах начал стихать, а боль стала сильнее. Острая, невыносимая. Бедро горело, будто туда засунули раскалённый прут. Вадим скосил глаза вниз, на свою ногу, и только сейчас заметил, что джинсы на левом бедре стали чёрными от крови. И кровь не останавливалась, продолжала течь, капая на снег. Видимо, попал в артерию.  — Сука… — Выругался Вадим себе под нос. Сипло, почти беззвучно. Голос не слушался. — Сука, сука, сука… Алтан проследил за его взглядом, и охнул. Вадим ожидал чего угодно. Истерики. Паники. Воплей: «Что нам делать?». Звонка деду с требованием прислать вертолёт. Чего угодно. Но Дагбаев, совершенно игнорируя запачканного в чужой крови Вадима, не брезгуя, как делал это обычно, не морщась, не думая о том, что этот человек только что собственными руками превратил чьё-то лицо в фарш — шагнул вперёд и взял Вадима под подмышки. Неожиданно сильные пальцы впились в мышцы, Алтан забросил одну руку Дракона себе за спину так, что ему пришлось опереться на него почти всем весом. И шикнув себе под нос, помог ему подняться.  — Надо убраться… — Прохрипел Вадим, переставляя здоровую ногу и позволяя пацану тащить себя к машине. Нужно было замести следы, пока по трассе кто нибудь не проехал. Всё это надо было сделать очень быстро. — Я вызвал уборщиков. — Ответил Алтан. Голос его был ровным — И машину. Они едут, скоро будут.  Вадим повернул голову и кивнул. Сказать все равно ничего не мог, язык не слушался, в горле пересохло, а перед глазами плавала чёрная муть. Алтан помог ему дойти до их машины, и аккуратно, насколько это было возможно с человеком, которого только что ранили, опустил на холодный снег. Дракон осел, привалившись спиной к заднему колесу. Мороз пробирался сквозь мокрые джинсы. Это было хорошо. Холод притуплял боль. Ненадолго, но хватит. Дагбаев тут же стянул с себя куртку. Ту брендовую безделушку, которую купил пару недель назад. Не спрашивая разрешения опустился на колени рядом, и аккуратно отодвинул руку Вадима, которая бессознательно прижималась к ране. Вместо нее прижав свою куртку к чужому бедру плотно, чтобы остановить поток. Дракон зашипел сквозь зубы. Боль взорвалась с новой силой. Вцепился пальцами в снег.  — Держи. — Сказал Алтан. Вадим, повинуясь, прижал куртку к бедру сам, освобождая Дагбаеву руки. Пацан выпрямился и огляделся оценивающим, холодным взглядом. Посмотрел на тела и на разбитую машину. Не оборачиваясь к Вадиму, достал телефон. Он говорил коротко, чётко, без лишних эмоций. В его голосе не было страха. Не было паники. Только холодная собранность, которой Вадим никак не ожидал от пацана, который ещё пару минут назад не мог взять в руки нож.  Дракон сидел на снегу, прижимая к кровоточащему бедру чью-то годовую зарплату и смотрел на Алтана снизу вверх. Может быть, не такой уж он и хрупкий. Может быть, в нём есть что-то, чего Вадим не замечал раньше. Снег скрипел под ногами Алтана, когда тот закончил разговор и опустился рядом. Он не смотрел на Вадима, но его рука свободно легла сверху на его ладонь, усилив давление на куртку. Вадим прикрыл глаза.

❀

   После того случая, Вадим все же согласился начать обучать Алтана борьбе.  Дракон, конечно, предпочитал справляться один, ведь так было надёжнее, быстрее и спокойнее. Но на постоянной основе тащить на себе груз в виде двадцатидвухлетнего пацана, который не умеет ни ударить, ни заблокировать, было обременительно. Да и вот таких вот случаев, когда из-за чужой неосторожности или стечения обстоятельств ему, Вадиму, простреливали конечности — хотелось избежать. Одна пуля в бедро была уже перебором. Дракон слишком давно не тренировался. Техника начинала хромать.  Дагбаев, как ни странно, оказался непростым учеником. И дело было не в тупости или неспособности, пацан хватал всё на лету, повторял движения точно, запоминал комбинации с первого раза. Проблема была в другом, а именно в его тупоголовом упрямстве.  В том, что он ненавидел проигрывать.  Сначала Вадим вообще не хотел в учителя к нему набиваться. Он телохранитель, а не тренер по самообороне. За спарринг ему не доплачивали. Но бесило порой то, как Алтан злился, когда у него не получалось, и Вадим в очередной раз заламывал его и прижимал к полу. Не больно, конечно. А так, профессионально, чисто, оставляя пацану полмиллиметра на то, чтобы сдаться. Алтан не сдавался. Пыхтел, дёргался, пытался вывернуться, и каждый раз оказывался прижатым лопатками к мату, тяжело дыша и глядя в потолок с ненавистью. За четыре года, прошедшие с их первой встречи, волосы у Алтана сильно отросли. Они уже были ниже лопаток. На тренировках он заплетал их то в высокие хвосты, то в длинные косички. А Дракон иногда ловил себя на мысли, что Алтану идёт. Чисто в эстетическом смысле. Без всякого подтекста. Просто красиво. Тёмные пряди, падающие на лицо, когда он наклоняет голову. Длинная коса, хлещущая по спине при резком движении. Хвост, который подпрыгивает, когда Алтан наносит удар. Красиво.  Тренировались они вообще не так долго, около полугода. Срок, за который из новобранца можно сделать разве что пушечное мясо, но не бойца. И всё же на профессиональный взгляд Вадима, Алтан сделал уже большие шаги. Теперь он не падал от первого же захвата и начал чувствовать дистанцию. Научился правильно ставить ноги, не открывать корпус. Он даже несколько раз смог успешно уйти от подсечки.  Сам Алтан, впрочем, так не считал. У пацана вообще с самооценкой были серьёзные проблемы.  — Блять… — Выдохнул Алтан в пол, когда Вадим взял его в очередной захват. Они тренировались уже около часа, спортзал пропах потом. Алтан был одет в темные шорты и черную спортивную майку, открывающую плечи и ключицы. Волосы в этот раз были заплетены в тугую косу, лежавшую вдоль позвоночника.  Вадим держал его крепко — руки Алтана были за его же спиной, а колено Дракона упиралось ему в поясницу, прижимая пацана к мату. Дыхание Дагбаева было сбитым, он пыхтел и дёргался, но вырваться не мог. Вадим чувствовал, как под его ладонями бьётся пульс быстрый, возбуждённый, как у загнанного хищником зверька. — Ну что вы, Ваше Золотейшество. — Сказал Вадим, отпуская захват и давая Алтану свободу. Тот тут же развернулся на спину. — У вас получается уже намного лучше. Сказал он совершенно искренне, без издёвки, потому что это было правдой. Алтан теперь хотя бы пытался сопротивляться, извиваться, искать слабые места. А не просто валился под весом Дракона на пол, как тряпичная кукла.  Алтан рыкнул и резко поднялся на ноги. Пальцы его сжались в кулаки, он встал в стойку и сделал подзывающий жест рукой. Вадим закатил глаза. Ну вот, опять. Дагбаеву не терпится доказать, что он чего-то стоит. Что он не просто мешок с костями, который нужно таскать с места на место. Но вызов принял. Алтан атаковал первым, кулак просвистел в сантиметре от виска Вадима — Дракон ушёл в сторону плавным, почти ленивым движением. Удар был быстрым, Алтан бил с хорошей скоростью, этим он действительно мог похвастаться, но тактики не было совсем. Он бил на отмашку широкими, размашистыми ударами, которыми можно было сбить противника с ног, если попадёшь, но которые оставляли столько открытых зон, что профессионал вроде Вадима смог бы убить его уже раз пять.  Дракон в ответ не бил. Уклонялся, блокировал, уходил, но ни разу не нанёс ответного удара. Не потому, что не мог, мог, конечно — один точный удар в открытую челюсть, и Алтан бы рухнул на маты, выплёвывая зубы. Но Вадим сдерживался, и тем более бить Алтана ну вообще не хотелось. Дагбаев, однако, этого рвения не ценил. Отсутствие ответной агрессии бесило его сильнее, чем поражение. Он атаковал всё злее, всё быстрее, дыхание его сбилось, на висках выступили капельки пота. Ему нужно было, чтобы Вадим ответил. Чтобы бой стал настоящим. — Бей в ответ. — Произнёс Алтан жёстко, почти рыча, и в очередной раз врезал кулаком Вадиму в грудь. На этот раз Дракон не стал уклоняться, специально словил удар. Толчок был сильным, Алтан вложился в него неплохо, и Вадим на секунду прикрыл глаза, вдыхая.  — Не буду, Ваше… Золотейшество. — Ответил он насмешливо, потирая ладонью ушибленное место. — Рабочая этика. Алтан остановился. Тяжело дыша опустил руки, и отошёл к стене, где на скамейке стояла бутылка с водой. Пальцы его дрожали, он сделал несколько жадных глотков, запрокинув голову. Вода пролилась на подбородок, а капля скатилась по шее, затекая за воротник майки. Вадим взглядом проследил за каплей. Не специально, просто так вышло. Взгляд упал, и задержался на долю секунды дольше, чем следовало. Алтан вытер рот тыльной стороной ладони и провел ею по подбородку.  — Мне нужно, чтобы ты бил. Иначе я не пойму. В чём смысл, если я бью, но не получаю? И тут Вадим и впрямь задумался.  До этого момента он думал, что пацан подерется неделю, другую, и отстанет. Поймёт, что драки и оружие не для него. Вернётся обратно к своим научным статьям и лекциям. Но прошло полгода ежедневных тренировок и Алтан все никак не отставал. Вадим тяжело вздохнул. Оттянул майку от груди, опустив глаза в пол. Подумал ещё секунду, и на выдохе сказал: — Ладно. Иди сюда. На губах Алтана мелькнуло что-то на подобие улыбки. Он шагнул в центр зала и поднял руки, перекинув косу за плечо.  — Бей. — Сказал он тихо.  Вадим кивнул, разминая шею.

❀

   В основном Алтан был спокойным. Вадима слушался без лишних споров, если, конечно, речь не шла о чём-то принципиальном. Поручения выполнял все до единого. А после того случая в клубе и вовсе угомонился, перестал искать приключений на свою голову. Но даже так, Вадим часто видел осколки от посуды на полу в квартире Алтана, которые тот не убрал. Битая тарелка у раковины, разбитая чашка на кухонном столе, ваза, превратившаяся в груду стекла в углу гостиной. Алтан никогда не объяснял, что произошло, а Вадим делал вид, что не замечает. А однажды Дагбаев позвонил ему посреди ночи, в два часа, когда Дракон уже почти задремал на диване в своей квартире.    — Я разбил раковину. Вадим тогда не стал задавать вопросов. Просто оделся, сел в машину, приехал. Застал Алтана сидящим на полу в ванной, среди осколков керамики, с порезанными пальцами и пустым взглядом. Раковина была расколота надвое, будто по ней ударили чем-то тяжёлым. Вадим не спрашивал. Промыл руки Алтана, перевязал, уложил в постель. И уехал только когда тот уснул. Порой Вадим замечал ладони Алтана, на которых оставались следы от ногтей, иногда до крови. Рубашки с длинными рукавами скрывали плечи, но в те редкие моменты, когда тот оказывался в одной майке, Дракон видел красные полосы от ногтей на предплечьях. И часто хлопал его по рукам, когда заставал за этим занятием. Алтан фыркал, убирал руки, но остановиться царапаться не мог, или не хотел. Но самой плохой из всех этих привычек была скорость. Точнее… отношения Алтана с машинами. То он сидел и не мог сдвинуться с места, когда той зимой машина улетела в кувет, то сам крал ключи от машины Вадима или вскрывал какую нибудь тачку с парковки.  И ехал кататься, пьяный, конечно же. Но обычно такие случаи заканчивались хорошо, насколько вообще могло быть хорошо.  Почти всегда его останавливали полицейские, не без погони, естественно. Узнавали, кого поймали, и быстро звонили в офис Баатара. А оттуда уже перезванивали Дракону. Вадим ехал, хватал Алтана за шкирку, отвозил домой и укладывал спать. Но один раз был, пожалуй, страшным. Тогда Вадим и правда испугался.  В тот день он ночевал в квартире у Дагбаева. Они заехали в апартаменты, Алтан выпил бокал вина, принял душ и лёг спать. Вадим выждал до часа, прислушиваясь к дыханию из спальни, проверил все окна, двери, замки. И сам задремал на диване в гостиной. В пять утра его разбудил звонок. Телефон завибрировал на журнальном столике. Вадим мгновенно проснулся, схватил мобилку и глянул на экран: «Золотейшество» Сердце пропустило удар. — Где вы? Что случилось? — Спросил Дракон, забыв про всякие приличия.  С той стороны сначала послышалось шипение, а уже потом голос Алтана. Хриплый, но ровный.  — Я… врезался, в дерево. Вадим облизнул пересохшие губы. Заставил себя дышать, считать удары сердца. Один. Два. Три. — Ранения? — Спросил он, нервно стукая пальцами по корпусу телефона. — Нету. — Голос Дагбаева был пустым, отстранённым. Ни страха, ни даже сожаления. Просто констатация факта. Вадим выдохнул сквозь зубы. — Я еду. Отследив телефон Алтана по GPS, Вадим действовал на автомате. Он вызвал такси, не помнил, как сел, как вышел, и как добежал до офисного здания, где стояли резервные служебные машины. Нарушив все правила дорожного движения, которые только можно нарушить, Вадим вылетел на пустую трассу, ведущую в пригород. Он не смотрел на спидометр, не обращал внимания на камеры, которые наверняка уже щёлкали его номер. Вокруг был лес. Рассвет ещё не наступил, но небо уже серело. Свет фар выхватывал из темноты стволы деревьев, а потом и Вадимову новенькую бмв. Бронированную, с тонировкой, которую Алтан, видимо, счёл отличным поводом для тест-драйва. Дракон затормозил, не доезжая, выскочил из машины и побежал к покорёженному авто. Руки сжимались в кулаки, но когда Дракон обогнул капот и увидел фигуру, сидящую на земле у помятого металла, злость на мгновение отступила.  Алтан поднял на него глаза. Ладонью он закрывал левую часть лба, из-под которой тонкой струйкой сочилась кровь, заливая пол лица. Рубашка была порвана, обнажая бледную кожу, видимо, когда он выбирался из машины, зацепился за ветку. Вадим поджал губы, лишь бы не начать кричать. В голове была тысяча вопросов, каждый из которых был громче предыдущего. «Зачем ты поехал?», «Ты идиот?», «Сказал, что ранений нет, а это что?», «Идиот». Дракон выдохнул, разжал кулаки, и присел перед Дагбаевым на колени, не обращая внимания на влажную землю, которая мгновенно промочила джинсы. — Дай посмотрю. — Сказал он спокойно, резко взяв Алтана за кисть и убирая его руку от лица. Рана была на лбу, чуть выше левой брови. Кровь текла, но не сильно, скорее всего глубокая ссадина, которую через пару недель уже будет не видно. Шить не надо, следов, скорее всего, даже не останется, если повезёт. Вадим осмотрел её, задержал пальцы у края, стирая каплю крови, которая уже собралась скатиться с брови прямо в глаз Дагбаева. — Тихо. — Сказал он, когда Алтан дёрнулся и шикнул от прикосновения. Вадим провёл ладонью по чужим волосам, откидывая их назад, чтобы лучше видеть, в то время как второй рукой уже проверял остальное — шею, ключицы, рёбра. Алтан сидел не шевелясь и тяжело дышал. Дракон почти не прикасался к нему, просто ощупывал через рваную ткань рубашки, ища скрытые переломы. — Я встать… не могу. — Сказал Алтан шёпотом.  Вадим напрягся.  — Нога болит. — Уточнил Дагбаев, похлопав себя по левой ноге. Дракон мысленно выругался. Он знал, как много проблем у Алтана с этой ногой. Постоянно то колено болит, то лодыжка, то сводит мышцы. А теперь этот придурок снова её травмирует. — Сильно? — Спросил Вадим, после чего начал ощупывать ногу через джинсы осторожно, нажимая пальцами в разных местах. — Нет, точнее… — Начал Алтан, но не успел закончить фразу, когда Вадим нажал на сустав под коленом. — Сука! Дракон убрал руку, поднялся с земли, отряхнул колени и оглядел машину. Помимо разбитого капота и вмятины в бампере, обошлось почти без повреждений. Хорошая машина, жалко. Алтан молча сидел на земле. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, а пьянство, видимо, уже начало выветриваться.  Вадим отошёл на пару метров, взял телефон и вызвал эвакуатор, предупредив, что документы будут позже. Потом позвонил ещё по одному номеру — всё должно было быть улажено до того, как на трассу выедут машины. Сунул телефон в карман и вернулся обратно к Дагбаеву. — Руку дай. — Сказал Дракон, присаживаясь рядом. Алтан поднял на него взгляд и без споров протянул руку. Вадим взял его за кисть и положил ее себе за шею, чтобы тот мог держаться. Второй рукой легко подхватил Алтана под колени, одним рывком поднимая с земли. Дагбаев обвил его шею второй рукой, чтобы не упасть, но при этом издал недовольный шипящий звук, когда пришлось согнуть ушибленную ногу. — Предупредил бы, — Буркнул он, уткнувшись лицом в плечо Вадима. — Больно же, пиздец. Вадим усмехнулся, и думал о том, что в свои тридцать он давно должен был привыкнуть к тому, что Дагбаев — его личный катастрофогенный фактор.

❀

   Спустя почти пять лет совместной жизни, если это вообще можно было так назвать — Алтан для Вадима всё ещё оставался своего рода загадкой. Да, Дракон, скорее всего, знал о Дагбаеве больше, чем его собственный дед. И уж точно больше, чем его сестра, с которой тот виделся раз в полгода и говорил по телефону сухими фразами. Вадим знал, как Алтан дышит во сне. Знал, что он не выносит запаха жареного лука. Знал, что тот терпеть не может, когда занавески не полностью задёрнуты, и что у него есть дурацкая привычка рисовать пальцем круги на запотевшем стекле, когда он о чём-то глубоко задумался. Вадим знал, что он любит эти свои… кусты. И начал растить их в оранжерее в особняке, где Вадим ещё не был. Любит химию, которую, возможно, изучал бы в университете. Любит золотой цвет. Любит красное вино, но только какие то особые разновидности.  Все это Вадим знал чисто из-за своих наблюдений. Он смотрел, запоминал, и делал выводы. Профессиональная привычка, ничего личного. Следить за подопечным, подмечать его привычки, слабости, пристрастия — это часть работы. Но чем дальше это длилось, тем труднее было прятаться за этим оправданием. Вадим вообще часто ловил себя на мыслях, что как-то слишком часто думает об Алтане в каком то почти дружеском ключе. Не о том, как защитить, куда отвезти, от какой угрозы уберечь. А о том, какое у него сегодня настроение по тому, как он заплёл волосы. И о том, что он, наверное, не ел нормально уже два дня из-за постоянного стресса. Почти пять лет, прожитых бок о бок в постоянном, почти болезненном соприкосновении друг с другом — такое время не проходит даром. Оно сдвигает границы дозволенного, затирает острые углы и превращает случайных попутчиков в нечто большее. И Вадим, который всегда гордился своей непробиваемостью, к тридцати годам вдруг заметил за собой странную, неприятную черту: он становился каким-то сентиментальным. Нет, он не плакал над фильмами, но иногда, глядя на спящего Алтана на заднем сиденье, чувствовал укол чего-то тёплого и совершенно неуместного, того, что в его профессии называется «привязанностью» и считается смертным грехом. Ведь у Вадима никогда никого не было. Ни семьи, ни жены, ни друзей, кроме Волкова, да и с тем они перестали общаться после Сирии. Олег остался в прошлом, как старый шрам, который иногда чешется к погоде, но не болит.  Да и Волков — это совсем другое. Волков был равным. Волков был из того же мира, из того же теста, из той же кровавой грязи. А Алтан… С Алтаном Вадиму становилось как-то легко. Вот это и пугало больше всего. Потому что легкость, это когда ты перестаёшь контролировать ситуацию, когда начинаешь думать не головой, а чем-то другим. Когда позволяешь себе расслабиться. И всё это было совершенно не вовремя. Категорически, фатально не вовремя. Вадим обрубал все подобные мысли на корню, как только они начинали проклёвываться. Он работал на Дагбаевых из-за денег, и только из-за них. И он говорил себе, что если бы кто-то предложил больше то он бы, не раздумывая, ушёл. Даже не попрощался бы. Просто собрал вещи, сел в машину и уехал. Постарался бы о парне не вспоминать. Забил бы голову работой, алкоголем, случайными связями, чем угодно, лишь бы не чувствовать того, что чувствовал сейчас. Но этот день всё никак не наступал. Сумма, которая была бы больше, не появлялась. Контракт, который был бы выгоднее, не звонил в дверь. А Вадим всё оставался на месте, пристёгнутый к Алтану невидимыми цепями, которые с каждым годом становились только крепче. Дагбаев же к своим двадцати трём годам мало походил на того испуганного пацана, который когда-то сжимал в дрожащей руке пистолет. Во первых, он вымахал под сто восемьдесят пять сантиметров. А во вторых, начал набирать мышечную массу и его фигура изменилась кардинально, плечи развернулись, грудь стала шире, руки перестали быть тонкими палками. И за то время, что Дракон с ним занимался, Алтан поднабрался техники. Перестал бить наотмашь, научился уходить в защиту. Конечно, он всё ещё сильно уступал Вадиму в силе и опыте, но среди обычных людей он бы считался опытным бойцом.  И Вадим часто ловил себя на мысли, что посматривает. Скорее чисто в эстетическом плане, опять же.  Руки, которые крепко сжимают его запястья во время захвата. Шея, вытянутая в напряжении, когда Алтан тянется за водой. Длинная коса, хлещущая по спине, и выбившиеся пряди, прилипшие к влажному виску. Всё это было… красивым. Вадим вообще в отношении ориентации не имел предубеждений. Он вырос не в том мире, где об этом задумываются. На войне тебе не важно, кто с кем спит, а важно то, кто прикроет тебе спину. Он повидал всякое, и ему было всё равно. Любить он не умел — это он знал о себе точно. Любовь это что-то сложное, мешающее работать и требующее отдачи, которой у него не было. А с кем спать, ему действительно было без разницы. Но о предпочтениях Алтана он знал уже давно. У него был полный доступ к его телефону, все пароли, все резервные копии. Дагбаев старший настоял на этом в первый же месяц работы, а Вадим, как настоящий джентльмен, просматривал эти данные очень редко. И потом, какое ему дело до того, с кем переписывается Алтан? Пока это не угрожало его безопасности, то пусть хоть с инопланетянами. И лишь один раз он случайно перепутал телефон, взял со стола чужой, разблокированный, и увидел вкладку сайта знакомств. Хотел было удалить приложение и наорать на Дагбаева, ведь зачем он так тупо подставляется? Фотографии, сообщения, геолокация — это же идеальный компромат. Ну и идиот. Но потом присмотрелся внимательнее. Фото в профиле было чужим, имя тоже чужое. Возраст и город были другими.  Он просто общался с парнями и девушками. Вадим не вчитывался, закрыл приложение сразу, как только понял, куда попал. Но смысл уловил. Алтану было одиноко. Он искал тепло, которого не мог получить в своей золотой клетке. Искал кого-то, кто посмотрит на него не как на «Внука Дагбаева», а просто как на человека красивого, желанного.

❀

   Они закончили тренировку, когда солнце за окнами зала уже клонилось к закату. Алтан тяжело дышал, сидел на корточках, уперев руки в колени, а с его лица и шеи крупными каплями катился пот. Вся его спортивная майка промокла насквозь и прилипла к телу, обрисовывая каждую мышцу. Дагбаев вытер лоб тыльной стороной ладони, откинул со лба выбившиеся пряди, которые липли к щекам и откинулся назад, оседая на пол, вытягивая одну ногу вперёд, а другую подгибая под себя.  Вадим выглядел чуть лучше, но и он тоже вспотел — майка прилипла к груди и спине, а волосы на затылке намокли и торчали нелепыми сосульками. Снаружи стояло жаркое питерское лето. Асфальт плавился, и даже в застеклённом зале с кондиционером было не спастись. Кондиционер работал из последних сил, гудя и поплёвываясь едва прохладным воздухом.  Вадим отошёл к стене, где на полу у скамейки стояла бутылка с водой. Взял её, открутил крышку, другой рукой приподняв край майки к лицу, обнажая живот и нижнюю часть груди, вытирая лоб. Кожа на его животе была загорелая, с чёткими кубиками пресса. Алтан проследил взглядом за его движениями.  Вадим не обратил внимания, опустил майку и приложился к горлышку бутылки, сделав несколько жадных, больших глотков. Выпив половину, он глянул на Дагбаева. Заметив, что тот смотрит на воду, он резко вскинул руку и бросил бутылку с расчётом, что Алтан успеет ее поймать. Тот и правда поймал, реакция у него стала отменной. Дракон вытер рот ладонью, проводя по губам и смахивая остатки воды. Алтан посмотрел на бутылку, потом на Вадима. Как-то странно прищурился, но всё же открыл клапан, приложившись к горлышку. Губы его коснулись того же места, где только что были губы Вадима. Он пил медленно, запрокинув голову, кадык двигался в такт глоткам.  Вадим облизнулся, просто губы пересохли.  Алтан допил, поставил бутылку на пол рядом с собой, придерживая, чтобы не укатилась, и кивнул в сторону Вадима.  — У тебя давно это? — Спросил он, голос был чуть хрипловатым. Дагбаев обвел взглядом тело Вадима от груди к животу, останавливаясь там, где под тканью майки была татуировка.  Дракон сначала не понял. Нахмурился, перевёл взгляд на себя, потом снова на Алтана. — Живот? — Переспросил он, чуть растягивая слова. — Ну живот есть у всех, Вашество… Алтан нервно дёрнулся, откидывая волосы назад.  — Тату. Потом поднялся с пола, одним движением выпрямившись во весь свой рост.  — Ааа… — Протянул он, почесав затылок.  — Да лет с двадцати, наверное. Тогда я набил дракона, а через несколько лет всё остальное. Вадим провёл ладонью по животу сквозь ткань майки. Он хоть и любил покрасоваться, но тщеславен не был и татуировку свою любил. А Алтан, вместо того чтобы вернуться на место, вдруг шагнул вперёд и оказался вплотную к Вадиму. Настолько близко, что Дракон смог уловить едва заметный шлейф какого то мятного геля для душа. И не спрашивая разрешения, приподнял край его майки. Пальцы Дагбаева были тёплыми, почти горячими. Они осторожно отогнули влажную ткань вверх, открывая живот и часть груди. Алтан смотрел не на пресс, а на тату.  Вадим приподнял бровь от неожиданности. От того, что Алтан никогда раньше не находился так близко, помимо тех моментов, когда Дракон брал его в захват. И от того, что от парня пахло так, как не должно пахнуть от того, кого ты охраняешь. И от того, что в груди вдруг стало тесно. Он открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, отодвинуть руку, отшутиться.  — Я тоже хочу. — Сказал Алтан, уже опуская ткань. — А? — Переспросил Вадим. Умная мысль, которая только что вертелась на языке, куда-то исчезла. — Тату. — Терпеливо повторил Алтан. Голос его был спокойным, будто он уже всё решил, и Вадиму оставалось только согласиться. — Хочу набить. Дагбаев смотрел прямо в глаза. Вадим моргнул, а потом, словно завороженный, кивнул:  — Хорошо, Ваше Золотейшество. 

❀

   Татуировку Алтану они в итоге набили. Процесс занял почти месяц, так как мастера пришлось искать долго. Питер был городом не маленьким, но там, где есть деньги и власть, все друг друга давно знают. Им нужен был кто-то, кто не болтает, не задаёт лишних вопросов, кто сделает работу, возьмёт деньги и забудет куда ездил и кому набивал.  В Питере таких было мало. Вадим объехал чуть ли не все тату салоны от центра до окраин, пока не нашёл подходящего кандидата — молчаливого мужчину лет пятидесяти с руками, покрытыми рисунками до самых костяшек. Тот работал в крошечной студии, нигде не светился, клиентов принимал только по рекомендациям. Вадим поговорил с ним, он назвал цену, и они договорились. В итоге вышло очень даже неплохо.  Дракон видел эскиз — это были длинные, золотые линии, которые ложились на ногу, начинаясь у щиколотки, поднимаясь выше по икре, огибая колено с внешней стороны, а потом расходясь в изящный узор на бедре. Линии были не толстыми, похожими на ветви дерева, увитые плющом. Золотой цвет смотрелся на коже непривычно, но красиво. У Алтана на той ноге было много шрамов. Вадим видел их мельком, когда тот переодевался, выходил из душа или надевал шорты на тренировки. Шрамы были разного размера, одни белые, как нитки, другие широкие, бугристые. Они покрывали ногу до середины бедра, но так или иначе, Вадим бы не назвал их некрасивыми, скорее интересными. Но Алтану те шрамы до жути не нравились. Дракон замечал, как Дагбаев отводил взгляд, когда случайно видел собственное отражение в зеркале. Как натягивал штаны повыше, чтобы скрыть. Как морщился, когда ткань цеплялась за неровную кожу, и никогда не носил шорты где то, кроме зала.  Откуда у Алтана эти шрамы, Вадим не знал. Никто ему не говорил, и сам он не спрашивал, но догадаться мог. У него эта нога постоянно болела. А Баатар однажды, в пьяной беседе, ещё до того, как он вообще узнал Алтана вживую, упоминал об аварии. Что-то о том, что его дочь погибла, а её отпрыск чуть не остался инвалидом. Ну и Вадим, естественно, ничего не говорил.  Промолчал, когда Алтан принёс эскиз. Промолчал, когда мастер попросил его раздеться до белья. Промолчал, когда они остались втроем в студии, и Алтан сел в кресло, поджав губы и глядя в стену. Вадим стоял в углу, сложив руки на груди, и смотрел как игла входит в кожу, как Дагбаев стискивает подлокотники, но не издаёт ни звука. И как золотые линии ложатся поверх старых шрамов, пряча их, превращая в часть узора. Татуировка вышла хорошая. Длинные золотые линии огибали всю ногу вплоть до бедра, немного заходя выше, в сторону тазобедренной кости. Мастер поработал на совесть, линии были чёткими, без разрывов.  Вадим, конечно, не видел, как татуировка смотрелась на бедре Алтана целиком — в начале сеанса тот стеснялся, когда взгляд Вадима опускался слишком низко, и Дракон отводил глаза, делая вид, что рассматривает узоры на стене. А через пару часов, Вадим и вовсе покинул кабинет по просьбе Дагбаева и остался ждать снаружи.  Мысли о том, что хочется посмотреть на результат вживую, увидеть, как золото переливается на изгибе бедра, как ложится на тазовую кость — такие мысли Вадим прогонял куда подальше. Но иногда, когда Алтан выходил из душа, закутанный в халат, чьи пола приоткрывалась, показывая край золотого узора на бедре, Вадим ловил себя на том, что смотрит, и не может отвести взгляд. Но он отводил. И шёл курить на балкон, чтобы проветрить голову.

❀

   В какой-то момент они с Алтаном начали больше говорить о том, что не входит в служебные обязанности. Вадим сам поймал себя на этой мысли, когда однажды обнаружил, что Алтан больше не сидит сзади. Это случилось не вдруг, Дагбаев переселялся на переднее сиденье постепенно, сначала на короткие поездки, потом на чуть более долгие, а потом как-то само собой закрепилось. Теперь они ездили рядом. Дракон за рулём, Алтан справа, на пассажирском кресле, которое раньше пустовало.  Это создавало определённые сложности, конечно. Алтана могли узнать, ведь лицо наследника Дагбаевых, пусть и не мелькавшее на обложках журналов, но было знакомо определённому кругу. И Вадим решил эту проблему по простому: кепка с длинным козырьком и очки. Алтан ворчал, но не снимал и не пересаживался назад. И если быть полностью честным, то компания Дагбаева ему вообще нравилась. И из того противного, восемнадцатилетнего пацана, который в первый год работы вызывал у Вадима лишь желание свернуть ему шею и уехать в закат — за пять лет вырос интересный, молодой мужчина. С ним можно было поболтать о всяком. Начиная от его кустов и заканчивая философскими спорами о том, что лучше в ближнем бою.  Порой они могли завалиться прямо в квартиру Алтана. Вадим сбрасывал ботинки у порога, закидывал ноги на журнальный столик, на котором Дагбаев обычно держал свой ноут и всякие бумаги. Включали телевизор и смотрели всякую херню. Старые боевики, дурацкие комедии, над которыми Алтан смеялся неожиданно громко и заразительно, а Вадим только покручивал пальцем у виска. Иногда какие-то документалки о природе. Тогда Алтан замолкал, заворожённо глядя в экран, а Дракон частенько смотрел не на телевизор, а на него. Вадим пил вино, которое наливал ему Дагбаев. А тот делал вид, что не замечает, как Вадим морщится от горечи. После пары таких посиделок Дракону всё же пришлось привыкнуть к этой красной дряни. Не потому, что она была вкусной, нет, он всё ещё предпочитал пиво, а потому, что Алтан, глядя на него с какой-то обидной снисходительностью, каждый раз протягивал ему второй бокал.  — Это каберне, а не та «гадость», которую ты пил в прошлый раз. — Вадим пробовал, и велся на это каждый божий раз.  Теперь они пили с Алтаном исключительно вино. Потому что, как цитировал Вадим, передразнивая голос Дагбаева: «Я заебался выкидывать твои банки от пива. Они воняют на всю квартиру, а растения вянут». Это было странное, почти… семейное счастье? 

❀

   У Баатара Дагбаева начало хромать здоровье. Сначала он жаловался по мелочам на давление, на сердце. И только потом лёг в какую то частную больницу. Вадим узнавал обо всем этом через третьих лиц, ведь Алтан вообще не говорил о старике.  Дракон не знал, как должен был себя чувствовать.  Вроде и жалко, ведь именно старик платил ему такие хорошие суммы, что Дракон за эти годы отложил достаточно, чтобы при желании уйти на покой и открыть маленький цветочный магазин, если захочет. А вроде и вспоминались все те вещи, что старик сделал Алтану. И становилось как-то похер.  Сдохнет и сдохнет. Вадим не желал ему смерти. Но и переживать не собирался. Баатар Дагбаев был жестоким человеком, который сломал жизнь собственному внуку и множеству других людей. И если судьба решила наказать его за это, что ж, Вадим не будет стоять у нее на пути. И если Алтан попросит, то Вадим и добить сможет, без вопросов.  Мысль была одновременно такой простой и пугающей, что даже странно. Он не спрашивал себя, почему она возникла, потому что уже знал, что привязался. И то был факт, не подлежащий обсуждению и не требующий доказательств. Вадим привязался к этому парню — к его молчаливости, редким улыбкам. К его тоске по нормальной жизни, которую он никогда не получит. К его злости, которую он выплёскивает в драках. К его одиночеству, которое Вадим разделил, сам того не заметив. С Волковым было по-другому. Да, они дружили, общались, пили вместе, зализывали раны после особо жестких операций, прикрывали спины, не оглядываясь. Но у Волкова всегда был его рыжий. Человек, ради которого он готов был на всё. И Волков, не раздумывая, выбрал бы его даже если бы то значило сдохнуть самому. Вадим знал это, и видел в его глазах, когда они прощались в последний раз. А Вадиму было как-то плевать.  Он никогда не испытывал такой привязанности, чтобы поставить кого-то выше собственной жизни. Не потому, что он был трусом, а потому, что не находил того, ради кого стоило бы выжить. А слова Волкова: «Когда-нибудь ты поймёшь, когда у тебя появится кто-то, ради кого ты сможешь бросить всё» Вадим предпочитал игнорировать до сих пор. Не появится. Он не создан для этого. Он был оружием, инструментом. У него нет сердца, только рефлексы. А с Алтаном это так, инстинкты защитника срабатывают. Да и времени провели вместе много. Пять лет в одной машине, в одних перестрелках, в одном запахе пота и крови. Это нормально привыкнуть к человеку, с которым живёшь почти как сиамский близнец.  Нормально — начать переживать за него. Нормально — думать о нём чаще, чем стоило. Это все нормально.  Так убеждал себя Вадим по ночам, когда лежал без сна, глядя в потолок, и слышал за стеной, как Алтан ходит по комнате.  Привычка. Скрипнула кровать с той стороны стены. Алтан лёг. Вадим выдохнул и закрыл глаза. Привычка. Просто привычка. 

❀

   Этот год, когда Алтану исполнилось двадцать четыре, вообще выдался богатым на события. Такими, после которых хочется выпить чего-то крепкого и не просыпаться до следующего месяца. Во-первых, его сестра по матери, Юма, начала активно участвовать в бизнесе. Она появилась в особняке Дагбаевых как-то внезапно, будто всё это время сидела в засаде и ждала. У Дагбаева со старшей сестрой вообще были какие то странные отношения. Алтан как то упоминал, что в детстве те были очень близки, но сейчас даже по праздникам не общались.  А Баатар, который раньше хотя бы делал вид, что у него есть план, теперь вообще всё время сидел у себя в кабинете, подключенный к медицинским аппаратам, отдавая всем странные и откровенно бессмысленные поручения. На старости лет старик совсем с ума сошёл.  И Алтан постоянно пропадал в особняке Дагбаевых на окраине Питера. Тот самый особняк, который Вадим недолюбливал всей душой. Слишком большой, слишком холодный, слишком пропитанный чужой кровью. Туда Вадима пускали не дальше первого этажа, где была прихожая, гостиная для прислуги и небольшой зал с диванами, где он коротал долгие часы ожидания. Он чувствовал себя собачкой. Сидел на диване, лениво жуя зубочистку, листал новости в телефоне, иногда дремал, привалившись к стене, и ждал, когда Алтан закончит свои семейные разборки. Иногда они тянулись до полуночи, иногда далеко за. Вадим не жаловался. Ему платили. И потом, если честно, ему было некуда спешить. Дома, в съёмной однокушке в спальном районе его никто не ждал. А здесь, на кожаном диване в особняке Дагбаевых, было хотя бы тепло и еда бесплатная.  В один из таких дней Алтан спустился вниз около двух ночи. Вадим уже почти задремал, когда услышал шаги на лестнице.  Дагбаев выглядел паршиво. Белая рубашка была расстёгнута на две пуговицы, рукава закатаны до локтя. Под глазами синяки, как после недельной бессонницы. Волосы, которые он обычно заплетал или собирал в пучок, сейчас были распущены и падали на плечи неряшливыми прядями. Увидев Вадима, Алтан остановился на нижней ступеньке. — О… ты всё ещё тут. — Сказал он, в голосе была усталость. Вадим поднялся с дивана и потянулся так, что костяшки хрустнули, а спина щёлкнула где-то в пояснице. Достал зубочистку изо рта и сунул в карман джинс.  — А где ж мне быть, Ваше Золотейшество? — Сказал он, отряхивая колени. — Вас жду. Алтан поджал губы. Провёл пальцами по переносице, почёсывая. — Мог бы уехать раньше. — Сказал он отрешённо. — Твои рабочие часы уже закончились. Вадим вздохнул. Ну вот, опять он начинает. Говорили же много раз. Разговаривали, спорили, даже ругались. Но каждый раз Алтан упрямо гнул свою линию: «Ты не обязан ждать меня сутками, у тебя есть личная жизнь». А Вадим так же упрямо доказывал обратное: «Нет у меня никакой личной жизни, Вашество. Только Вы и работа, а Вы и есть моя работа». — Я не могу вас оставить. — Сказал Вадим, на этот раз с привычной, чуть игривой интонацией. — В ночи, знаете, много всяких злых людей ходит. Захотят ещё украсть вас, Вашество. Дракон игриво поиграл бровями, Алтан посмотрел на него как-то странно, и на шутку не отреагировал. Не улыбнулся, не фыркнул, даже не вздохнул с привычным «Ты невыносим». Повисла тишина. В особняке было тихо, только где-то далеко, наверное, на третьем этаже, работал телевизор.  Дагбаев вздохнул. — Поехали домой. — Сказал он, и первым направился к выходу, не дожидаясь ответа. Вадим вышел следом и щёлкнул брелоком, открывая машину.

❀

   Вообще в последнее время Алтан вёл себя очень странно. Вадим заметил это ещё пару месяцев назад, но списывал все на стресс из-за деда и бизнеса. Но чем дальше, тем тревожнее становились перемены. Во время их потасовок, а они всё ещё случались, потому что желающих добраться до наследника Дагбаевых не убавилось, Алтан становился особенно кровожадным. Не просто защищался и помогал Вадиму, а убивал. Жестоко, методично, с каким-то болезненным наслаждением. В один из таких разов противники в виде пары мужиков с пушками были повержены. Всё случилось быстро, Вадим сделал свою работу, а Алтан свою. Двое нападавших валялись на холодном полу в зоне заброшенного склада на окраине, в лужах собственной крови. Один был мёртв с первого выстрела, а второй умирал долго. Потому что Алтан никак не мог остановиться. Вадим стоял в трёх метрах, прислонившись плечом к ржавой колонне. Во рту была сигарета. Зажигалка куда-то делась, может выпала из кармана во время перестрелки, и теперь валялась где-то в среди осколков. Он лениво оглядывал пол, но так ее и не нашел.  Алтан был неподалёку. Сидел сверху на мужике, который ещё дышал, но уже не сопротивлялся. Держал в руке складной нож, который Вадим отдал ему той зимой, а обратно так и не забрал. Дракон не просил вернуть и тот как то сам собой перекочевал к парню, и теперь был при нём постоянно. Вадим замечал его во внутреннем кармане куртки, а иногда и под подушкой, когда заходил разбудить его по утрам. Сейчас Алтан втыкал и вытаскивал лезвие из чужой груди. Вонзал по самую рукоять, проворачивал, выдёргивал — и по кругу. Кровь текла из раны уже не так активно, сердце, наверное, остановилось. Но Алтан продолжал. Грудная клетка под ним превратилась в кровавое месиво, похожее на разорванный гранат. Кровь летела на рукава чёрного костюма Алтана. Костюма от Гуччи, между прочим, который стоил, наверное, как Вадимово недельное жалование. — Ваше Золотейшество. — Позвал Вадим. — Запачкаетесь же. Дракон сунул руку в карман джинс, достал пачку салфеток, которые он носил с собой на случай насморка и протянул их в сторону Дагбаева, не приближаясь. Алтан лишь шикнул, как отгоняют назойливое насекомое. — Отвали. — Бросил он, даже не повернув головы. И снова вонзил нож. Вадим убрал салфетки обратно в карман. Пожал плечами. Он уже привык, что Алтан в последнее время постоянно на него огрызался. Грубил, хамил, иногда срывался на крик по пустякам. Вадим не обижался, знал, что это не со зла. Может быть, дед снова нажал на больные точки. Может быть, сестра сделала или сказала что-то. Он не лез и не спрашивал. Отходил в сторону, давал Алтану пространство, ждал, когда тот сам остынет. Вадим наконец нашёл зажигалку, она валялась под ногой у одного из трупов, в луже воды. Он щёлкнул, прикурил сигарету и глубоко затянулся. Дракон давно не курил и вообще старался делать это редко. Но в последнее время зубочисток начинало не хватать. Видимо стресс Алтана перекочевал и на Вадима.  Он отошёл к машине, припаркованной у ворот склада с заведённым двигателем. Оперся бедром о капот, скрестил руки на груди, и вновь сделал затяжку, глядя, как Дагбаев продолжает своё кровавое дело. В темноте было холодно, пахло гарью, а где-то наверху гудел вентилятор.  Дракон выпустил дым в холодный воздух. Сигарета тлела между пальцев, согревая. Шесть лет назад он бы уже схватил пацана за шкирку, засунул в машину и увёз, не спрашивая. Шесть лет назад он бы не позволил ему вот так сидеть на трупе и кромсать мёртвую плоть, потому что это непрофессионально, надо заметать следы и уходить. Шесть лет назад он бы не понял. Вадим докурил, затушил окурок о подошву ботинка и спрятал бычок в карман, не мусорить же на месте преступления, в самом деле. И снова посмотрел на Дагбаева. Тот наконец остановился. Сидел, тяжело дыша, уронив руки на колени. — Закончил? — Спросил Вадим, без издёвки. Алтан поднял голову. В свете фар его лицо казалось бледным, а глаза чёрными. Он был весь в крови. — Поехали. — Сказал Алтан, поднимаясь. Нож он сунул во внутренний карман пиджака и пошёл к машине, не оглядываясь.

❀

   Того вечера Вадим ждал с каким-то смутным чувством, которое он сам для себя называл скукой. Но скука была особенной, та, что гложет изнутри, когда руки чешутся, а применить их не к кому. Недели две прошло с того случая на складе, и за это время Вадим постепенно забил на свои странные, теплые чувства к Дагбаеву. Забил — это, конечно, громко сказано. Скорее, затолкал их в дальний угол, накрыл сверху старыми газетами и сделал вид, что ничего не было.  Привязанность? Какая привязанность? В тот день он, как обычно, ждал Алтана на первом этаже в гостиной особняка. Это место уже примелькалось до чёртиков. Кожаные диваны цвета венозной крови, кофейный столик из чёрного стекла, на котором вечно лежали какие-то журналы и ваза с виноградом. Юма уехала в Китай по делам, а Баатар схватил инсульт и теперь вновь валялся в какой-то частной больничке, оберегаемый своими верными шестёрками. Вадиму, опять же, в целом было похер. Сдохнет и сдохнет. Он уже смог скопить столько денег за эти годы, что теперь их хватило бы на две, а то и три его скромные жизни. Время близилось к полуночи, а Дракону становилось скучно. Валяться на диване и пиздить виноград с кофейного стола, было занятием на десять минут, не больше. Он съел уже половину грозди, и во рту остался сладковато-терпкий привкус, который хотелось чем-то перебить. Может, вином? Но вино без Алтана пить было как-то неправильно. Да и где он его сейчас возьмет. Сворует с кухни?  Дракон резко поднялся с дивана. Джинсы сидели на бёдрах низко, а тонкая танк Майка, обтягивающая грудь, немного приподнялась, обнажая живот. Вадим машинально почесал плечо и мысль пришла сама собой: а не пойти ли в кабинет Алтана? Ну а чё? Старик всё равно в больнице, а внутренняя охрана работала так себе. Можно было сказать, что позвали. Вдруг поручение какое даст? Да и вообще у Вадима сегодня руки чесались. Хотелось кому-нибудь лицо набить, ну или хотя бы колени прострелить. Как разрядка, чтоб заткнуть этот внутренний голос, который в последнее время слишком часто нашёптывал неправильные вещи. Дракон повернул за угол в длинный коридор, ведущий в деловую часть особняка. Посмотрел на большой палец на руке, пытаясь выковырять грязь из-под ногтя. И не глядя вперёд, на полной скорости врезался во что-то.  — Бля. — Тихо выдохнул Вадим, поднимая взгляд. Он думал, что это очередная прислуга, может быть, один из охранников, который слишком поздно заметил его и не успел уступить дорогу. Но это был Алтан. Тот тоже выглядел удивлённым, брови взлетели вверх, а глаза расширились на долю секунды, прежде чем привычная маска спокойствия вернулась на место. Они стояли лицом к лицу, а Вадим моментально почувствовал запах его мятного геля для душа.  — Смотрите куда… — Начал было Алтан, но сразу узнал, кто перед ним, и голос смягчился, потеряв раздражённые нотки. — О. Вадим. Косы Алтан распустил. Волосы, которые обычно были заплетены в тугие жгуты, теперь свободно лежали на плечах пышными, вьющимися прядями. Он часто так делал, когда голова начинала ныть. Пиджак Дагбаев снял и остался в одних чёрных брюках и тонкой чёрной водолазке, облегающей грудь и руки. — Я как раз вас и искал, Вашество! — Сказал Вадим и потер затылок, сделав шаг назад.  Стоять так близко рядом с Алтаном, когда тот смотрел на него снизу вверх, а головой почти упирался в плечо — было не то чтобы неуютно, скорее, неловко. По крайней мере для Дракона. Он чувствовал тепло чужого тела и слышал его дыхание спокойное, но почему-то частое.  И пахло от Алтана как то очень хорошо.  Вадим сделал ещё один короткий шаг назад.  Алтан кашлянул в кулак. Прядь волос упала на лицо, он заправил её за ухо, открывая взгляду тонкую линию скулы.  — Я тоже. — Сказал он. — Ну… искал. Повисла пауза. Вадим смотрел на Алтана, а Алтан куда-то в район его ключиц, не поднимая глаз. — Чего хотели-то? — Спросил Дракон, когда молчание стало затягиваться. Алтан дёрнул плечом.  — Пойдём на кухню, я… есть хочу. — Только не говорите, что я вас кормить буду. — Усмехнулся Вадим. — Ладно, Вашество, пойдемте. Кухня на первом этаже в особняке Дагбаевых была огромной. Белая плитка на стенах, тёмная столешница, барная стойка с высокими стульями, за которой Алтан любил сидеть, поставив ноги на перекладину, и смотреть, как Вадим возится у плиты. Дракон вообще часто ему готовил по ночам. Не потому, что обязан, а просто… привык. Алтан сидел за стойкой, поджав под себя одну ногу и подпирая щеку ладонью. Медленно потягивал вино из той бутылки, что всегда стояла в холодильнике, и которую никто не трогал — руки оторвут.  В последнее время он вообще пил часто. Вадим замечал, но не комментировал. Ему ли винить? В последнее время он и сам бил ебла слишком часто. В большинстве на заданиях, а иногда и просто так. Руки постоянно чесались, в груди кипело что-то, чему не было выхода. Вадим ходил в зал, избивал грушу до тех пор, пока костяшки не начинали кровоточить, а потом все повторялось. По хорошему, ему надо было бы сходить в какой-нибудь блядушник, подцепить там цыпочку и хорошенько потрахаться. Но пол года назад, когда он проворачивал то же самое, то всё закончилось печально — у него не встал, да и как-то похуй было на ту цыпочку, несмотря на все её старания. Вадим тогда забил на эту идею и больше не пытался. Дракон стоял у плиты, на сковородке шипела куриная грудка, обжаренная в специях. Поваром Вадим не был, не мечтал и не стремился. Но после шести лет жизни с Дагбаевым, научиться готовить ему все же пришлось, ведь Алтан готовить умел разве что салаты и яичницу. А чтобы тот сдох от голода ещё в свои восемнадцать, Вадим не хотел. Отжарив грудку до золотистой корочки, Вадим положил себе на тарелку два куска, а на тарелку Алтана один. Быстро нарезал овощи дольками, разложил по тарелкам, плеснул сверху оливковым маслом и посыпал солью. После чего вальяжно сел рядом на высокий стул — ноги были слишком длинными, и на перекладину он поставить их не мог, пришлось вытянуть вперёд, почти уперевшись ботинками в стойку. Алтан молча налил второй бокал вина и пододвинул его к Вадиму. Ели молча. Дракон съел своё минуты за три, а Дагбаев медленно пережёвывал кусок огурца, к мясу даже не притрагиваясь. Сидел, ковырял вилкой помидор, перекладывал его с места на место, но в рот не отправлял. Взгляд его был устремлён в бутылку вина. Так же молча, Дагбаев взял вилкой кусок курицы со своей тарелки и перекинул его в тарелку Вадима. — Не хочу. — Буркнул он, продолжая дырявить взглядом бутылку. Вадим глянул на перекочевавшее мясо, потом на Алтана. Тот вообще был молчаливым весь вечер. Обычно хоть что-то рассказывал, а сегодня была тишина. Дракон молча принял предложенное. Прожевал, запил вином.  — Так чего вы хотели, Вашество? Алтан нервно дёрнул плечом и прищурил глаза.  — Да неважно уже. Забудь. — Ну как так? — Вадим приподнял бровь. — Я ж ваш верный слуга, Ваше Золотейшество. Спрашивайте, чего хотели то? Дракон взъерошил пятерней волосы. На его тарелке осталось пара огурцов, он надел их на вилку и перекинул в тарелку Дагбаева. Алтан потер переносицу и отвернулся, спросив куда то в сторону: — У тебя есть жена? — Глухо, вполголоса, будто сам удивился, что вообще за бред спросил. Тут же нацепил на вилку предложенный овощь и проглотил.  Вадим прыснул смехом. — Что смешного? — Алтан нахмурился.  — Да я ж постоянно с вами, Вашество. — Ответил Вадим, всё ещё улыбаясь. — Какая мне жена? Я от вас на шаг отойти не могу, вы же сразу в какую-нибудь передрягу влезете. На секунду Дракону показалось, что кончики ушей Дагбаева покраснели. Освещение на кухне было приглушённым, только свет над плитой и тусклая лампа под потолком.  Вопрос слетел с губ быстрее, чем он успел его обдумать: — А у вас? Есть кто-нибудь, а? Вадим сказал это легко, почти небрежно. И как-то ревностно стало, липко, неприятно. Он мысленно обругал себя последними словами и взмолился, чтобы у Алтана никого не было.  Дагбаев замолчал. Тишина стояла такая, что слышно было только гудение холодильника.  — Нету, наверное. — Сказал он на выдохе, сделав ещё один глоток вина.  Вадим вздрогнул. Наверное? Что значит это «наверное»? Пальцы сами собой сжались на тонкой ножке бокала, Дракон приподнял его и сделал большой глоток, смотря на то, как Алтан заправляет прядь волос на ухо. 

❀

   Мысли об Алтане не давали Вадиму покоя. Образ Дагбаева вползал в его сознание в самые неподходящие моменты, как ядовитая змея. Порой на работе, когда он целился в чужую голову и нажимал на спусковой крючок. Иногда во время езды, когда руль привычно лежал в ладонях, а дорога уходила вперёд бесконечной серой лентой. И очень часто в душе, когда горячая вода стекала по спине, заставляя мышцы расслабляться, а память подкидывала картинки, от которых у Вадима перехватывало дыхание. Алтан в расстёгнутой рубашке, Алтан с мокрыми волосами после тренировки, Алтан, который смотрит на него снизу вверх с вызовом. Вадим закрывал глаза, прижимал ладони к холодной кафельной стене и пытался дышать ровно. Не помогало. Он думал о нём перед сном, когда старый матрас в его холостяцкой квартире прогибался под весом, а пружина упиралась в спину. Лежал в темноте, смотрел в потолок, на котором плясали тени от фар проезжающих машин. Считал до ста, до тысячи. Не помогало. Мысли были вообще разные. О его волосах, как они, наверное, струятся между пальцами. О его строгом, низком голосе, который становится хриплым, когда Алтан злится. О том, как он смотрит, когда раздражён, будто проверяет, выдержишь ли ты, или отвернёшься первым. О том, как он вонзает нож в чужое тело почти с наслаждением. Вадим отгонял эти мысли как назойливых мух.  Отмахивался, встряхивал головой, вставал с дивана и шёл заниматься чем угодно — чистить ножи, включать телевизор, залипать в новости. Но мысли возвращались, хоть и были бесплодными и бесполезными. Ничего не меняли, никуда не вели, только отнимали время и силы. Вадим знал это, понимал, что зацикленность на Алтане не принесёт ничего хорошего, но ничего не мог с собой поделать. Его мозг, привыкший к контролю и порядку, вдруг отказался подчиняться. Ну да, чисто в эстетическом плане Алтан Вадима привлекал. Что было нормально, так? Вадим был взрослым мужчиной, которому нравились другие люди. Красивые люди. Люди с правильными чертами лица, хорошей фигурой, умными глазами. Он не видел в этом ничего зазорного. Алтан был взрослым двадцатипятилетним парнем — высоким, красивым, с хорошим накачанным телом. Вадиму нравился Дагбаев, как мужчина — мужчине. Нравилось смотреть, как двигаются мышцы под кожей, когда Алтан делает кувырок на мате. Нравилось замечать, как блестят его глаза, когда он увлечённо рассказывает о чем то. Нравилось чувствовать тепло его ладони, когда они случайно соприкасались. Но не больше. Не больше того, что укладывалось в рамки «эстетического удовольствия». Это точно.  И если у Алтана кто-то всё же был, то и пусть. Пожалуйста. Вадим будет только рад.

❀

   Сегодня они поехали заключать сделку с поставщиком. Вадим не спрашивал, о чём именно пойдёт речь, ведь какая разница, если его работа заключалась в том, чтобы довезти Алтана до места и увезти обратно живым и невредимым. Здание было обычным. Офисный центр в центре Питера, стекло и бетон, люди в деловых костюмах, снующие туда-сюда. Ничего примечательного. Алтан был одет в привычный чёрный костюм, который надевал на все серьёзные встречи. На рукавах была золотая роспись, которая не шибко бросалась в глаза, но сегодня Вадим смотрел на нее дольше обычного, следя за тем, как золото поблёскивает при каждом движении Дагбаева. Доехав до места, Вадим привычно вышел первым, обошёл машину и открыл Алтану дверь. Тот коротко кивнул, а Вадим в ответ чуть склонил голову, наблюдая, как Алтан выходит из машины, поправляет пиджак и одёргивает рукава, направляясь ко входу в здание. Вадим задержался у машины. Достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, зажал между губ. Щёлкнул зажигалкой, прикурил и глубоко затянулся. Он облокотился на капот машины, скрестив ноги. Отсюда, с этой точки, ему был виден вход в здание, а значит, и встреча Алтана с поставщиком. Мужчина ждал у входа. Молодой, лет тридцати, не больше. Дорогой костюм сидел на нём безупречно. Дракон хмыкнул. Тёмно-шоколадные волосы, аккуратная укладка, ухоженная бородка. Он выглядел как типичный успешный бизнесмен, уверенный, с лёгкой улыбкой.  Вадим смотрел, как Алтан подходит к нему. И улыбается кроткой, тёплой улыбкой. После протягивает руку, а мужчина жмет её с ответной улыбкой, обмениваясь парой фраз, которые Вадим не мог разобрать с такого расстояния. Дракон приподнял бровь и сделал ещё одну глубокую затяжку, чувствуя, как дым заполняет лёгкие.  Может, ему показалось. Но зачем так улыбаться поставщику? Тому, с кем ты видишься в первый раз? Вадим знал Алтана достаточно хорошо, чтобы отличать его настоящие эмоции от фальшивых, но в последние дни, казалось, Дракон был вообще не в себе.  Вадим смотрел пристально, не отрываясь. Оружия у мужчины не было, поза расслабленная, ничего угрожающего. Хватка при рукопожатии уверенная, но не агрессивная. Пистолет тот, скорее всего, никогда в руках не держал. Но Вадима волновало не это. Волновало не то, что мужчина мог быть опасен. Его волновало то, что Алтан стоял перед этим мужчиной, улыбался и смотрел в глаза. Что за бред? Дракон сплюнул на асфальт, чувствуя, как горечь от табака смешивается с горечью где-то в груди. Затушил сигарету и кинул бычок куда-то в угол. 

❀

   Вадим никогда не был тревожным человеком. Он умел отключать эмоции, когда они мешали работать. Умел не думать о том, что будет завтра. Умел не привязываться к людям, которых защищал. Умел быть холодным, расчётливым, почти безжалостным. Но всё, что касалось Алтана, напрочь ломало этот уклад. Каждое слово, каждый взгляд, каждая случайная улыбка — всё это пробивало его насквозь, оставляя после себя зияющие раны, которые он не мог залечить.  Он стоял в душе под струями обжигающе горячей воды, руками упираясь в плитку.  Мысли об Алтане кружились в голове, как рой разъярённых пчёл. Дракон пытался прогнать их, но они возвращались снова и снова. Он прикрыл глаза, прислонившись лбом к прохладной плитке, но перед взором вновь всплывало чужое лицо. Алтан в том костюме с золотом на рукавах. Алтан, улыбающийся тому поставщику. Алтан, который смеётся громко и заразительно.  Вода стекала по плечам, по спине, по груди, смывая пот и усталость. Дракон чувствовал, как тело расслабляется под напором воды, но сознание оставалось все таким же напряжённым. Он не хотел думать о том, что делает его рука, которая самовольно скользит вниз по животу. Это было просто снятие напряжения. Просто привычка взрослого человека, который слишком много работает и слишком мало спит. Просто то, что должно было помочь ему успокоиться, отвлечься, перестать наконец думать о том, кто не должен занимать его мысли. Но стоило ему коснуться себя, как перед глазами всплыло другое — Алтан, сидящий на диване с бокалом вина, Алтан, откинувший голову назад, открывая шею, Алтан, который шепчет его имя чуть хриплым голосом, когда они лежат на полу в гостиной, и дыхание сбивается, а пальцы путаются в волосах.  Вадим сжал зубы, глухо выдохнул. Рука сжималась и разжималась, дыхание становилось тяжелее,   Он не знал, когда именно перестал контролировать себя. Когда перестал быть просто телохранителем, наёмником, который получает деньги за то, чтобы прикрывать спину внука своего нанимателя. Вадим выключил воду, шагнул из душа, взял полотенце и провёл им по лицу. Осмотрел себя в запотевшем зеркале. Он был на грани безумия, но ничего не мог с собой поделать. Алтан проник в его сознание слишком глубоко, как вирус, зависимость, от которой нет лекарства.  И Вадиму оставалось только одно — смириться. Или сойти с ума окончательно.

❀

  После того разговора Алтан будто поменялся. Вадим не мог понять, это его собственный мозг из-за отсутствия нормального секса так всё интерпретирует или нет, но факт оставался фактом — Алтан его испытывал. Причём постоянно. Проверял на прочность, будто хотел узнать, когда же Вадим сдастся и всё же набросится на него, как голодный кот на кусок свежей рыбы. А он набросился бы. Чёрт возьми, он набросился бы, если бы не имел хоть какого-то уважения к личному пространству Алтана и крошки совести, которая, как оказалось, всё ещё теплилась в его груди. Но границы были границами. Даже если Алтан сам их раз за разом стирал, делал вид, что их не существует, подходил слишком близко, задерживал взгляд слишком долго. Дагбаев и впрямь был красив. Да, конечно, Вадим знал об этом и подмечал это и раньше — чисто в эстетическом плане, конечно. Но после того случая, Алтан будто бы открыл ту дверь в душé Дракона, которая в целом была под замком на протяжении всей его жизни. Территория, которую он охранял от всех, от женщин, от мужчин, от случайных связей. От любого, кто мог бы пробраться внутрь и увидеть, какой он на самом деле: не безжалостный Дракон, а просто мужчина, которому одиноко и страшно хочется прижаться к кому-то тёплому и желательно, чтобы этот кто-то хотел тоже же.  И Алтан, кажется, чувствовал это. И пользовался. Он то и дело сидел с расстёгнутой на пару пуговиц рубашке, когда звал Вадима забрать документы. А когда Дракон заходил в кабинет, Алтан не поднимал головы, делая вид, что увлечён бумагами, но из-под полуопущенных ресниц следил за каждым его движением. Порой Дагбаев ходил по квартире в одном халате, когда Вадим возвращался из магазина. Шёлковом, тёмно-синем, который едва доходил до середины бедра и разъезжался на груди при каждом движении. Вадим заставал его таким в разное время суток — утром, когда привозил свежие овощи к завтраку, вечером, когда заезжал проверить, всё ли в порядке, ночью, когда Алтан внезапно звонил и просил привезти что-нибудь по пути. Вадим перестал верить в случайности после третьего раза. Халат был слишком коротким, слишком тонким и слишком часто оказывался единственным предметом гардероба на Алтане, когда Вадим переступал порог. На тренировках Дагбаев мог подолгу оставаться в душе. Стоял под водой, наверное, но задерживался явно намеренно, чтобы Вадим начинал нервничать. Сначала Дракон это игнорировал. Но после пятого раза уже откровенно бесился, потому что в голову лезли дурацкие мысли, что вдруг поскользнулся, а вдруг упал. И Вадим стучался громко и настойчиво, требуя ответа. А потом дверь приоткрывалась ровно настолько, чтобы показалось лицо Алтана. Дагбаев смотрел на него невинным, почти детским взглядом, и говорил: «Ещё пару минут, ладно? Я почти закончил». И в голосе его было столько невинной просьбы, что Вадим, чертыхаясь, отходил от двери и ждал, сверля взглядом стену и топая ногой по полу.  У Вадима откровенно слетала крыша.  Это был не просто интерес, не просто влечение — это была какая-то липкая, всепоглощающая одержимость.  Рядом с Дагбаевым он чувствовал себя сбитым с толку мальчишкой, с горящими ушами и колотящимся сердцем. Хотя всё должно было быть наоборот. Он должен был сохранять спокойствие, дистанцию, профессионализм. А вместо этого ловил себя на том, что слишком долго смотрит на чужие губы и слишком медленно убирает руку, когда их пальцы случайно соприкасаются. Алтан пользовался этим. Сознательно или нет — Вадим не мог понять. Но факт оставался фактом: каждый раз, когда Дракон начинал привыкать, отстраняться, убеждать себя, что это пройдёт — Дагбаев делал что-то новое. Садился слишком близко в машине, поправляя волосы. Просил помочь с документами, а пока Вадим занимал его кресло в кабинете — садился на подлокотник рядом. Приходил в гостиную, когда Дракон смотрел телевизор, и ложился на диван, положив голову почти что на колени Вадима, притворяясь, что уснул.  Вадим сходил с ума.  И пытался понять, когда Алтан в его глазах из маленького восемнадцатилетнего мальчишки успел превратиться в красивого, взрослого парня, который ему, чёрт возьми, и впрямь нравился. Не просто нравился — привлекал, волновал, заставлял сердце биться чаще. Когда это случилось? В тот день, когда Алтан прижал куртку к его раненому бедру? Или на кухне, когда они впервые пили вино вместе? Когда? У Вадима с этой романтичной хренью всё было откровенно плохо. Он не умел в любовь. Не умел в нежности, комплименты, долгие разговоры по душам. Да, конечно, в подростковом возрасте у него были девушки — ни к чему не обязывающие встречи за гаражами, где он целовался неумело и грубо, пока другие пацаны курили в сторонке и свистели. Было пару парней — чуть позже, в армии. Но он никогда не общался с кем-то одним дольше полугода. Потому что становилось странно, или страшно, ну или просто надоедало. Он не умел привязываться. Ну или просто не хотел. А Алтан был с ним дольше всех. Семь лет. Больше, чем Волков, с которым они когда-то делили одну палатку, и больше, чем собственная мать, которая умерла от передоза, когда Вадим был ещё совсем малышом и едва помнил её лицо.  Дагбаев стал частью его жизни, его быта, его привычек. Вадим знал Алтана вдоль и поперёк. Знал, что тот предпочитает на завтрак — овсянку с ягодами и зелёный чай. Знал, о чём тот думает, когда смотрит в окно машины на пролетающие мимо дома. Знал, что он хочет на самом деле — не власти, не денег, а просто тишины, покоя и права самому выбирать, где проснуться завтра утром. Знал, во сколько он встаёт в субботу — в десять, если не пил накануне, и в полдень, если пил. Почему он не замечал этого раньше? Почему позволил себе пропустить момент, когда беззащитный пацан, обиженный на весь мир, превратился в мужчину, от которого у Вадима пересыхало в горле? Почему он, Дракон, профессионал, привыкший замечать всё, проглядел самое главное? Вадим всегда думал о себе как о человеке, который контролирует ситуацию. А тут… у Вадима напрочь отключились мозги. Все отключилось, кроме желания, чтобы это все не прекращалось. Теперь они ходили по кругу — Алтан провоцировал, а Вадим держался из последних сил. И, кажется, что оба ждали, кто первый сорвётся.

❀

   В последнее время Алтан был особенно занят. Вадим то и дело возил его на встречи, а домой забирал только поздним вечером. Он выглядел уставшим, постоянно говорил по телефону, подписывал бумаги и много думал о том, чего Вадиму было не дано знать. И это раздражало. Не потому что ему нужно было знать всё — Дракон уже давно привык не лезть в дела Дагбаевых. А потому что Алтан ему не рассказывал.  Было только восемь утра, но Вадим уже ждал Алтана у ворот особняка. Майское солнце припекало, а воздух был наполнен запахом скошенной травы.  На сегодня намечалась встреча с Баатаром, которого наконец выписали из больницы. Он, переживший инсульт и долгую реабилитацию, сразу же созвал всех своих отпрысков на встречу в офисе. Вадим не знал, что именно будет обсуждаться, но чувствовал, что день обещал быть паршивым.  Дракон сидел в машине, положив локти на руль, меж губ держа зубочистку. Сегодня было жарко и душно. Издалека он увидел Алтана, который вышел из ворот, поправляя тёмно-горчичную рубашку, расстёгнутую на пару пуговиц и открывающую ключицы и шею. Волосы были заплетены в косы, но сегодня они выглядели небрежнее обычного, будто плел наспех. Вадим разблокировал двери, и Алтан открыл переднюю, сев рядом и захлопнув её с лёгким стуком. — Доброе утро, Ваше Золотейшество. — Сказал Вадим, выдавив из себя улыбку. Она получилась натянутой, но он надеялся, что Дагбаев не заметит. Вадим завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места. Солнце проникало через лобовое стекло, заливая салон ярким, слепящим светом. Алтан потянулся к бардачку, открыл его и достал оттуда кейс с солнцезащитными очками. Нацепил их, скрывая глаза, и откинулся на спинку сиденья, перекинув косы за плечи. Вадим вынул зубочистку изо рта, сунул её в карман брюк. Руки на руле сжались чуть крепче, чем нужно. — Завезешь меня к Николаю, ладно? — Начал Алтан. Голос его звучал ровно, почти безразлично.  Вадим сузил глаза. На повороте он повернул слишком резко, машина слегка вильнула, и он тут же выровнял руль.  — Нужно забрать документы для Юмы. — Закончил Дагбаев.  «Для Юмы» — повторил про себя Вадим. Ну конечно, для Юмжит. Внутри закипало что-то горячее, липкое. Злость. Ревность. «Ты ведь просто хочешь навестить своего дружка, не так ли?» — Хорошо. — Только и смог выдавить из себя Вадим. Голос его был глухим.  Алтан открыл зеркало, убрал соринку из глаза, но закрывать его не стал. Откинулся назад, повернувшись в сторону окна, и сложив руки на груди. Ехали молча. Атмосфера в салоне была напряжённой. Вадим смотрел на дорогу, но краем глаза смотрел на Алтана. Вадима это заебало. Он чувствовал, как внутри поднимается волна раздражения, как пальцы сжимают руль до белизны. Ну что случилось? Зачем Дагбаеву вообще этот Николай сдался? Не упоминал бы — и никому бы настроение не портил. Хотя, скорее всего, Вадим портил его себе сам. Своей дурацкой ревностью, которой не должно было быть места в его голове вообще.  Спустя двадцать минут они начали подъезжать к офису. Кондиционер тихо гудел, но Вадиму всё равно было жарко. Майка прилипла к спине, волосы на затылке взмокли, а под ложечкой засела липкая, противная тяжесть.  Хотелось побыстрее припарковаться, чтобы Дагбаев наконец вышел, скрылся за дверями этого проклятого офиса, пойдя, скорее всего, прямо в кабинет своего Николая Васильевича, и Вадим смог бы открыть окно, достать сигарету и затянуться.  Он и впрямь начал курить слишком часто. Пальцы сами тянулись к пачке, губы искали фильтр, а лёгкие требовали дыма. Нужно было прекращать, но явно не сегодня. Машина плавно затормозила у знакомого входа. Вадим похлопал ладонью по кожаной обивке руля и перевёл взгляд на Алтана, который всё ещё смотрел в окно, даже не думая выходить. Профиль его был напряжённым, скулы чуть заострились.  — Приехали, Вашество. — Сказал Вадим. Прошло несколько секунд. Алтан тяжело вздохнул и резко развернулся. Глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. — Тебе не надоело? — Спросил Дагбаев. Голос его был ядовитым, раздраженным.  Вадим расширил глаза. Ему то? Надоело, ещё как. Надоело это напряжение, надоело непонимание, надоело то, что он, взрослый мужик, тридцати с лишним лет, не может найти общий язык с человеком, который стал смыслом его существования. Надоело, что Алтан отдаляется, а он не знает, как его притянуть обратно.  Он сжал руль, выдохнул и спросил с деланным спокойствием: — О чём вы, Вашество? Алтан посмотрел на него ещё пару секунд, а потом резко схватил телефон, лежавший на панели, и вышел на тротуар со стороны дороги, с громким хлопком захлопнув дверь. Вадим смотрел, как он обходит машину, как рубашка изящно обтягивает плечи, как он поднимается на тротуар и направляется ко входу в здание. Дракон выдохнул. Рука сама потянулась к смятой пачке сигарет, лежащей в кармане джинсов, и он уже почти достал её, когда услышал стук в стекло с его стороны. Вадим поднял взгляд. Алтан стоял у его окна, но смотрел куда-то в сторону.  Вадим приподнял бровь. Что ему ещё надо? Забыл что-то? Он нажал на кнопку, и стекло с тихим шумом опустилось. — Вы что-то забыли? — Спросил Вадим невозмутимо и положил локоть на край окна, чуть наклонив голову в сторону Дагбаева.  Алтан вдохнул, плечи его поднялись и опустились. Потом прикрыл глаза, мотнул головой, резко наклонился, пригнув колени и прильнул к губам Дракона.  Поцелуй длился всего пару секунд. Совершенно невесомый, мягкий, да и не поцелуй вовсе. Вадим почувствовал на своих губах чужое тепло, вкус вишнёвого бальзама — и всё. Алтан уже выпрямился, стоя в пол-оборота, и тёр лоб.  — Забыл. — Сказал он. Дагбаев развернулся на одних пятках, уже направляясь ко входу в здание. Косы качнулись, плечи расправились, будто только что он сделал что-то совершенно обыденное. Вадим уже расстегивал ремень и толкал дверцу, намереваясь сигануть за Алтаном, схватить его за плечо, развернуть, притянуть к себе — вдохнуть запах волос, почувствовать тепло, узнать, зачем он это сделал. Притянуть, в конце концов, к себе. Но Дагбаев, не оборачиваясь, поднял ладонь — останавливающий жест. И, не обернувшись, скрылся за стеклянной дверью. Губы были теплыми. В груди — странное, щемящее чувство. Он злился? Радовался? Или просто хотелось разбить что-нибудь? Ну или догнать его, прижать к стенке и заставить сказать все как есть? Дракон схватил сигарету, снова закурил. Что, черт возьми, произошло?

❀

Ожидание оказалось невыносимым. Вадим просидел в машине добрых полтора часа, прокручивая в голове бесконечные варианты того, что он скажет Алтану, когда тот вернётся. Все возможные сценарии, от самых нелепых до откровенно смешных, и каждый из них казался ему или слишком глупым, или слишком откровенным, ну или просто не тем, что нужно. Он пытался представить себе этот разговор. Как он подойдёт к Алтану, как посмотрит ему в глаза и скажет: «Вашество, может, перейдём из официальных отношений в личные?» Нет, тупо. «Вашество, я вас хочу» — ещё хуже. «Вашество, мне кажется, что вы очень красивы, и я, похоже, вам тоже нравлюсь» Ну что за бред? Он, взрослый мужик, тридцатитрёхлетний наёмник, переживший десятки перестрелок и видевший смерть в лицо, сейчас сидит в машине и перебирает, как школьник, варианты признания. Вадим уже собирался завести двигатель и уехать, лишь бы не сидеть здесь как привязанный, и не ждать, пока Алтан выйдет из этого чёртового офиса, когда телефон завибрировал в кармане штанов. «Не жди меня. Меня заберут вечером, и мы с Юмой вернемся в особняк. Можешь ехать к себе». Вадим прочитал сообщение и выдохнул. Фух. По крайней мере сегодня можно было опустошить голову. Он откинулся на спинку сиденья и на секунду прикрыл глаза, представляя, как приедет домой, скинет с себя всю одежду и встанет под горячий душ. Потом закажет пиццу с пепперони и сыром на толстом тесте, чтобы хрустело на зубах. Как ляжет на диван, включит какой-нибудь тупой боевик и будет смотреть, не думая ни о чём, пока веки не начнут тяжелеть. Вадим завел машину и развернулся, поехав в сторону своего дома, но телефон завибрировал вновь. «Или подождать меня там». Вадим тяжело вдохнул, чувствуя, как в груди разливается жар. Посмотрел на дорогу впереди, потом на телефон, потом снова на дорогу. Медленно съехал с шоссе, которое вело в его район, развернулся на ближайшем перекрёстке и поехал в сторону особняка. Раз Алтан попросил подождать, то другого выбора у него просто не было.

❀

Вечер опустился на особняк Дагбаевых, а солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь багровую полосу на небе. Внутри особняка горел мягкий, приглушенный свет, который падал на полированный паркет и стены, увешанные старыми картинами в тяжелых рамах. Тишина стояла почти абсолютная, нарушаемая только мерным гулом кондиционера и редкими шагами прислуги. Вадим уже давно перестал считать время. Он обошел весь первый этаж особняка, изучая каждую картину, каждую пылинку, каждый изгиб лепнины на потолке. И ждал. Это было всё, что он делал в последнее время, — ждал Алтана. В машине, на диване, у входа в здание, снова в машине, снова на диване. Это ожидание стало почти привычным, превратившись в неотъемлемую часть его жизни. Вадим уже смирился с тем, что его дни заполнены ожиданием чужого шага, чужого голоса, чужого присутствия, которое наполняло его существование хоть каким то смыслом. Наконец, когда на улице совсем потемнело, послышался шум подъезжающих машин. Вадим выпрямился, поправил костюм и вышел в прихожую. Время было около девяти вечера. Дагбаевы подъехали, и к их компании присоединился Баатар. Вадим заметил его сразу — старик сидел на заднем сиденье, болезненный, как тень. Он явно похудел за время болезни, под глазами залегли глубокие тени, щеки ввалились, а кожа стала сероватой. Но взгляд его остался жестким, цепким, впрочем, как всегда. Его фигура в простом черном костюме излучала несломленную волю, даже если тело уже начало отказывать. Вадим откашлялся, одернул пиджак. Темно-красный костюм сидел идеально, а черная рубашка была застегнута до самого горла. Слава богу, что успел переодеться. Если бы он остался в своей привычной майке и джинсах, старик бы точно выразил недовольство, а этого Вадиму совсем не хотелось. Дракон встретил их у входа, слегка поклонившись и приложив руку к груди. — Добрый вечер. — Произнес Вадим, стараясь придать голосу ровные, официальные нотки. Баатар поднял на него взгляд и медленно кивнул, не проронив ни слова. Прошел мимо, опираясь на трость. Юма, одетая в строгий брючный костюм красного оттенка, сделала шаг вперед. Ее взгляд скользнул по фигуре телохранителя — оценивающе, холодно. Женщина слегка приподняла бровь, словно принимая для себя какие-то выводы, после чего проследовала за дедом вглубь особняка. Алтан задержался. Вадим заметил это, но не подал вида. Он стоял, выпрямившись, глядя прямо перед собой, но чувствуя на себе чужой взгляд. Дагбаев прищурился, а затем скрылся в коридоре.

❀

Вадим, конечно, прекрасно понимал, что к таким мероприятиям, как семейный ужин Дагбаевых, его не допустят. Он был телохранителем, а не членом семьи — пусть даже и приближённым. Его место было либо у двери, либо в машине у входа. И максимум, на что он мог рассчитывать, — это караулить у столовой, слушая приглушённые голоса и звон посуды, делая вид, что его это совершенно не волнует. Юма удалилась в свою комнату, чтобы подготовиться к ужину, а Баатар опять засел в кабинете, разбирая бумаги. Алтан ушёл к себе на третий этаж. А Вадим остался сидеть в гостиной на первом, запивая виноград водой из под крана. Каждая секунда растягивалась в десять. Он слышал, как где-то наверху хлопнула дверь, как затихли шаги, как включилась вода в душе. Алтан был буквально в двух этажах над ним — переодевался, расчёсывал волосы, наверное. Дракону хотелось так много всего спросить. Спросить, зачем тот поцеловал его. Спросить, почему он смотрит так, но при этом молчит. Вадим сжал челюсти, чувствуя, как желваки ходят под кожей. Чёртов Баатар со своими семейными мероприятиями, которые никому не нужны. Ну зачем он приехал? Сидел бы дальше у себя в офисе или больничке, не мешал бы. Но старик всегда умел появляться в самый неподходящий момент, ломая все планы. Вадим сидел на диване, нервно топая ногой, и смотрел на лестницу, ведущую наверх. Охраны внутри особняка почти не было — по приезду Баатара всех выставили снаружи, внутрь пускали только самых доверенных, а их было немного. Прислуга сновала по своим делам, повара гремели на кухне, но на втором и третьем этажах было пусто. Вадим вскочил с дивана, сам не помня, как принял это решение. Долго не думая, он направился к лестнице в северном крыле. Шаги его были быстрыми и почти бесшумными, он двигался как тень, ловко прячась за углом, когда мимо проходила горничная с подносом. Сердце колотилось где-то в горле, но он не останавливался. Третий этаж — последний. Здесь была только одна спальня, и дверь в неё была массивной, резной, как и всё в этом мрачном доме. Вадим остановился перед ней, выдохнул, поправил воротник рубашки, расстегнув две верхние пуговицы, чтобы стало чуть свободнее. Дышать было нечем. Потом застегнёт обратно, перед тем как спускаться к Баатару. Тихонько постучал. С той стороны послышались быстрые шаги, дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо Алтана. Он был в тёмном халате, расшитом золотыми узорами по краям, волосы всё ещё влажные, волнистые после душа и расплетённых кос. Он поправлял серьгу, когда открывал дверь. — Юма? — Спросил он, но, увидев Вадима, его глаза расширились. Дагбаев выглянул в коридор, проверяя, нет ли кого рядом, его голос стал раздражённым, почти шипящим. — Вадим? Зачем ты…? Иди вниз. Он попытался закрыть дверь, но Вадим всунул ногу в проём, не давая захлопнуть, а затем резко дёрнул ручку на себя и шагнул внутрь. Дверь с мягким стуком закрылась за его спиной, и они остались вдвоём. Алтан смотрел на него с удивлением и глазами, полными сдержанного раздражения. В комнате пахло пряностями и чем-то цветочным. Времени было мало. До того, как Дагбаева позовут на ужин, оставалось полчаса, может быть, минут двадцать пять. Тратить их на разговоры по душам было бы глупо. Вадим шагнул вперёд, положил руку на затылок Алтана, зарылся пальцами в его влажные волосы и притянул к себе, впиваясь в губы долгим, мокрым поцелуем. Дагбаев на секунду замер, а затем упёрся ладонью в грудь Вадима, отталкивая, и отстранился. Он смотрел снизу вверх, приподняв бровь, слегка приоткрыв рот. Его взгляд скользнул по губам Вадима, по его лицу. Дракон не спешил. Он медленно поднял вторую ладонь и положил её на талию Алтана, чувствуя, как мягко приминается шёлк халата под его пальцами. Алтан привстал на носки, вцепился руками в щёки Вадима и сам впился в его губы. На этот раз с напором, с удушающим голодом. Мозг отключился напрочь. Остались только ощущения горячие, липкие, невыносимые. Алтан целовал его так, будто хотел проглотить, заставляя отступать, пока Вадим не упёрся спиной в стену. Руки Алтана скользнули с его щёк на шею, царапая кожу, а пальцы начали нетерпеливо расстёгивать пуговицы рубашки, одну за другой. Вадим чувствовал, как в глазах начинает темнеть. Запах, прикосновения — всё было слишком. Алтан царапался, кусался, терся о его бедро, и Вадим с трудом сдерживал себя, чтобы не сорваться прямо здесь. Но они были не одни. Дверь была не заперта. Этажом ниже сидел Баатар, который мог в любую минуту послать кого-нибудь за Алтаном. И совесть, которую Вадим считал давно атрофированной, вдруг подала голос в самый неподходящий момент: — Золотце… ты это, подожди… — Прошептал он, пытаясь перехватить инициативу, но Алтан не отпускал, снова и снова возвращаясь к Вадимовым губам. — Зачем? — Спросил Алтан хриплым, низким голосом. Останавливаться не хотелось совсем. В голове шумела белая пелена, заглушающая все мысли. Наплевать на ужин, на Баатара, на всё. Хотелось закрыть дверь и забыть об осторожности. Забыть о том, кому Вадим служит. Может, и впрямь? Вадим переложил руку на затылок Алтана, резко развернул его и прижал к стене, меняясь с ним местами. Отстранился, облизал губы. Посмотрел на замутнённый взгляд Алтана, на его приоткрытые губы, на то, как халат немного разошёлся на груди. И медленно, почти по-звериному, осел на колени, положив ладони на его бёдра и сжав их. Приоткрыл рот, потянулся к подолу халата… — Стой. — Голос Алтана был хриплым, прерывистым. Вадим замер, когда Алтан схватил его за подбородок и резко потянул на себя, заставляя смотреть в глаза. — Прекрати. Он отпустил его, жестом велев подняться. Вадим медленно встал, чувствуя, как жар уходит, оставляя после себя пустоту. Сердце всё ещё колотилось, но в голове прояснилось. Он смотрел на Алтана, пытаясь понять, что сейчас произойдёт. Алтан отдышался, сжал плечо Вадима и поднял на него взгляд. Его губы были припухшими, глаза блестели. А потом Дагбаев усмехнулся, а его голос прозвучал почти ласково: — Проваливай отсюда. Он похлопал Вадима по плечу, слегка толкнув в сторону выхода. Вадим, чувствуя неловкость, прикрыл рукой заметный бугор на брюках, поклонился, и с наигранной серьёзностью и пробормотал: — Извиняюсь и откланяюсь, Вашество. Дракон вышел, закрыв за собой дверь.