Расслабься, Регулус

      Библиотека Хогвартса в этот час была пуста, как заброшенный склеп. Студенты разбрелись по ужину, мадам Пинс удалилась в свою каморку, чтобы попить чай и почитать детективный роман, который она прятала между фолиантами по трансфигурации, и только редкие свечи горели на столах, отбрасывая длинные, дрожащие тени на стеллажи, полные пыльных книг, хранивших тайны веков. За окнами, уходящими в толщу Чёрного озера, проплывала рыба, и её тень мелькала на стенах, создавая иллюзию подводного царства, в котором время текло иначе. Царила тёплая и спокойгая тишина.       Регулус Блэк сидел за дальним столом, у самого окна, заваленный книгами так, что его почти не было видно — только макушка с чёрными, идеально зачёсанными волосами и бледные пальцы, перелистывающие страницы старого фолианта. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, плечи были опущены, и даже его идеальная осанка, та самая, блэковская, которую вбивали в него с детства, начала сдавать. Он сидел, сгорбившись, подперев щёку кулаком, и его лицо в тусклом свете свечей казалось вырезанным из старого пергамента — тонкое, бледное, с припухшими от бессонницы веками. Блэк в которой раз зевнул, не обращая на это внимания, ведь он еще не выучил столько, сколько хотел.       Он не слышал шагов. Не слышал, как Джеймс Поттер, проскользнув мимо стойки мадам Пинс, которую та оставила без присмотра, двинулся между стеллажами с грацией человека, который знал каждую щель в этом замке лучше собственной спальни дома. Джеймс шёл беззвучно, как учил его Сириус, но в груди его билось сердце, которое стучало так громко, что, казалось, эхо разносилось по всей библиотеке, вот только никто его бы не услышал. Никто, кроме одного человека. Он увидел Регулуса и замер.       Регулус сидел, склонившись над страницами, и его пальцы, длинные, тонкие, с обкусанными ногтями, перелистывали книгу с механической, уставшей точностью. Он не поднимал головы, не оглядывался. Он просто существовал как часть этой библиотеки, как её тень, как её самое грустное, самое мрачное украшение. И, конечно, самое прекрасное.       Джеймс подошёл к нему сзади — бесшумно, как призрак. Тот не поднял головы, не услышав. Регулус слишком занят учебником. Джеймсу понравилось то, како он беззащитный. С ним сейчас может сделать кто угодно и что угодно, но это будет именно он. Внизу что-то ёкнуло от этой мысли, но Джеймс заглушил. Еще нельзя. Наклонился, коснулся губами его уха, и прошептал — так тихо, что только Регулус мог услышать:       — Чем тут моё солнышко занимается? Скучает без меня? Или читает умные книжки, чтобы стать ещё умнее и бросить меня? Обижаешь.       Регулус вздрогнул, но не отшатнулся, уже привык к такому, хоть и мысленно стал корить себя за ьо, что не увидел тень парня и не был готов. Его рука замерла на странице, дыхание перехватило на секунду, но потом он выдохнул — долго, шумно, как человек, который не ждал, но не удивлён. Джеймс часто подкрадывался к нему. Один раз он просто молча поднял его и унес в туалет, как отымел так, что Регулус еще неделю нормально не мог сидеть и, если верить Сириусу, его было слышно на весь замок. Может быть, он не врет, ведь все ученики как-то присьальро на него смотрели, но Джеймс сказал забить, потому что не надо обращать на нтх внимания. К слову, Регулус так и не понял, за что его так отымели, ведь он ни в чём не провинился.       — Джеймс, — сказал он, не поворачивая головы. — Я не солнышко. Я Блэк. Солнышки бывают только у гриффиндорцев. У тебя, например.       — А Сириус? Он и Блэк, и гриффиндорец, — спросил Поттер и, не давая возможности ответить, добавил: — У меня солнышко — это ты, — сказал Джеймс, убирая руки на его плечи, скользя вниз, к груди, к животу, к бёдрам. — Ты моё солнышко. И я хочу знать, почему ты выглядишь так, будто не спал три дня.       — Я спал, — нагло солгал Регулус, сглотнув. — Просто много дел.       Руки Джеймса остановились на животе Регулуса.       — Много дел? — Джеймс усмехнулся, и в его голосе послышалась та самая наглость, которая делала его одновременно невыносимым и неотразимым. — Или ты просто слишком много думаешь о том, как я тебя трахал в прошлый раз? Понравилось? — спросил он, лизнув правое ухо Регулуса.       Его руки только хотели оттолкнуть Поттера, но тот схватил их, прижав к своим бедрам.       — Джеймс! — Регулус покраснел мгновенно, от корней волос до ворота рубашки. — Мы в библиотеке!       — И что? Мадам Пинс нет. Студентов нет. Есть только ты и я. И этот стол, который, между прочим, выглядит очень удобным. Так думаешь, твоя попка удобно себя тут будет чувствовать? Я думаю... — он сделал паузу. — да. Определённо.       Блэк покраснел еще сильнее, хоть это было почти невозможно. Ему нравилась эта идея и одноврменно так смущала, что хотелось провалится под землю. Джеймс всегда просил секса в общественном месте, но Регулус всегда отказывал, ссылаясь на то, что их могут увидеть и тогда им будет не очень сладко. Джеймс так не думал.       — Нет, — сказал Регулус, но в его голосе не было силы.       — Да, — ответил Джеймс, и его руки начали своё путешествие.       Он провёл ладонями по бёдрам парня — медленно, чувственно, ощущая ткань брюк, тепло тела, дрожь, которая пробегала по коже при каждом прикосновении. Пальцы скользнули выше, к талии, задержались на краешке рубашки, проникли под неё, коснулись кожи — горячей, влажной от напряжения. Парень стал мягко мять ее, вызывая у Регулуса стон облегчения, словно он мечтал, что бы кто-то сделал ему массаж. Зажатые мышцы стали потихоньку расслабляться под сильными, но нежными руками Поттера.       — Ты такой напряжённый, — сказал Джеймс, наклоняясь и целуя его в шею — в то место, где пульс бился чаще всего. — Расслабься. Я здесь.       — Я не могу расслабиться, когда ты трогаешь меня в библиотеке, — прошептал Регулус, но его голос дрожал.       — А хочешь, я помогу тебе расслабиться? — спросил Джеймс, продолжая целовать его шею — мягко, почти невесомо, но в то же время с такой настойчивостью, что Регулус выгнулся навстречу, хотя большего.       Регулус выдохнул, прикрывая глаза от удовольствия. Голову откинул назад, на плечо Джеймса, позволяя делать себе приятно.       — Как? — глухо спросил парень.       — Как обычно. — Джеймс отстранился, заглянул в глаза Регулуса. Тот открыл их, плсмотрев на своего парня. Он потянулся за поцелуем и, получив его, снова откинул голову на плечо Поттера. — Ты помнишь, что сказал мне Сириус? Что я не должен возвращаться в общежитие, пока не натяну тебя на член так, что это будет слышно всему замку?       — Сириус тот еще пиздюк, — ответил Регулус, но уголок его губ дрогнул в улыбке.       — Пиздюк, — легко согласился Джеймс, словно речь была не о его друге, а ком-то чужом. — Но он прав. Я хочу сделать это снова. Я хочу слышать тебя. Я хочу, чтобы ты кричал так громко, чтобы мадам Пинс проснулась в своей каморке и прибежала сюда, чтобы узнать, что за зверь издаёт такие звуки.       Регулус смотрел на него, думая, соглашаться или нет. Естественно, скажи он, что не хочет, Джеймс бы не стал лезть. В этом плане он понимающий. Но вот если он согласится... видимо, неделю снова придется дмать, как садится так, чтобы ягодицы не ныли после каждого движения и касания. Правда, Поттеру бы это не мешало трахнуть его так, словно у него ничего не болит.       — Ты рехнулся, — только сказал Регулус, но он уже откинулся на грудь своего парня, открывая доступ к своей шее, к своим ключицам, к своему телу, куда тут же присосался Поттер.       — Не новость. Знал на что идешь, когда согласился быть моим парнем, — заметил Джеймс и снова начал целовать его.       Поцелуи были влажными, жадными, они оставляли следы на бледной коже — красные пятна, которые будут видны завтра, и Регулус будет прятать их под высоким воротником мантии и злиться на Джеймса, но втайне радоваться тому, что у него есть челвоек, из-за которого придется носить шарф даже когда жарко. Джеймс скользил губами по его шее, по ключицам, по груди, расстёгивая пуговицы рубашки одну за другой, открывая бледную, тонкую кожу, которая была такой нежной, такой хрупкой под его руками. Бусинки-соски стояли, выглядя еще более розовыми, чем обычно. Джеймс потянул руку к правому и нежно сжал его, вызывая у Регулуса стон и вставший член, которому слишком тесно в брюках. Поттер не остановился. Протянул руку к другому соску, повторив всё в точности. Член снова дернулся, всем видом намекая о себе и прося внимания, которого Джеймс не давал, испытывая желание. еще помучать своего мальчика.       Руки спустились к бедрам, сжимая их. Джеймс один раз пошутил, что Рег специально откормил себе такие бедра, чтобы радовать Джеймса, за что виновник торжества огрел его по голове тяжелой книгой. Больше Джеймс не говорил на эту тему, но Регулус знал, что Джеймс обожает его бедра, поэтому специально носит штаны чуть уже, чтобы Джеймсу это нравилось. И его, конечно, не мог радовать такой расклад. Он мог утащить Регулуса в спальню (при чем не важно, чью) лишь из-за того, как штаны обтягивали бедра. Хоть Регулус и делал вид, что против, но сам стонал так громко, что однажды Барти, сидя на коленях у Эвана (ведь они отношения не скрывают, целуются где духе угодно, трахаются где хотят), сказал, что Регулус скоро его крики переплюнет.       — Джеймс, — прошептал Регулус, запрокидывая голову. — Мы не можем... здесь... пошли ко мне или тебе...       — Можем, — переьил Джеймс, поднимая голову и глядя на него горящими глазами. — Мы можем всё. Потому что я люблю тебя. И ты любишь меня. Да и тут никого нет, расмлабься.       Регулус хотел возразить — но не успел. Джеймс подхватил его под бёдра, приподнял, развернул и усадил на край стола — прямо на книги, на пергаменты, на те самые фолианты, которые Регулус изучал с таким усердием. Бумага захрустела под его весом, но ему было всё равно. Блэк смотрел на Джеймса — на его растрёпанные волосы, на его очки, на его улыбку, которая сейчас была хищной, почти опасной. Подумал о том, что, видимо, придется снова всё выучивать, потому что эту бумагу Джеймс случайно порвет. Ничего, ему хуже. Будет помогать.       — Ты ебанулся, — сказал Регулус.       — Ты говорил это уже много раз, — ответил Джеймс, опускаясь на колени перед ним и расстёгивая его брюки.       — И скажу ещё.       — Я жду.       — Ты...       Джеймс не дал ответить, стянул с него штаны, затем трусы, и Регулус остался сидеть на столе — полуобнажённый, уязвимый, с раздвинутыми ногами и глазами, полными желания и смущения. На нем была лишь растегнутая рубашка и галстук. Джеймс посмотрел на него — на его член, который уже стоял колом, налитый кровью и капелькой на головке, на его бёдра, на его впалый живот, на его лицо, раскрасневшееся и влажное от пота и стыда.       — Ты красивый, — сказал Джеймс, потянул за галстук. — Ты знаешь, что ты красивый?       — Знаю, — ответил Регулус ему в губы. — Но ты говоришь это не так, как все.       — А как я говорю?       — Ты говоришь это в сексуальном смысле.       — Ничего, переживешь.       Джеймс отпустил галстук, сел на колени, наклонился — и взял член Регулуса в рот. Глубоко, сразу, без предупреждения, как делал всё в своей жизни — быстро, решительно, с той уверенностью, которая делала его тем, кем он был. Регулус застонал: громко, отрывисто, вцепившись пальцами в край стола, запрокидывая голову и чувствуя, как Джеймс двигается, как его язык скользит по головке, как его губы сжимаются вокруг ствола, который, наконец, получил своё внимание.       — Джеймс! — выдохнул Блэк. — Чёрт, Джеймс... ты...       — Ты хотел сказать "ты ахуенный, и я хочу твой большой член"? — спросил Джеймс, отрываясь на секунду и глядя на него снизу вверх — с тем наглым, поттеровским выражением, которое одновременно бесило и заводило.       — Я хотел сказать «ты рехнулся», но это тоже подходит, — слаьо возвразил Регулус.       — Я знаю.       Джеймс снова взял его в рот — и теперь он работал быстрее, ритмичнее. Он обвел его языком, спустился к яичкам, аккуратно втянул одно в рот, сминая языком. Блэк откинулся назад, ударившись плечом об полку с книгами, которыепочти упали, но он успел схвтаить их рукой. Одна рука Поттера держала основание члена, а другая потянулась к узкому и чувствительному колечку мышц снизу. Парень облизал палец и вставил сразу весь. Регулус почти подрыгнул от этого, затсонав громче. Брюнет работал и ртом, и рукой, доводя Регулуса до грани, до того предела, когда его пальцы вцепились в стол так, что костяшки побелели, а дыхание сбилось до прерывистых, всхлипывающих звуков. Регулус развел ноги шире, давая понять, что хочет больше. Брюнет усмехнулся с членом во рту, но вставил еще один палец и нащупывая простату, заставляя Регулуса сжаться и пытаться насадиться на пальцы, чтобы соскользнуть с такого ужасно чувствительного места. Язык, тем временем, ласкал уздечку, из которой текла жидкость.       Регулус вцепился в волосы Джеймса, проталкивая его до основания. Тот принял его, сжав губы. В ход пошел третий палец, от чего Регулус почти растекся по столу от переизбытка ощущений. Его рука уже не сжимала, а просто лежала на голове Джеймса, путаясь в непослушных прядах. Изо рта вылетают громкие стоны.Внизу все горит пожаром, который, почему-то, совсем не хочется тушить. Подступает волна, от которой хочется секса сильнее, чем до этого. Хочется члена внутри себя. Так, что бы в него вошли и трахали вечно. Он будет очень хорошо себя вести, честно.       — Джеймс, — прошептал Регулус. — Я... я сейчас...       — Ещё нет, — сказал Джеймс, отрываясь, вытаскивая мокоые пальцы и вставая на ноги. — Чуть позже. Потерпи.       — Не могу... пожалуйста, дай кончить. Я потом кончу сколкьо захочешь, только дай сейчас. Джейми, молю... я могу отсостаь тебе потом, если хочешь.       Поттер посмотрел на него, а потом молча кивнул, беря в руку член и начиная бысьро двигаться. Регулус стал извиваться как уж на сковородке, цепляясь за плечи своего парня как за единственную опору в этом юренном мире. И минуты не понадобилось, чтобы дать Регу кончить с громким всхлипом и разрядом всего тела. На живот выстрельнула белёсая сперма, которая почти сразу растеклась по нему. Регулус громко и отрывисто дышит.       Толком не отдышавший, Блэк спросил:       — Ты же вставишь член, да?       Джеймс не ответил. Он быстро снял свою мантию, расстегнул рубашку, стянул штаны и трусы одним движением. Он был уже возбуждён — его член стоял твёрдо, пульсируя в такт сердцу, и Регулус сглотнул, увидев его размер. Они и раньше занимались сексом, но каждый раз, видя его член, он приводил его и в ужас, и в восторг от такого большого размера. Собственный член дёрнулся снова, несмотря на оргазм минуту назад.       — Ты… — начал Рег.       — Да, — сказал Джеймс, наклоняясь и целуя его в губы. — Я большой. Ты уже знаешь. И ты любишь это.       — Я не говорю, что люблю это, — фыркнул Регулус.       — Но я знаю.       Джеймс толкнул его и уложил на стол. На спину, на холодную поверхность, на книги и пергаменты, которые хрустели под ним. Регулус выдохнул, чувствуя, как холод проникает сквозь его кожу, и посмотрел на Джеймса, который стоял над ним, нависая, как тень. Пергамент противно липнет к коже. Скорее всего потом размокнет.       — Мы будем делать это на животе, на спине, на боку, — сказал Джеймс, раздвигая его ноги. — Я хочу попробовать всё, что возможно. А потом, может, в Выручай-комнате... но это потом.       — Мы в библиотеке! — напомнил Регулус.       — Я уже говорил: мне кристально похуй.       Джеймс взял себя в руку и вошёл в Регулуса. Не медленно, не плавно — в один толчок, глубоко, до основания, заполняя Регулуса собой. Тот застонал — громко, отчаянно, вцепившись в плечи Джеймса, выгибаясь навстречу, чувствуя, как член проходит внутри него, как он касается всех тех мест, о которых он не знал или знал, но забыл. Принять оказалось несложно, но он был туговатым, от чего всё ощущалось намного ярче.       — Блядь! — выдохнул Регулус. — Ты... ты такой большой! Ты в курсе?!       — Тебе нравится? — спросил Джеймс, начиная двигаться — медленно, ритмично, глубоко.       ярегулус откинул голову на стол, сжавшись вокруг Джеймса. Тёпло, надежно.       — Мне нравится! — почти крикнул Регулус. — Ты мой парень, и у тебя такой большой член! Это... это нечестно!       — Это честно, — усмехнулся Джеймс, сжимая его грудь. — Это награда за то, что я терпел Лили столько лет.       — Не говори про Лили, когда ты внутри меня! —       — Хорошо. Я буду говорить только про тебя.       Джеймс двигался — и Регулус чувствовал каждое его движение, каждую пульсацию, каждое касание. Его руки вцепились в спину Джеймса, ноги обвили его бёдра, и он впускал его в себя снова и снова, чувствуя, как член скользит внутри, как он наполняет его. Поттер мнет рукой грудь Регулуса, заствляя стонать громче. Сжал бусинку-сосок снова, а потом наклонился и взял его в рот. Обвёл языком, а потом втянул в рот. Регулус обхватил его ногами крепче, царапая спину до крови, но Джеймса это сейчас ни капли не волновало. Блэк всё равно потом извинится перед ним и обработает ссадины.       Если слабостью Поттера были бедра, то слабость Рега — это грудь. Он обожает, когда ее мнут, целуют, кусают. Но сильнее всего он любит, когда лижут соски. Они у него очень чувствительные и довести его до оргазма можно только с помощью них. Джеймс, по незнанию, случайно довел его до оргазма, просто сминая грудь. Сейчас это производит тот же эффект. Он, хоть и кончил только что, но уже был готов снова.       — Боже, да, да! — стонет Рег чересчур громко. — Войди глубже! Мать твою, Джейми, у тебя огромный хуй!       Джеймс усмехнулся, входя глубже, и двигаясь резче. Регулус уже выл от переизбытка ощущений, совершенно не контролируя себя. Они кончили в первый раз вместе. Блжк кончил первым, с криком, который, наверное, был слышен даже в подземельях Слизерина, даже в Хогсмиде, сжимаясь вокруг члена Джеймса слишком коепко, до боли, заставляя его кончить следом, горячо, глубоко, внутри.       Брюнет думал, что всё, что они остановятся, оденутся, и он снова сядет за урок, но Джеймс не остановился. Он перевернул его на живот и вошёл снова, сзади, глубже, чем в прошлый раз, и Регулус снова застонал, чувствуя, как член касается его простаты, как внутри него нарастает новая волна возбуждения.       — Джеймс! — выдохнул он. — Ты... ты убьешь меня!       — Но ты умираешь счастливым? — спросил Джеймс, наклоняясь и целуя его в спину.       — Да! — закричал Регулус. — Да, я умираю счастливым!       Джеймс взял его за волосы — и потянул назад, выгибая спину дугой, заставляя подставляться ещё больше, ещё глубже. Регулус стонал, кричал, плакал от удовольствия, чувствуя, как член Джеймса скользит в нём, как он наполняет его, как он делает его своим. Поттер поднял руку и шлёпнул Рега по ягодицам, вырывая из того вскрик. Покрывая его задницу шлепками, он продолжал вбиваться в него.       — Твой член такой большой! — крикнул Регулус, уткнувшись лицом в стол. — Ты меня разрываешь! Боже! Я люблю, как ты меня трахаешь! Я схожу с ума, да?!       — Я тоже люблю, — ответил Джеймс, ускоряясь до предела, заставляя Регулуса кричать на весь зал. — Я люблю тебя, Регулус. И нет, не сходишь. Да, тебе приятно, но разве это плохо?       Они кончили во второй раз — и снова вместе. Регулус упал на стол, обессиленный, но Джеймс не дал ему отдыха. Он перевернул его на бок — и вошёл снова, в третий раз, скользя рукой по его члену, заставляя его подниматься снова, доводя до предела.       — Ещё, — стонал Регулус, сорвав голос. — Я хочу ещё.       — Я знаю, — сказал Джеймс, двигаясь в нём ритмично, глубоко, чувствуя, как он сжимается вокруг его члена. — Я хочу, чтобы ты запомнил это. Каждый раз. Каждый толчок. Каждое прикосновение.       Регулус кончил в третий раз — с криком, который, наверное, разбудил даже призраков. Джеймс последовал за ним, выдохнув его имя, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его семя наполняет его, как они сливаются воедино.Они лежали так несколько минут — на столе, в библиотеке, на книгах и пергаментах, тяжело дыша, не в силах пошевелиться.       — Завтра я не сяду, — сказал Регулус в тишину. — Ты понимаешь? Я не смогу сидеть.       — Тогда будешь стоять, — усмехнулся Джеймс, целуя его в макушку. — Или лежать. Я буду носить тебя на руках.       — Ты придурок, — устало щаметил Рег.       — Что-то новое? — Поттер фыркнул.       Джеймс встал первым, протянул руку Регулусу, чтобы помочь ему подняться. Тот схватился за неё — и поскользнулся. На мокрых пергаментах, на собственной сперме, на том, что они оставили после себя. Он упал вперёд, врезавшись лицом в плечо Джеймса, и тот поймал его, прижал к себе, удерживая.       — Тихо, тихо, — сказал Джеймс, обнимая его. — Я здесь. Я поймал тебя.       — Я поскользнулся, — пробормотал Регулус, уткнувшись носом в его грудь. — Из-за тебя.       — Из-за меня, — согласился Джеймс. — Но я не дам тебе упасть. Ксьати, там кое-кто меня ртом обещал порадовать.       Регулус фыркнул, но на колени встал. Взял ствол в руку и без рвтоного рефлекса вобрал до горла. Джеймс затчонал, схватившись за стол. Блэк обвел головку языком, проводя дородку слюны до основания. Опустился к яйцам, лизнул, оставил засос. Из-за повышенной чувствительности он кончил почти сразу, излившись в рот Рега, который все проглотил.       Парень подняося с колен, чмокнул Джеймса в губы. Он почувствовал свой вкус на губах возлюбленного. Они стояли обнажённые, в библиотеке, около стола, который был весь в их следах. Свечи догорали, тени удлинялись, и где-то в коридорах мадам Пинс пила свой чай и даже не подозревала о том, что происходило в её святых стенах.       — Надень штаны, — сказал Регулус, вытирая глаза. — Я не могу стоять.       — Я надену, — ответил Джеймс, помогая ему одеться. — И я отведу тебя в общежитие. На руках, если нужно.       — На руках? — Регулус поднял голову, посмотрел на него. — Ты правда собираешься нести меня на руках через весь замок?       Поттер поднял свои штаны.       — А почему нет? — Джеймс усмехнулся, надевая их и застёгивая их. — Это же романтично.       — Это глупо. Так делают только Барти с Эваном.       — Они милые, — хмыкнул брюнет.       Регулус фыркнул, но ничего не ответил, чмокнув парня в губы.