Silver Lining

Утомлённое пофыркивание лошади терялось где-то в вое метели. Буран. Предположительно, время обеда или около того. Снег попадал в обувь, которая хоть и являлась зимней (то есть, утеплённой и высокой), но от ветра штаны так сильно развевались, что участки ног оголялись, и тогда осадки норовились сотворить из носков что-то влажное и ледяное. Вместо дороги приходилось идти по сугробам, доходящим до бедра в лучшем случае, из-за чего проблема с обувью оставалась актуальной. И, поверьте на слово, занятие это не из лёгких. Особенно, когда на вас тяжёлое зимнее пальто, а на спине тяжеленная сумка с багажом. Небо пасмурно и затянуто облаками. Но Марк поспорил бы с этим — его настроение куда пасмурнее и сквернее погоды. И всё же, дорогу не видно в любом случае.

Вы когда-либо бывали где-нибудь на склоне горы? Не на такой большой высоте, что вся растительность далеко внизу, но когда перед глазами уже выстраивается эта стена из снега. Если же нет, то вы, вероятно, лично знакомы с густым туманом. Ощущения почти одинаковые.

Вокруг ни одной души, и всё это походило на огромную пустыню: один бедуин, кочующий со своим верблюдом и малым багажом, и в окружении только пески, ясное небо с палящим солнцем и, соответственно, жара. Но здесь вместо песка проваливаешься в снег, рядом ступает и устало фыркает лошадь, а не млекопитающее из засушливых регионов, место жары и солнца занимает пурга, и багаж далеко не маленький. Температура продолжала стремительно падать, перчатки из овчины уже совсем не согревали руки, и Марк который раз обращался к мысли, какой чёрт привёл его сюда? Чёрт-то известно какой, их даже несколько — старые приятели настоятельно рекомендовали посетить Северную Долину, куда можно добраться только одной единственной дорогой. Проблема заключалась в том, что обычно место посещается в тёплое время, когда вместо сугробов под ногами трава и какие-то степные цветы. На лошади путь преодолевается за половину дня, а не за целые сутки. Но Марк искренне верил, что зимний вид намного лучше летнего, и такие мысли немного да мотивировали продолжать путь. Подобно чуду на снегу показались следы, уходящие в сторону. И хотя первой мыслью было что-то вроде хождения по кругу, Марк сразу отбросил её. Деваться некуда, и он свернул с дороги, направляясь по следам. Началась борьба с бураном в тот момент, когда импровизированные ступеньки остались за поворотом вместе с кустарниками, и Марк сделал свой первый шаг на эту бесконечную арену снежного наста. Сейчас начиналась самая интересная часть. Метель до оглушения завывала, снег заметал следы, словно убийца — улики. Не раз приходилось наклоняться к земле, чтобы лучше разглядеть путь. Со временем впереди показалось мутное пятно. Постепенно Марк распознал в нём человека и идущую рядом лошадь. -Эй, мистер! — попытался докричаться он. Безрезультатно. Марк отдышался и немного прибавил шаг, потянув за собой лошадь. Оказавшись в двенадцати футах от прохожего, он снова попробовал обратить на себя внимание: -Мистер! Незнакомец обернулся и немного сбавил шаг, чтобы Марк смог догнать его. -Не думал, что здесь есть кто-то, помимо меня, — тяжело дыша, проговорил он, — доброго вечера! -Добрый. Я так же не ожидал встретить кого-то в таком месте в такую погоду. -Не подскажете дорогу до Каньонов? Незнакомец внимательно всмотрелся в уже начавшее синеть лицо Марка и задумался. -Боюсь, сегодня Вам туда не дойти. Как и мне. Лучше дойти до таверны. Здесь недалеко. Говорить приходилось на повышенных тонах, чтобы перекричать не успокаивающуюся метель и донести свои слова до собеседника. Марк нахмурился, и некоторое время они шли молча. Если бы не снег и сонные лошади, повисла бы гробовая тишина. С каждым шагом время сильнее ощущалось вечностью. -Как Вас зовут? -Зовите меня Джексон. А Вас как? -Марк. Рад знакомству. -Взаимно. Руку протянул бы, да учитывая обстоятельства… Марк понимающе кивнул. Небо темнело (возможно, это собирались тучи), лошади становились упрямее, ноги слабели, превращаясь в вату, а багаж тяжелел. Горизонт по-прежнему оставался чистым, и уровень снежного покрова только возрастал. Осадки попадали за шарф, и Марк был уверен, что заболевает. Ещё немного, и его начнёт лихорадить, и тогда Джексону придётся сделать выбор: либо тащить своего нового спутника до таверны, либо бросить в сугроб и обокрасть. Впечатления об этом прохожем были смутными. Но Марк дал себе слово, что дойдёт до Севера любой ценой. Вылечиться он всегда успеет, а увидеть само Чудо Света в зимнее время, что является огромной редкостью — нет. По крайней мере, так он думал. Даже представлял восхищённые возгласы со стороны своих коллег. Ну, как коллег — просто состояли в условном союзе путешественников: делились друг с другом впечатлениями, фотографиями или зарисовками, записями и прочим из своих поездок. Иногда, как в ситуации с Марком, они советовались по поводу дальнейших путешествий; тогда это походило на какие-то задания или миссии. На тот момент лучшим рассказом было посещение извергающегося вулкана на островах годом ранее. Прошло почти двадцать месяцев с того момента, а Джона всё ещё считали самым важным и лучшим. Несмотря на долгую дружбу, Марк, который когда-то даже был его наставником, периодически (всё чаще) испытывал только отвращение и жалость к нему — таким неприятным стал Джон. То же касалось и его вечной спутницы Микки. Марку она не понравилась сразу, и он подозревал, что именно Микки так испортила его давнего приятеля. Жаль, конечно. Но, с другой стороны, Марк даже рад, что Джон время зря не терял. Да, набрался вредных привычек — курил много и выпивал лишнего, что уж говорить о нецензурной лексике. Но энтузиазма в нём всегда хоть отбавляй. Как и сил. Многие в их сообществе завидовали Микки и Джону — одни из самых молодых, как никак. Даже Марк, который хоть и выглядел на двадцать пять, всё равно не отказался бы сбросить пару лет. Осенью ему исполнилось тридцать. Голос нового знакомого вытащил его из воспоминаний: -Мы почти дошли. Вон там, видите? Слабый огонь. Марк прищурился. -Что-то, кажется, вижу. «Главное, чтобы не начало лихорадить» — мысленно взмолился он, чувствуя себя хуже. Но желание дойти до Северной Долины в разы превышало желание распластаться на земле. Они продолжили пробираться через снег, который местами доставал выше пояса. К моменту, как высокие двери таверны «выросли» перед путниками, погода ухудшилась, небо стало уже ночным (вряд ли тучи), и в мыслях какой раз всплывало «дьявол никак не наиграется». Слабый скрип дубовых дверей оповестил всех присутствующих о приходе гостей. Внутри, прямо в центре комнаты, горел огонь в каком-то продолговатом каменном сооружении, походившем на открытую печь, вокруг которого расположились люди. У стен стояли длинные столы и такие же скамьи (скорее всего, из лиственницы). В высокий потолок или даже крышу упирались дубовые колонны. Джексон направился к чему-то наподобие стойки, больше похожей на обычный стол с ящиками и стенкой, располагающейся у дальней стены. Марк осматривался и ощущал огромную разницу в температурах на улице и в таверне. -Ужин через несколько минут — услышал он отрывок разговора. -Идём, нам наверх — указал на лестницу Джексон. Путники отправились к своим комнатам. Простой шкаф, стол и стул, небольшой комод и какая-то картина напротив окна навевали тоску. Кровать с тяжёлым одеялом звала к себе, а там и дальше — к Морфею. Керосиновые лампы и спички напоминали о буране за стенами этой комнаты. Сбросив пальто, шарф и намокшую от снега шапку, Марк с грустью или усталостью в глазах осмотрел комнату, остановив взгляд на кровати. Мотивация идти к Каньонам и продолжать дальше состоять в этом союзе путешественников пропадала. Хотелось завалиться под одеяло и проспать добрых так суток пять-десять. Устало выдохнув, Марк вышел из комнаты, делая выбор в пользу еды. Внизу, за одним из столов уже сидел его новый приятель. Марк молча сел рядом, безрезультатно пытаясь улыбнуться. -Выглядите неважно. -Всё нормально. В голосе не было даже надежды. Джексон не стал его доставать, давая время выдохнуть. Вскоре принесли еду — горячий суп или даже похлёбку. Теперь это молчание на фоне потрескивающих брёвен не было таким напряжённым. Народу в помещении убавилось. Из некоторых комнат потянулся запах зажжённых благовоний. Сандал. И еле ощущаемый аромат Наг Чампа. Последние сразу успокаивающе подействовали на Марка, навевая воспоминания прошлых лет. Под аромат именно этих благовоний, которые его мама зажигала на ночь, он мог заснуть, будучи ребёнком. От этого у него выработалась привычка, которая впоследствии спасала от бессонницы. Чувствовать в этот момент Наг Чампа — вполне сравнимо с небесным даром, когда собственный запас иссяк месяц назад. -Любите сандал? — обратился Джексон к заметно расслабившемуся приятелю. -Наг Чампа, — ответил тот, — а Вы? -Солидарен с Вашим предпочтением, но в благовониях не привередлив. Не то, что в еде– последовал слабый смешок. Увидев в глазах напротив вопрос и интерес, он принялся объяснять. Это была история из детства, которая не таила в себе никакой смысловой нагрузки, а скорее была приятным воспоминанием. Джексон любил выступать в роли рассказчика, Марк — в роли слушателя. Сидящие у открытого камина разошлись по комнатам, стрелка часов перевалила за полночь, и Марк вспомнил о кровати с тяжёлым одеялом, ожидающей его. Вместо того, чтобы пойти отсыпаться, он и Джексон переместились к огню. Ближнюю к камину сторону лица сразу обдало приятным жаром. -Чем Вы занимаетесь в жизни? — переключился Джексон. -Путешествую. Я состою в условном союзе путешественников. Отчасти возглавляю. Но я совру, если скажу, что в последнее время это приносит мне удовольствие, — Марк говорил медленно, прерываясь, чтобы откашляться, и шмыгая носом, — что насчёт Вас? -Тоже. Но не состою ни в каких союзах. Путешествия у меня, скорее, что-то вроде хобби. А в основное время владею некоторой организацией в крупном городе. На нашем счету приличное количество плантаций и фабрик. Марку показалось, что собеседник рассказывает об этом с чувствами тоски и гордости. Словно у него не было выбора, и его просто-напросто принуждают к столь активной деятельности. А может, это была усталость. -И впрочем, поделюсь своими дальнейшими действиями: через год я перееду куда-нибудь в сельскую местность, оставлю свою компанию и, кто знает, займусь садоводством или фермерством. Большие города быстро надоедают. И так же быстро и незаметно вытягивают все силы. Марк кивнул в знак согласия или из уважения. Сам он родом из небольшого городка, в котором все друг друга знают. Из-за дальнейших жизненных обстоятельств пришлось переехать в более населённую местность. На тот момент он готов был отдать что угодно, лишь бы вернуться в родные края. Между путниками вновь повисло молчание. Рядом всё ещё потрескивал огонь. -К слову о силах. Я думаю, пора расходиться. Вам сон сейчас особенно важен, а я и так уже задержал Вас. -Всё в порядке. Спасибо. За всё. Джексон тихо рассмеялся. -Всегда пожалуйста. Спокойной ночи. -И Вам. Уже лёжа в кроватях, оба долго ворочались, не смея успокоить поток своих мыслей. Сами того не заметив, они всё же заснули под завывания снежной бури за окном и с ароматом зажжённых благовоний. Наг Чампа. Марк проснулся в тишине и незнакомой (скорее, непривычной) обстановке с чувством, что он что-то упускает. Будучи не любителем пролёживать дни в постели, он скинул с себя тяжёлое одеяло и встал на ноги. На утренние процедуры ему требовалось не более десяти минут. Накинув поверх свободной рубашки свитер и затянув посильнее ремень на тощей талии, он спустился в главный зал (как он мысленно обозвал то помещение с камином). Внизу сидело несколько человек. Марк предположил, что все уже стали разъезжаться. Взглянув на часы, он ужаснулся: -Как долго я проспал? — шёпотом спросил он стрелку часов. Она указывала на двенадцать. -Добрый день, Вы будете завтракать или подождёте обед? — раздался откуда-то сбоку голос. Уже знакомый. Это был, по-видимому, управляющий: днём ранее он выделил комнаты путникам. Попросив только крепкий чай, Марк отошёл к двери и вышел на улицу. Буран закончился, оставив единственное напоминание о себе — уровень снежного покрова по-прежнему доходил до пояса — и уступив место ясной погоде. В одном только свитере без верхней одежды было холодно, но освежающе. Воздух без проблем взбадривал любого, кто выходил на улицу. У таверны немного расчистили площадку и дороги. Теперь добраться до конюшни было легче, чем прошлым вечером. Пробираясь к этой пристройке, откуда доносился запах сена, Марк заметил ещё свежие следы. «Кто-то тоже решил проверить своего скакуна» — подумал он и толкнул плечом тяжёлую дверь. В стойлах оказалось больше лошадей, чем Марк предполагал. Все они пребывали в сонном состоянии — возможно, как и их хозяева. Только в конце конюшни, за углом раздавалось пофыркивание. Лошадь Марка находилась там же. Он направился к источнику звука. -Добрый день — полушёпотом воскликнул Джексон. Приветливая улыбка снова сияла на его лице. -Добрый. Я думал, Вы уже уехали. -Только собираюсь. Не Вы один решили отоспаться. Марк кивнул и принялся за свою лошадь. Молча путники ухаживали за своими животными, бережно расчёсывали спутавшуюся гриву. Под сопение некоторых коней и пофыркивание других можно было запросто и с удовольствием заснуть, как это обычно бывает в дождливые ночи. Пока лошади жевали овёс, приятели вышли из конюшни. Теперь нужно было собрать свои вещи, а кому-то и выпить свой чай. Пока Джексон ушёл наверх, Марк согревал свои душу и руки стаканом обжигающего травяного напитка. Мята или кипрей узколистный? Неважно. Всё равно хорошая обстановка, чтобы разобраться в своих мыслях. Наверное, впервые в голове путешественника столько вопросов. Все они, безусловно, касались дальнейших действий.

Если так подумать, человек без цели часто задаётся вопросами «что дальше?». Чем дольше это продолжается, тем ярче сомнения и растерянность отражаются на его лице.

«Просто найди свою цель и следуй ей» — говорят в таком случае окружающие, и отчасти они правы. Нахождение своей дороги действительно необходимо: как минимум становится понятно, куда и как идти, что уже является признаком ясности разума. С какой-то стороны, жить становится чуточку легче, хоть и одна глобальная проблема — огромный тупик — сменяется множеством других проблем — бесчисленным коридорам, которые уже ведут в нужном направлении.

Но с другой стороны, оказаться в этих самых коридорах не так просто. Приходится разбираться со своими кошмарами, сталкиваться со многими всплывающими ещё с детства изъянами…

И всё же, утомлять читателя и дальше своими взглядами не буду. Наш герой как раз сделал последний, обжигающий его больное горло глоток чая.

Только скажу в заключение собственных раздумий, что результат всегда того стоит.

Долго собираться Марку не пришлось — всего лишь закутаться в шарф и надеть тяжёлое пальто. Водрузив на свои плечи багаж, он вышел из таверны одновременно с Джексоном. На лошади путь преодолевался заметно быстрее, и вскоре таверна, оставшаяся далеко позади, превратилось в маленькое размытое пятно. В сравнении со вчерашним днём, на душе стало легче, и багаж не ощущался таким уж тяжёлым. Всё вокруг казалось очень умиротворённым; единственными источниками звуков были хрустящий под копытами лошадей снег и периодический кашель Марка. Всю дорогу путники молчали. В какой-то момент к прочим звукам добавилось что-то, наподобие пения или щебетания птиц, только усиливавшееся с каждым шагом. А потом наступила тишина. На чисто небе солнце расположилось почти прямо над путешественниками. Тени на таком же чистом снежном покрове были яркими, но совсем не большими — в городских местностях такое не встретишь. Дышалось здесь намного легче, хоть и морозный воздух щекотал нос. Марк глубоко вдохнул и сразу закашлялся. От резкого звука птицы разбежались, а некоторые испуганно и даже возмущённо закричали. Рядом стоял Джексон, уже на своих двоих. Всё своё внимание он устремил на причину своей поездки. Каньоны — счастливчикам повезло увидеть их вживую, и для всех они являлись природными образованиями из красной глины или полностью поросшими лесом скалами. И в любом из случаев, безусловно, имеется место реке — отличительная черта каньонов. Но, к сожалению или к счастью, ледяные каньоны встречались лишь единицам. И можно быть уверенным на сто процентов, что возвращались эти путники с очень яркими и приятными воспоминаниями. Эти ледяные «комнаты», замёрзший водопад и полностью покрытая толстым слоем снега некая растительность, довольно-таки широкая река с кристально-прозрачной водой, журчащей в нескольких сотнях метров ниже, и, наконец, такое близкое небо, что невольно хочется поднять к нему руку и ухватиться. Всё здесь казалось возможным. Создавалось ощущение, что чем больше вдохнёшь морозно-щекотливого воздуха, тем легче будет уже там, у подножия, в городе. Поддавшись этому ощущению, Марк почувствовал лёгкое головокружение. Ко всему прочему, воздушная среда здесь очень чистая. Бросив взгляд на своего приятеля, он подумал, что Джексон застыл. Стал ледяной статуей. Они продолжали стоять молча, удерживая в руках уздечки. Каждый делал у себя в мыслях какие-то пометки. В какой-то момент они будто опомнились. -Куда Вы пойдёте? — первый прервал молчание Марк. -В город у подножия этих гор. А Вы? -Вернусь в свои родные края, а перед этим завершу начатое. -Вот оно как — улыбка Джексона всё ещё освещала его лицо, и вместе с ним улыбались и его карие глаза. Но вид в целом был задумчивым. Некоторое время путники смотрели друг другу в глаза. -И всё же, это удивительно, что мы с Вами встретились именно в это время. -Пожалуй. Этим моментом можно было наслаждаться вечно, растягивать его, в попытках отложить завершение. -Спасибо Вам — тоже улыбнулся Марк. Джексон лишь кивнул: -Может, ещё встретимся. Они разошлись в разные стороны, каждый пошёл своей дорогой. Оба с каким-то тяжёлым облегчением на душе. Марк долго размышлял о своём. Он надолго запомнил румянец на бледной коже Джексона.

***

Основная часть моего рассказа закончена, но если вам интересно, что произошло дальше, то вот, что у меня для вас есть. Марк вернулся в свой город. После своего рассказа о Северной Долине то почётное звание лучшего досталось ему. Он ушёл из союза путешественников почти сразу после своего возвращения. Вернулся в свои родные края, и, насколько мне помнится, основался где-то в пригороде, начав вести спокойную жизнь. Обзавёлся огородом и собственным садом, а также познакомился с каким-то славным пареньком из Испании. С Джексоном они пересекались только однажды: когда тот присматривал себе жильё в сельской местности. О произошедшем дальше остаётся только гадать. Но если вы хотите знать моё мнение, то слушайте:

Я уверен, что у этих двоих всё хорошо.

Наверняка они стали добрыми друзьями.