Напарник Ландо

— Как ты можешь говорить про Карлоса, когда твой сокомандник стоит с тобой рядом? — Оскар был до одури раздражён, что происходило с австралийцем нечасто. Но сейчас был как раз такой случай. Злость пронзала всё тело, не собираясь так просто уйти и забыться — она собралась где-то внутри, создавая дискомфорт. — Я... Сайнз просто хороший напарник.. — Ландо не знал, как оправдаться перед австралийцем. Он понимал, что ляпнул лишнего, и с каждым словом Оскар злился всё больше. Норрис опустил взгляд, неловко запуская пальцы в кудрявые волосы, ища в них хоть какой-то якорь здравомыслия. Пиастри развернулся и быстрым шагом ретировался из общего пространства с Ландо, оставляя того в недоумении и с роем собственных мыслей, которые, как осы, жужжали в сознании, не давая думать от слова совсем. — Блять.. что я наделал.. — подумал про себя Норрис, вздыхая и беря бутылку со стола, чтобы унять дрожь. Пластик сжимался в руках, и вода чуть не выплеснулась, пока он пытался открутить крышечку. После чего Ландо притянул горлышко к губам, с остервенением глотая жидкость, так что та потекла ручьём по его подбородку, а затем попала на футболку. Норрис выругался про себя, проклиная этот день, в особенности себя. Пиастри сидел в своём номере, листая ленту инстаграма в сотый раз, пытаясь найти хоть что-нибудь, что отвлечёт его от последнего разговора. Но мысли норовили возвращаться в эти несчастные секунды, прокручивая их на повторе — каждый жест, мимика, губы — всё это всплывало перед карими глазами. Раздражённость никуда не уходила, сковывая всё тело в агонии. Хотелось избавиться от напряжения. Не придумав ничего лучше, он резко поднялся со стула на кухне и направился к выходу из номера, попутно хватая ключи с тумбочки и выходя. Деревянная дверь захлопнулась с гулким звуком. Тишину разбили шаги к лифтам. Оскар нажал кнопку и начал следить за сменяющимися цифрами на табло, пока та не показала нужный этаж и не раскрыла свои железные дверцы, приглашая его внутрь. Кабина закрылась, набирая скорость и двигаясь вниз. Через пару минут он оказался возле спортзала, спешно преодолев коридор. Помещение встретило его выключенным светом. Здесь никого не было. Прекрасно. Пиастри коснулся выключателя. Лампы загорелись одна за другой, освещая зал. Автоматически включилась музыка, разбавляя звенящую тишину. "NOW OR NEVER" – Tkandz, CXSPER. Пройдя вдоль зала, Оскар оказался напротив зеркала, останавливаясь. Сначала разминка. Руки опустились на шею, разминая. Голова начала опускаться сверху вниз, слева направо, растягивая мышцы. После пошли круговые движения — голова касалась каждого плеча, плавно перекатываясь. Пиастри приступил к рукам, прокручивая их в локтевых суставах — туда и обратно по восемь раз. Размеренно, не спеша. Затем увеличивая амплитуду, задействуя плечи, каждое движение было выверенно. После он перешёл к ногам, разминая каждый суставчик, похрустывая ими, и прокручивая голеностопные суставы. Наклоны, повороты тела в разные стороны. Мельница. Через 10 минут приготовления были завершены. Пиастри развернулся на 180 градусов, пересекая расстояние между тренажёрами, подходя к турнику. С лёгким движением запрыгнув на брусья тренажёра, он начал подтягиваться. Тело вздымалось вверх. Подбородок касался перекладины, после чего руки нарочито медленно опускались вниз, заставляя мышцы держаться в полном тонусе, не расслабляясь ни на секунду. Он делал множество повторений, пока не начали забиваться руки — Оскар уходил в отказ, заставляя себя болью сместить фокус на тело, очищая мозг от ненужных мыслей. Когда руки окончательно перестали даже пытаться виснуть на палке, он слез с турника. Вертясь вокруг себя, он заметил жим ногами, который решил сразу же задействовать, чтобы не расслабляться. Блины висели с боков — по 5, 10, 20 килограмм. Вмиг он поднял несколько блинов, обвешивая ими устройство с каждой стороны. Через пару минут, уже задыхаясь, он сделал общий вес 80. Так, для разогрева. Первый подход пошёл легко — 12 повторений. Оскар выжимал из себя всё, напрягая всё, что можно и нельзя. Дальше он добавил веса, прибавив 20 кг. Сотка пошла сложнее — 10 повторений и 2 после минутки перерыва. Пот тёк по лицу от нагрузки. Щёки порозовели. Пиастри потянулся к рядом лежащему полотенцу, чтобы промокнуть образовавшуюся испарину на лбу. Волосы взмокли — Оскар взъерошил них, создавая хаос на голове. Третий подход выбил окончательно мощь из ног, оставляя его сидеть с трясущимися конечностями, закрывая глаза и пытаясь привести дыхание в норму. Грудь тяжело вздымалась, набирая воздух. Усталость приятно отдавалась в теле, оставляя мандраж, который только постепенно начал уходить. Ноги не хотели слушаться, не давая устоять на них в ровном положении, и он рухнул на пол, разваливаясь в позе снежного ангела, раскинув конечности в стороны. Пиастри блаженно прикрыл глаза — разрядка для него всё-таки наступила, и теперь дурацкие мысли даже не пытались лезть в его опустевшую голову. Музыка ударялась где-то о затворки сознания, но никак не мешала, скорее была белым шумом, который слегка убаюкивал, погружая в царство морфея. Можно было бы и уснуть прямо здесь, забив на всё, но если его найдут в таком состоянии, это может неприятно для него обернуться, а беспокоить других совсем не входило в его желания. Потянувшись, он принял позу эмбриона, переворачиваясь с боку на бок, расслабляя мускулатуру. После чего аккуратно занял сидячее положение, думая о том, что дальше поделать. Его взору показалась тяга блока — как раз руки успели отдохнуть. И, еле как встав, он поплёлся к оборудованию, стараясь перебирать несгибаемые ноги. Хоть путь и составлял всего пару десятков шагов, для Пиастри они показались сущей пыткой. По прибытии он свалился на сиденье, разваливаясь на нём. Колени залезли под держатель, а рука потянулась к настройке веса, выбирая нужный. Взявшись за рукоятки, он сделал глубокий вдох и начал тянуть блок к себе, чувствуя, как мышцы спины снова включаются в работу, вытесняя последние остатки тревожных мыслей. Вдох. Выдох. Рывок. Повторение. Руки, изнемогая, опустились на колени. На сегодня хватит. — Боже.. как же я устал.. — истощённый физически и эмоционально, Оскар схватил полотенце и пошёл к выходу. Свет померк, музыка стихла следом, создавая ощущение, что здесь никого не было вообще. Коридор казался невыносимо бесконечным — каждый шаг отдавался в забитых мышцах. Телефон в руках загорелся от прикосновения пальца. Прошло 2 часа. Ого. Вот это Пиастри позанимался на славу. Затем он выключил устройство, вслушиваясь в тишину, которая перестала так давить — лишь окутывала. Только паркет тихо поскрипывал под ногами, выдавая чужое присутствие в этих стенах. Шаги эхом разносились по пустому коридору, и Оскар поймал себя на мысли, что впервые за вечер ему не хочется никуда бежать и от кого-то прятаться. Лифт будто ожидал его, находясь на этом этаже. Створки открылись, зазывая внутрь. Пиастри вошёл, нажимая кнопку и прислушиваясь к звуку закрывающихся дверей. Те захлопнулись, закрывая пространство, которое только что он прошёл. Кабина поехала вверх, набирая скорость и тихо шумя. Через пару минут он оказался на своём этаже. Вокруг было снова тихо — видимо, все отдыхали, гуляли где-то по улицам или ужинали в ресторанах. Всё-таки время уже было позднее. Он неспешно направился к деревянной двери своего номера, где обосновался на время уикенда, и начал рыться в карманах, ища ключ. К сожалению, такого не оказалось. Забыл, наверное, в спортзале. Ему было лень возвращаться, поэтому он решил просто попробовать, мало ли какое чудо. Он подошёл к двери, пробуя открыть. Та поддалась, пуская хозяина внутрь, что очень удивило самого Оскара. На кровати сидел Ландо. При открывшейся двери он оторвался от телефона, посмотрев на владельца частных апартаментов. Он был немного встревожен, взволнован и даже испуган. Он подбежал к Оскару, обнимая его. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел говорить сегодня этих слов, я ошибся, — судорожно пытался он что-то сказать, но голос оставался где-то в глубине футболки Оскара. Немного отстранив от себя, Пиастри смотрел в зелёные глаза, которые уже наполнились слезами отчаяния. — Прости, прости, прости, — более ничего не получалось сказать, потому что мысли путались, и хотелось сказать много, а при этом было пусто в голове. Оскар приложил палец к его губам, заставляя замолчать. Ландо вопросительно посмотрел на него, не понимая, почему его затыкают и не дают просто извиниться. — Всё хорошо, — прошептал Пиастри, зарываясь пальцами в кудрявые непослушные волосы. — Я тебя уже простил. Просто пообещай так больше не говорить. — Хорошо, хорошо, — быстро закивал Ландо, улыбаясь. Слёзы всё ещё текли по его щекам, но он был рад, что его простили. — А если такое повторится.. я по-настоящему обижусь, — тихо сказал австралиец, почти неслышно, но Норрис отчётливо понял его слова. Руки снова сомкнулись в объятиях — на этот раз более сильной хваткой, чтобы тот точно его не отодрал. Оскар почувствовал, как Ландо зарылся носом ему в плечо, и, выдохнув, обнял его в ответ, прижимая к себе так, будто боялся, что тот снова исчезнет. Потом он резко поднял его за бёдра, вздымая вверх, что Ландо потерял равновесие, хватаясь за чужие плечи. Пиастри нёс его, как самое лёгкое, что существует на свете. Тело Норриса мягко опустилось на незаправленные простыни. Ландо ойкнул, раскладываясь на кровати. — Ну и зачем ты меня сюда притащил? — спросил Ландо, чуть приподнимаясь на локтях и глядя на Оскара снизу вверх, в голосе слышалась игривая нотка, несмотря на влажные следы на щеках. Пиастри усмехнулся, нависая над ним и опираясь руками по обе стороны от его головы, создавая маленький мир только для них двоих. — Затем, чтобы ты перестал извиняться и просто побыл здесь. Со мной. Ландо моргнул, и в его глаза мелькнуло что-то тёплое, почти робкое. Он не нашёл слов, но его рука сама потянулась к руке Оскара, сжимая её в тихом согласии, притягивая парня ближе. Они долго лежали в кровати, Ландо снова смеялся со своей глупой шутки, Оскар тихо наблюдал за ним. На лице иногда проскальзывала улыбка. Парочка обменивалась ленивыми поцелуями. Усталость дня накрыла их, но это не мешало им тихо лежать тут и быть счастливыми. Будто они и не ссорились.