Любовь, не знающая пощады

1986 год, ноябрь. — Мама, пожалуйста, хватит! – кричала Лена, убегая в свою комнату и вытирая слёзы. — Не хватит, Елена. – идя следом, крткнула мать. Она ворвалась в закрытую комнату дочери, огляделась и увидела её на кровати, лицом на подушке. — Твой отец учился на серьезную профессию, я училась, брат учился, а ты выбираешь музыку? Ты не понимаешь, что она деньги тебе не принесёт? Что ты кушать будешь, ноты, книжки свои с мелодиями? — Мама, уйди! – повернувшись к ней, крикнула девушка. — Уйди, закрой дверь! — Это мой дом, не смей в нём командовать! Ты - никто, пока не отучишься на нормальную профессию. — Я - твоя дочка! Твоя кровь, что ты говоришь такое? – вставая с кровати, разочарованно произнесла брюнетка с косой на голове. Приталенный бадлон с рюшечкамина рукавах, которые были уже мокрые от постоянного стирания слёз, делали из семнадцатилетней девушки ребёнка. А всё потому, что мама, Клавдия Петровна, не давала своей дочери расти, выбирать собственный стиль, выделяться из общей массы. — Из-за того, что я не хочу быть адвокатом, я не перестаю быть своей дочкой, мама. — Разговор окончен, Лена. Ты поступишь на серьёзную профессию, получишь достойное образование и будешь работать на приличной работе, а не бегать по кабакам и играть эту свою музыку. Женщина захлопнула дверь, а Лена устало села на кровать, закрывая лицо ладонями. С кухни доносились разговоры родителей, вероятнее всего, мать снова её ругала. Вновь вытерев слёзы, девушка медленно подошла к шкафу, стянула оттуда джинсы и переоделась. Тихо открыв дверь, она услышала разговоры родителей, а точнее ругань матери и привычное молчание отца, который поддакивал ей. — Не стоило отдавать её в музыкальную школу. Нахваталась там от преподавателей этих, с низкой зарплатой, о "красоте музыки", теперь "Хочу быть музыкантом, играть на пианино", тьфу. – передразнивала женщина достойно, что заметила Лена, но приятнее от этого не становилось. Она тихо вснуланоги в сапоги, даже не затягивая и сняла с бретельки куртку. Быстро и максимально тихо, под ругань мамы, она отворила щеколду на двери и вышла в подъезд, прикрывая дверь. Рано или поздно, родители это заметят и закроют. На лестничной клетке, она застегнула бесформенные сапоги и мешковатую куртку. После чего спустилась и вышла на улицу. Она направилась к беседке за домом, где часто сидела одна, либо с парнем, что запал ей в сердце. И сейчас она хотела его увидеть больше всех. Завернув за угол и подойдя к беседке, она не увидела желанного парня и просто села вглубь, подальше от окон, чтобы родители не увидели её через окно. Она подтянула колени, обнимая их и тихо заплакала. От не понимая, почему мама не желает ей счастья, почему не принимает её желания, не даёт идти по собственному пути. За всю свою жизнь она лишь несколько раз слышала от матери похвалу. И то эта похвала была для вида, на людях. Но Лена не считала маму слишком плохой, строгой - да, но не самой плохой. Сильный ветер поднялся, песок и листья залетели в беседку. Лена подняла голову, осматриваясь. Ей нравилась такая погода. Солнце и жара тоже, но такой ветерок перед началом зимнего периода вызывал у Лены мурашки холода, показывающие, что она жива и что-то чувствует. Но капюшон всё же натянула. Оперевшись об один из столбов, держащих крышу, Лапшина смотрела на дом, в котором кипели множество жизней. Пять часов вечера. На кухнях готовился ужин, в гостиных работал телевизор, семьи собирались вместе. В каждом окне она видела что-то разное, где-то свет более холодный, где-то тёплый, в одном окне стояли люди, а в другом свет был выключен. В каких-то окнах только что включили свет, значит у кого-то закончился рабочий день. Но одно окно завлекало её больше всего. Окно одноклассника по фамилии Пчелкин. Там играл тусклый тёплый свет, словно от настольной лампы. Лапшина представила что-то невозможное: парень сидел за столом и рисовал, но он никогда не рисовал, она знала. Этот парень, с которым она провела множество вечеров в его квартире, когда родители уезжали на дачу. Некоторые из этих вечеров перетекали в ночь, а затем в утро с горячим кофе и сваренными яйцами. Он водил её на прогулки по вечерним окраинам города. Даже несколько раз приводил на место, где он с друзьями часто собирались. Очень красивое, живописное, с видом на город. В моменте, когда Лапшина задумалась, в окне отобразились очертания фигуры. Далекой, не очень явной, поэтому Лена сощурила глаза. Она ждала, когда из окна второго этажа выглянет Витя, но из него выглянула девушка. Незнакомая, чужая. Не с их двора или школы. И не просто выглянула, в одежде и собранная. А голая. Груди бесцеремонно болтались, когда она облокотилась на окно, выдыхая сигаретный дым. Затем над ней появилась голова Вити, который выхватил сигарету и тоже закурил. Следующее мгновение: Витя поднял голову нагой девушки и поцеловал её. Вокруг них образовалась дымка, а следом они исчезли. Сердце Лены Лапшиной разбилось. В этот вечер ноября, сердце юной семнадцатилетней девушки разбилось. 1991 год. — Лен, ну как? – в очередной раз спросила рыжая невеста. Хоть визажистки и потели над ней с самого утра, девушка была на таком неврозе, что постоянно спрашивала всё ли хорошо. — Олечка, ты красавица невеста, не переживай. – поддерживающе сказала Лена. Лера и Марина сидели на диване. Первая была на созвоне с транспортом, который должен их забрать с салона и отвезти прямо до ЗАГСа, а Марина уже держала в руке бокал шампанского. — Мы закончили. – сказала одна из нанятых девушек и повернула невесту к зеркалу. Сурикова осмотрела себя, медленно проворачивая голову, боясь испортить прическу или макияж, каким-то невероятным образом. — Прекрасно. – улыбнулась она, в зеркале находя взгляды подруг. Лена смотрела на неё с облегчением, Лера оторвалась от телефона, а Марина показала палец вверх, аогда невеста встала и покружилась в своём свадебном платье. — Девчонки, мне так страшно. Ещё несколько дней назад в животе порхали бабочки, а теперь дышать страшно. — Олька, главное, что вы с этим Беловым любите друг друга. И в свадьбу он вложился, не пожалел. – оценивая салон, сказала Марина. — Так что, поверь, ему ты точно нравишься. — Не только по деньгам судят, Марина. – хлопнув по ляжке пьяненькой подружки, сказала Лера. — Не переживай, Оль, всё пройдёт замечательно. После её слов зазвонил телефон, ответив, она стала подгонять девушек, так как лимузин их ожидает. Лера помогла марине выйти из салона, а Оля и Лена остались, чтобы проверить, всё ли на месте и ничего ли не забыли. — Оля, если что, вода у меня, таблетки успокоительные я тоже взяла, помада в сумочке, фата на голове. Всё, готова. – заключила Елена, отчего Оля нервно засмеялась. Действительно нервно, потому что на искренние эмоции её уже не хватало. У ЗАГСа им открыл дверь один из друзей жениха. Сначала вышла Марина, затем Лера, а после Лена. Но первые девочки ушли вперёд, поднимаясь по лестнице, а Лена осталась, чтобы помочь подруге и поправить её платье. Войдя в холл, Оля улыбнулась, сразу заметив толпу, ожидавшую её. Во главе стоял жених, улыбающийся своей белоснежной улыбкой. Лена перевела взгляд на жениха, и её улыбка стёрлась. К ним шёл парень, который угрожал её брату. Но по состоянию Суриковой, Лена поняла, что он и есть жених. Она передала её руку Белову и пошла быстрее к подругам, которые уже стояли в толпе. Но чем ближе она подходила, тем яснее ей проглядывались лица гостей и друзей со стороны жениха. Виктор Пчелкин не сводил с неё глаз, тоже вспомнивший о ней, как и тот громила, сидевший на столе. Но взгляд Пчелкин заставил поёжиться. В зале, уже стоя у регистратора, молодожёны давали клятву. Самую главную и ценную в их семейной жизни. Заключили клятву поцелуями и подписями. Муж и жена расписались, пришла очередь свидетельницы, но влез свидетель, оказавшийся неотосанным Виктором Пчелкин. Но ему объяснили и вернули на место, давая Лене пройти первой. Быстро сделав это дело, она отошла, давая возможность свидетелю встать рядом, чтобы тоже поставить свою подпись. — Пускай тоже поцелуются, для закрепления брака друзей! – выкрикнул кто-то сзади. Гости засмеялись, не придав значения, но Пчелкин напрягся, а Лапшина незаметно задержала дыхание. — Шутки кончай. – сказал парень своему другу, возвращаясь на место. — Давайте лучше молодые обменяются поцелуем! И они поцеловались, помада сьелась, отчего Ленина сумочка была в помощь. Достав помаду, она сама нанесла её на губы подруги, так как у той дрожали руки. — Ты молодец. – тихо, не шевеля губами, сказала брюнетка. В банкетном зале ресторана царил шум. Разговоры непрекращались, алкоголь не переставал разливаться. Приходили гости мужа, поднося подарки. Ствол, букеты для супруги и разное тлело, когда друзьями Белова был объявлен главный подарок - квартира в высотке на Котельнической набережной. Зал разразился громкими аплодисментами. Оля обняла подругу, а следом ушла к друзьям мужа. После этого, Оля решила провести древнюю на свадьбах традицию - бросить букет невесты её подружкам. Все женщины выстроились сзади Беловой и протянули руки, каждая хотела получить букет и следующей выйти замуж. Но букет полетел прямо в руки Лапшиной, не сворачивая с курса, словно специально. Подруги ей захлопали, а Оля вновь её обняла. Лена улыбалась, но взгляд тупила в пол, боясь встречи с Виктором. При "удачных" стечениях, они даже сидели почти всегда вместе. В лимузине, в ЗАГСе, да и сейчас, когда они подходили к новому дому четы Беловых, они шли вместе. Попрощавшись, парни начали разливать новую бутылку шампанского. Томара, жена этого бугая, Валерия, стояла рядом, но отказалась от распития, смотря вслед и удивляясь салюту, который только что запустили. Лена же приняла бокал, прямо из рук Пчелкина. — За молодых! – сказал Космос, вытягивая руку вверх, остальные его поддержали чокаясь бокалами. В момент, когда запустили сигнальную ракету, на этаже новобрачных раздался взрыв. Тамара и Лена закрыли головы руками, падая на колени, а парни сразу метнулись в подъезд, к другу. Лена поспешила за ними. На каблуках и в платье тяжело было бежать в темп остальным, поэтому она оставала. Как оказалось, это её спасло. Обезумевший Белов набросился на своего друга прямо на лестнечной площадке. Друзья стали их разнимать, пока Лена пробегала мимо, пару секунд смотря на происходящее, в особенности на опустошенный взгляд бывшего. — Оля, Оленька! – искала по этажу подьезда Лена свою подругу. Та сидела около их квартиры, пыталась вставить ключ в замок, но не получалось. Её руки всё ещё дрожали. Лапшина подбежала к ней, аккуратно дотрагиваясь до плеча. — Оль, пошли. Не надо тебе сюда. Белова ничего не ответила. Пошла за подругой, которая расспрашивала её о произошедшем. По молчанию Оли, Лена боялась делать предположения, но выйдя на свежий воздух, наконец из неё вышли эмоции. Оля расплакалась на плече у подруги. Та её крепко обнимала, нашептывая слова успокоения. Парни грузились в машину, Белов отдавал приказы. Как только он заметил у подъезда свою жену, пошёл за ней, чтобы посадить их в машину. Но Лена осталась, замечая сидящего на земле Пчелкина. — Вить. – позвала она его. Подойдя, присела на коленки рядом с ним. — Витя, ты в норме? — В норме. – отвернул голову в другую сторону. — Почему осталась? — Не хотела оставлять тебя одного. Почему не едешь за друзьями? – повернув немного голову, спросила Лена. — Я в себя хочу придти. Мне за руль нельзя в таком состоянии. – сухо объяснил парень. Теперь он посмотрел на девушку. В свете уличного фонаря её облик был особенно красив. И то, что она сидела среди разбитого стекла, показывало её заколившийся характер. В школьные годы Лапшина была плаксой и неженкой. А сейчас грозная львица, рвущая всех на пути. По крайней мере Витя делал такие выводы из двух дней, что видел её. — За что тебя ударил Саша? – спросила она. — Не знаю. Придумал себе..всякого. – не успел он договорить, как за него продолжила Лапшина. — Что ты предатель? Действительно, кто же ещё мог совершить такую подлянку, как не Виктор Пчелкин. Давать надежду и разбивать её получается у тебя отменно. – зачем-то добавила последне предложение, отчего почувствовала неприятный холодок. Не от ветра, а от взгляда голубых глаз. — Заткнись, Лапшина. – поднимаясь, грубо прошипел Пчелкин. Девушка поднялась за ним, равняясь ростом. - Если мы узнаем, что за этим, — он указал на верх, – стоит твой брат, а мы узнаем, бойся, Лена. Тебе никто не поможет. Он ушёл. Сел в машину и уехал, вслед за друзьями, как делал обычно, после важных разговоров с Лапшиной. Оставил её одну с мыслями. Ещё раз взглянув на красивую многоэтажку, девушка открыла дверь своей машины и села, захлопывая. В голову ударили воспоминания 86-го года. — Ты будешь гореть в том же аду, Пчелкин, в котором горела я.