За гранью любви

      Белые лилии клонятся к земле от тяжелых капель дождя, попадающих в церковь через пробитую в крыше дыру. Айрис сидит на скамье, смотрит на цветы и ждет. Зак обещал прийти сегодня, вновь провести с ней всё своё свободное время, целовать, целовать, целовать...              Раскат грома и вспышка молнии озаряют небо зловещим предзнаменованием. Девушка знает, что не случится ничего хорошего, что их мир будет жестоко разрушен, но до последнего верит, что всё наладится, что судьба отдаст им счастливый финал. Быть может, в другой реальности, во временной петле, сотканной в светлом и свободном пространстве их любовь не запретна, за ними не охотятся, они не эксперимент, который вышел из-под контроля.       - Ангел, - Зак появляется в дверях. Он мокрый, холодные капли стекают с него, он ставит меч к стене и делает шаг к Айрис.       - Зак! - она срывается к нему, падает в объятия.       Ей кажется, что это их последняя встреча, что больше Планета не позволит их дорогам пересечься. Поцелуи сладкие, с привкусом слез, Айрис тянет его к скамье, садится на бедра и прижимается так, будто он сейчас испарится.       - Ангел, что на тебя нашло? - Зак гладит её по щеке, целует в лоб, в кончик носа, в губы. - Я вернулся, как и обещал.       - Зак... - если бы Айрис могла ему объяснить свою тревогу, но у нее нет на это сил.       Любовь бывает несправедлива. Смертельный яд разливается по груди, от каждого прикосновения к губам становится лишь томительней и опасней. Святые становятся грешниками, нарушают великие заповеди и отрекаются от своего бога, лишь бы другие защитили того, кого влюбленный ждет каждый день под сводами благословлённого дома. Да будут прокляты все те, кто смеет препятствовать им быть вместе, кто не позволяет Заку исполнить двадцать три её желания.       Айрис больше ничего не говорит, она лишь беспорядочно целует: её губы и язык на его губах, после она скользит по щекам, по вискам, спускается к шее, оставляя розовые, как лепестки роз, пятна на тонкой коже. Фэйр позволяет сегодня ей быть главной, держит за талию и стирает с нежной кожи слезы, не спрашивает их причину, сам чувствует, что им нужно надышаться друг другом, запомнить вкус приторных поцелуев.       Каждое прикосновение горит как ожог, мир вокруг утопает в аромате лилий, прячется от холодного ветра, а между Заком и Айрис вселенская катастрофа. Разноцветные огоньки парят вокруг них, оседают пеплом на кожу, оставляют незаживающие раны. Их собственный мир давно разрушен, истоптан глупой войной, тайнами и болью от каждой разлуки. Два года  - семьсот тридцать дней - семнадцать тысяч пятьсот двадцать часов - они проводят в стенах полуразрушенной, как их жизни, церкви, среди ярких бутонов и потемневших скамеек.       Поцелуи, объятия, лямки с платья Айрис скользят с плеч, Зак прижимается к её груди и солнце гаснет навсегда. Он подхватывает её под бедра и прижимает к алтарю. Истинное грехопадение, но как иначе. Их дорога к Раю слишком терниста, так пусть вместе горят в одном Аду, предначертанные друг другу мирозданием. Их связь - искушение, за которым не последует падание человечества, они отплатят за него сами, своей любовью и молитвами.       - Ангел, я люблю тебя, - Зак крепче прижимает её, задирает подол платья и жмется бедрами к её промежности. Мокро, чертовски мокро. Айрис это нравится, она стонет, царапает его плечи, обнимает ногами за талию и путает пальцы в его темных волосах.       - Я люблю тебя, - шепчет между поцелуями девушка, тихо смеется и смаргивает новые слезы.       Сама Планета что-то говорит ей в глубине подсознания, а Айрис не хочет это слушать. Она хочет слышать Зака, касаться его, быть вместе. Всего лишь двадцать три простых, милых желания, а самое главное - быть вместе - они выполняют с таким трудом, урывками между службой и войной, прячась в стенах забытого всем миром места. Дождь постепенно прекращается, ветер утихает, а звезды, миллионы мерцающих светляков, загораются в небесах, как свидетели их любви.       Айрис нетерпеливо расстёгивает его штаны и тянет вниз. Из её положения это сложно, она почти не может нагнуться, но ей удается освободить его возбуждение. Она тяжело дышит, смотрит на Зака и гладит его плечи. Сколько же в ней нежности и трепета, в каждом прикосновении и взгляде. Ее ладони спускаются к его груди, ложатся на сердце, ощущая мерный ритм, ниже, по очерченному мышцами животу, ещё ниже - к члену, она обхватывает его рукой и проводит вверх вниз, обводит пальцем чувствительную плоть и вновь целует его губы.       - Я скучала по тебе так, будто мы не виделись четыре года, Зак, - Айрис вновь плачет, он опускается с ней на пол и сцеловывает слезы, кусает за мочку уха и жарко шепчет:       - Любовь моя, мы не виделись всего два дня. Я вернулся, я здесь, рядом с тобой, что на тебя нашло? – Фэйр улыбается, гладит по волосам, обнимает за талию и сжимает ладонями её сладкие бедра. Идеальные, по его мнению, контуры идеально тают, как зефир, между пальцами.       Девушка не знает, как это объяснить, как уговорить Планету не лишать её парня, не забирать его, не прятать от неё его яркую и добрую душу. Любовь сидит рядом на скамье и смотрит на них, подперев подбородок рукой. Она видит сотни таких пар в день, уже привыкла к истерикам и мольбам, к нежным молитвам и магии, воплощенной в чувствах и обещаниях. Первая любовь всегда такая  - жестокая, болезненная, опасная как вирус, проникает в кровь, отравляет, сжигает изнутри. Люди превращаются в мотыльков, которые летят на свет от любимого человека, прилипают к нему, мягкими крыльями скользят по пальцам, сгорают от одиночества.       Первые чувства ещё ни у кого не заканчивались хорошо. Всегда была драма, проклятия, отречения, попытки вернуть всё на свои места, забыть или помнить всю жизнь. Когда Айрис и Зак будут старше, их сердца всё ещё будут принадлежать друг другу, но уже с другой стороны потока жизни, они навсегда останутся вместе: без возможности ходить на свидания, заключить брак, построить свой дом с восхитительным цветочным садом, яркие лепестки которого будут сверкать на солнце. Их долго и счастливо обречено, их любви предначертано уйти с высоко поднятой головой, глядя в звездное небо, оставив после себя только нежность. Свет от их душ замрет среди солнечных зайчиков, прыгающих по стенам старой церкви, их жаркие ночи останутся на лепестках лилий пыльцой и отпечатками на витражных стеклах. Они будут вечными, но где-то за гранью, где-то, где нет их самих.       Фэйр тянет Айрис на себя, сам опирается спиной на стену и заглядывает в глаза.       - Всё будет хорошо, ангел мой, - он улыбается, обнимает и касается губами виска, спускается к щекам, к шее, кусает за плечо и обхватывает губами сосок. Отвлекает девушку от любых мыслей, обводит языком ореолу и несильно цепляет зубами, оставляет едва заметный след, переходит ко второй груди. Зак становится настойчивей, кусает, гладит и втягивает в рот. Чувствительная кожа краснеет, Айрис выгибается и тихо стонет, притягивая его ближе.       - Зак…! – она проглатывает слезы, сжимает руками его плечи, умоляет не останавливаться, оставить больше следов на память, сохранить эту дождливую ночь в структуре мироздания, навсегда запечатлеть их отражение на звездах.       Ниже, ниже, ниже. Платье мелькает перед глазами, падает на цветы, оставляет Айрис обнаженной перед ним не только телом, но и душой. Каждый сантиметр её кожи пылает под его прикосновениями, каждый его трепетный взгляд оставляет на ней глубокую рану, разрывает хрупкое сердце на части, осколки впиваются в легкие. Девушка не может дышать, то ли от тяжести их судьбы, то ли от удовольствия. Зак между её ног, касается языком, пробует на вкус и поднимает глаза, в которых застыло небо, смеется, вновь припадает к ней, держит под коленями, любит, любит, любит.       Они так молоды, так счастливы, не должны быть разлучены. Быть может, в другой жизни их мечты живы - не спрятаны под утренней росой, не растворены в бесчеловечной инъекции.  Зак и Айрис – ошибка системы, те, кто не должны были встречаться, те, кто встретились и совершили величайший грех – влюбились, отдали искрящиеся части душ в чужие руки, спрятали их на других континентах. В другой жизни всё наладится, в другой жизни они не будут оглядываться в панике, что кто-то за ними наблюдает. Они будут героями ненаписанного романа и неснятого фильма. Между ними не будет социальной пропасти, между ними не будет этажей и железного неба, израненного войной и жадностью. Только нежность, только предостаточно времени, чтобы сказать, чтобы признаться, чтобы сходить на все свидания мира. Зак и Айрис в невозвратном долгу друг перед другом: они обязаны вернуть взгляды, улыбки, объятия, поцелуи, стоны, десятки ночей. Где-то с другой стороны их реальности у них безлимитное количество поцелуев, миллиард ночей и сотни исполненных обещаний.       - Целуй меня чаще, - писала ему девушка, и он целует каждую встречу, не отрывается от сладких губ, закрывает глаза и запоминает каждую секунду. Её губы со вкусом ванильного мороженого, которое они ели на первом свидании.       - Обнимай меня каждый день, - просила его Айрис. Зак обнимает, прижимает к себе, гладит спину и талию, запоминает контуры ее тела, каждую грань изгибов, нежность груди, жар ее бедер, шелк её кожи.       Пахнет цветами и разлукой. Приторно, сладко, с горькими нотами и недосказанными признаниями. Всё обязательно будет, но не в этой жизни. Небеса, Заку кажется, что её поцелуи остаются под кожей на его костях – пальцы, предплечья, грудная клетка, шея. Блестящие следы её нежности и верности, её любви и преданности.       - Оставайся живым, - умоляла Фэйра Айрис. Каждую встречу повторяла лишь об одном. О жизни, о вечности с ним.       Зак оставался, приходил, его голова лежала на её коленях, он спал в её постели, доверял раны и принимал еду из её рук. Они вместе продавали цветы, смеялись, жили. Любили эту проклятую жизнь и друг друга больше всего на свете, писали письма в будущее, прятали их в коробках и хранили под скамьями церкви. На алтаре он выцарапал такое простое, но прекрасное, на память для них (для неё, Зак, для неё) «Зак+Айрис=любовь».

      Любовь, любовь, любовь, любовь.

      И ничего более. Ничего больше им не требовалось, кроме того, чтобы быть вместе, чтобы гулять под солнцем, есть мороженое и танцевать под звездным небом.       Сейчас же он целует её между ног, говорит глупые нежности, сам смущается своих слов, но не отрывается от её кожи, пока Айрис не зажимает его голову бедрами и не стоне его имя в тишину церкви, оставляя мокрые следы на его лице.        - Ты всегда такая красивая, - облизывается Зак. – Я бы провел так всю свою жизнь.       - Как? – наконец улыбается девушка.       - Между твоих ног.       - Дурак! – она притягивает его к себе и целует, делит с ним свой вкус и удовольствие, ложится на каменный пол и обнимает ногами за талию, тянет вниз, просит войти, подарить им ещё одну волну уже взаимного наслаждения, продолжить осквернять святое место своей любовью.       Фэйр не заставляет себя ждать, прижимается к её входу и дразняще давит, скользит от клитора ниже, пальцами разводит половые губы и, к её великому счастью, входит. Специально мучительно долго и медленно, растягивает мягкие влажные мышцы, оставляет десятки поцелуев на лице, избегает губ, играет.       - Не будь таким вредным, - Айрис поддаётся бедрами вперед, за что получает шлепок и строгий взгляд.       - Я здесь главный, - театрально выдыхает Зак и толкается глубоко, сладко, замирает в ней на секунду и начинает двигаться. – Ты невероятная, ангел. И только моя.       - Только твоя, - сжимает его внутренними мышцами, хочет чувствовать больше, ярче, чтобы дольше помнить, чтобы душить слезы жаркими мыслями и горячей надеждой вновь стать единым целым.       Каждый толчок, каждый поцелуй, каждое нежное слово - временно притупляют боль Айрис. Она отдается ощущениям, прижимается ближе к Заку и смазано целует его, пытается поймать губы, касается подбородка, шеи, щек. Оба так близко к финалу, буквально несколько приторных укусов, царапин на спине, обещаний и горячего шепота. Девушка заканчивает первой, оставляет на его спине следы от ногтей, сжимает плечи и судорожно дышит, смотрит в ярко-голубые радужки, нежно улыбается и чувствует его завершение на своем животе.       Тишина. Замирает даже ветер на улице, между ними дыхание, тяжелый запах близости и горящие легкие. Зак отстраняется на несколько сантиметров, ложится на пол и притягивает Айрис к себе. Она кладет голову на его грудь, слушает ритм сердца и гладит по теплой коже, обводит пальцами шрамы, целует каждый и приподнимается, чтобы нависнуть над парнем.       - Я люблю тебя, Зак.       - Я люблю тебя, Айрис.

 В каждой из жизней.

***

      Дождливое серое небо накрывает мир холодным куполом. Зак лежит на земле и смотрит, как капли летят на него, разбивается об его тело, смешиваются с его кровью и растекаются по ярко-зеленой траве. Последние семь минут проходят в воспоминаниях.

- Я умер и попал в Рай? - он оглядывается по сторонам?

- Нет, не угадал, - Айрис тепло улыбается и делает шаг ближе. - Ты упал с неба.

- Ты ангел?

- Я Айрис, - девушка протягивает ему руку. Между ними вспыхивают искры.

      Два самых восхитительных года его жизни, её ожидание, их любовь. Их нежность и трепет, поцелуи, свидания, мороженое в парке, цветы в церкви, смех, слезы, короткие встречи и долгие ночи. Их мир превращается в пепел, смешивается с потоком вечной жизни, навсегда стирается из этой реальности.       Быть может, в иной жизни всё хорошо.       В голове звучит его голос и текст письма, которое он получил. Единственное из почти сотни отправленных.

«Зак, это мое 89 письмо, которое я пишу для тебя, но... я не знаю, куда его отправить, и дойдет ли оно вообще. Я искренне верю, что ты прочитаешь его. Скажу, что продажа цветов идет хорошо, они делают всех счастливыми. Такими же счастливыми, какой ты сделал однажды меня. Спасибо тебе за все, Зак.

Твой ангел.

Навсегда твоя Айрис.»

      Вселенная кажется серой, звезды гаснут, больше не отражаются в его глазах. Зак так и не показал ей чистое небо, так и не исполнил все двадцать три желания. Он никогда не узнает, что все эти четыре года Айрис молилась о нем, просила Планету вернуть его живым, высаживала цветы, плакала в их парке, вспоминала последнюю совместную ночь и тихо обижалась на то, что он не сдержал самое главное обещание - вернуться к ней.       К счастью, он смог исполнить сладкое и такое простое желание - любить её до конца. И Зак любит. Он закрывает глаза, больше не видит, но слышит её голос и чувствует прикосновения к щекам.

- Я люблю тебя, Зак. Всегда буду любить. Прощай.