Часть 1
28 июня 2026 г., 18:46
***
- Ты не пойдешь так на саундчек! - Чонгук, хватит дурить! - Нет! - Чонгук успевает вклиниться между дверью и Чимином, уже опускающем ручку, и захлопывает дверь прямо перед его носом. - Чонгук, - Чимин пытается говорить спокойнее и очень, очень старается не закатывать глаза, зная, что это выбесит младшего еще сильнее. - Я уже десятки раз появлялся перед арми в майке, они уже видели все мои открытые участки кожи, что сейчас не так? Почему я не могу пойти в этом?! У Чонгука в глазах море ревности и из носа чуть ли не идет пар от злости. Он понимает, что Чимин прав, и все, что можно было, арми уже рассмотрели на концертах, когда Чимин скидывал куртку и оставался в злополучной майке, которая открывала обзор на великолепное тело и будоражила воображение больше, чем полностью обнажённое. - Именно, что видели, Чимин, и ты не представляешь, как мне всегда хочется закрыть тебя от всех этих пожирающих взглядов. Я не хочу, чтобы на тебя глазели еще и днем. Я ревную, хён. - Чонгук проникновенно заглядывает тому в глаза и почти строит жалобную мордашку. Чимин сдается. - Ладно. И в чем предлагаешь мне идти? Подниматься к себе я не намерен. Чонгук быстро прикидывает в голове, что из своего гардероба мог бы одолжить старшему. Но некстати вспоминает эту дурацкую примету "в Корее одну одежду на двоих носят только парочки", а менеджер и так на грани того, чтобы вызвать их двоих на ковер из-за вчерашних шлепков Чонгука по Чиминовой попе и новых слухов об их слишком близких отношениях. Ну не смог он удержаться от соблазна после нескольких дней, проведенных врозь! Да и весь свой гардероб Чонгук уже надевал хотя бы по разу на прошлые саундчеки, а пересобирать чемоданы не стал во время и так короткого отпуска и поехал с тем же самым набором вещей, что и в предыдущую часть тура. Это, конечно, не страшно, но Чон знает, какие у них глазастые фанаты, которые помнят каждую деталь, в том числе кто во что был одет в то или иное время. Хотя... - Что ты делаешь?! - Чимин округляет глаза, пока Чон стаскивает с себя впервые надетый белый лонгслив с завязками у горла. - Вот в этом пойдешь, - протягивает Чимину лонг. Чимин не реагирует. Он недоуменно переводит взгляд с зажатой в руке Чонгука вещи на его голый торс и обратно. - Айщ, - младший устает ждать, когда Пака отпустит ступор и сам стягивает с него майку и надевает свою одежду на Чимина. - Вот так хорошо! - растягивает губы в улыбке с видом "смотри какой я молодец". Чимин Чонгукову радость не разделяет. - А ты в чем тогда пойдешь? - все еще смотрит недоуменно и заламывает брови Чимин. Чонгук хватает лежащую рядом на кресле джинсовую куртку, натягивает на себя и, не говоря ни слова, с довольным видом выходит за дверь, все еще светясь в улыбке как начищенный самовар. - Подожди, Чонгук, у тебя же под джинсовкой ничего нет! - Чимин срывается следом. - Да. - И теперь арми увидят больше твоего голого тела, чем у меня в майке! - Да! - весело отвечает Чоннгук. - Чонгук, так нельзя, иди и переоденься. - Нет, хён, - внезапно все ответы Чонгука стали односложными. - Ты не согласовывал это со стаффом, ты же знаешь, по правилам мы не можем обнажаться без разрешения. - И что? Мне ничего за это не будет, хён, - и это действительно правда, Чимин не понимает как все его "хулиганские выходки", такие как пьяные эфиры, разговоры о курении или неоговоренная обнаженка всегда сходят с рук Чонгуку. Но Чимин все еще пытается стоять на своем. - То есть ты меня вынудил одеться скромнее под предлогом ревности, а сам провоцируешь меня? Живо иди переодеваться! - говорит Чимин самым своим строгим голосом. - Неа, - легкомысленно тянет Чонгук, - мы уже опаздываем, репетиция вот вот начнется, - и ныряет в подъехавший лифт. Чимину не остается ничего, кроме как смириться.***
Горячее испанское солнце оглаживает своими лучами гладкую медовую кожу груди, они спускаются по кубикам идеально очерченного пресса, стоит только Чонгуку чуть поднять или развести руки в стороны как зрителям открывается великолепный вид на накаченное и хорошо слаженное тело. Арми визжат от вида голого торса Чонгука так, что слышно даже через ушные мониторы, а на саундчеке их едва ли десятая часть от всех, кто должен присутствовать на концерте. И вроде бы все внимание приковано к Чонгуку, все глаза следят за каждым его движением, но... Но. Всегда есть какое-нибудь "но". И этим "но" для Чонгука всегда является Чимин. И эта чертова чонгукова распашонка на старшем, которую он сам на того и надел. И на нем, вроде бы, скромный наряд выглядит более откровенным, чем открытые облегающие майки или полная нагота. Знойный ветер обдувает Чимина и припечатывает легкий материал к телу как вторую кожу, что становится отчетливо видно рельеф поджарого пресса и груди, очерчивает острые пики маленьких, но так хорошо заметных Чонгуку сосков. Материал мягко скользит по бокам, обрисовывая изящную талию, которая так и манит заключить ее в кольцо ладоней, и спускается вниз, ложась на упругие ягодицы. Чонгуг изо всех сил держит себя в руках, чтобы не стянуть шнурками у горла Чимина крепким узлом достаточно глубокий, на его взгляд, вырез и не скрыть от любопытных глаз острые ключицы с нежной впадинкой, куда так любит целовать, и соблазнительную родинку у основания шеи. Длинные рукава складками падают на ладони оставляя открытыми только милые пальчики с зажатым в них микрофоном, но Чонгук знает, как обманчива мягкость этих рук и что они могут вытворять. Чимин будто самый сладкий грех во полоти, будто невинная нимфа, спустившаяся с небес для того, чтобы сеять соблазн и похоть среди собравшихся. Личное наваждение Чонгука. Знал бы Чонгук, как поведет себя его вещь на Чимине, ни за что не заставил бы его переодеваться, уж лучше привычная облегающая майка, оставляющая минимальный полет фантазии, чем эта кофта, которая Чимину велика минимум на три размера, но так соблазнительно обрисовывающая каждый изгиб сексуального тела. Так получилось, что в лифте в отеле они поднимались вдвоем. Лифт звякнул, останавливаясь на этаже Чонгука и открывая двери, но он не торопился выходить. Чонгук стоял не шевелясь и только грудная клетка вздымалась от глубокого и частого дыхания. - Чонг..- Чимин не успел договорить. Двери лифта начали закрываться и Чонгук отмер. Одной рукой он остановил закрывающиеся створки, а второй схватил ладонь Пака и потянул за собой выходя из лифта. - Куда ты меня тащишь? -Вскрикнул Чимин, словно были другие варианты, помимо номера Чонгука. Захлопнув дверь, Чонгук сразу привалил Чимина к стене, а сам встал напротив, уперев руки по сторонам от его головы. - Черт, Чимин, это была плохая идея, заставить тебя пойти в моей одежде, - жалобно выдохнул Чонгук и его горячее дыхание легло на губы Чимина. - Это была твоя идея, что не так? - Чимин улавливает настроение Чона, но не понимает, чем оно вызвано. - Ты... Этот лонг смотрится на тебе словно ты голый. Словно ты голее голого. - Голее голого? Это как? - лукавые нотки проскальзывают в голосе Чимина. - Мне было видно всего тебя, твои руки, плечи, спину, живот, грудь. Даже твою задницу эта тряпка не скрыла, а легла на нее как на табуретку. - Что ты такое говоришь? - Чимину одновременно и неловко и приятно от слов Чонгука. - Хён, - Чонгук так обращается к старшему когда они наедине только в моменты душевного раздрая, обычно не обременяя себя правилами вежливости. - Ты такой сексуальный в моей одежде, ты бы себя видел. Ты как самый невинный дьявол и самый грешный ангел. Я еле сдерживался до конца репетиции. - Сдерживался чтобы что? - дыхание самого Чимина становится тяжелее. - Чтобы не поцеловать тебя. Не зажать твою талию в руках, нее стиснуть твои сочные ягодицы. Чтобы не взять тебя прямо на сцене на глазах у этих людей, - Чонгук зажмуривается от воспоминаний и тянущего чувства внизу живота. - Так чего ты ждешь? И Чонгук впивается в мягкие губы Чимина горячим, обжигающим поцелуем, как солнце Испании.
