Схватка в метель

Снег падал тяжелыми хлопьями, норовила подняться метель, и каждый вдох обжигал легкие ледяным воздухом. Ной замер на вершине заснеженного уступа — он видел, как фигура внизу движется между скал. Стремительно, бесшумно — так, как умеют только те, кто провел годы в тени после смерти прежнего Царя. Он узнал бы эту фигуру из тысячи, несмотря на то, что они виделись от силы пару-тройку раз. И самый первый — много лет назад, когда Мстислав, собрав армию, пошел против Белого Царя. Тогда они тоже, продираясь сквозь толпу неприятелей, размахивая оружием направо и налево, отбирая жизнь за жизнью, вышли друг на друга, скрестив копья — замах их оказался синхронным, с тихом звоном скрестились острия, ни одно из них не достигло цели. Тогда они так и не дошли до других противников. Увлекшись схваткой, наступали друг на друга, и дыхание их становилось с каждым новым ударом тяжелее и прерывистее. Шаг назад — шаг вперёд, шаг вперёд — шаг назад. Очень быстро каждый из них понял, как движется другой, и стоило им прочитать друг друга, как, казалось, ничто бы не смогло остановить этот вечный двигатель, пока кто-то из них не падет от усталости. Но Мстислав был убит. Без лидера, собравшего вокруг себя их всех, закончилась и битва. Ной усмехнулся. Интересно, улучшились ли навыки его или его врага с тех пор? Около сотни лет минуло, жизнь для обычного человека так коротка, но для них, альвов, сотня — все равно что затянувшийся день, за который можно как стать талантливее себя из прошлого, так и не продвинуться ни на шаг вперёд. Он спустился вниз, собираясь обойти ущелье, чтобы поймать Флинса аккурат на выходе из заснеженного лабиринта. И стоило ему достигнуть места назначения, как вскоре из метели шагнула фигура. Высокая, такая же стройная, с плотно облегающим одеянием, что не сковывало движений. Копье в чужой руке блеснуло в тусклом свете, фиолетовое пламя всколыхнулось в фонаре, венчавшем острие, и Ной приметил, что движение, с которым альв перехватил древко, было куда более плавным, чем в прошлом. — Если выбрал изгнание — стоило уйти молча, но тебе нужно было поднять шум, переубеждая нашу сторону, и к чему это привело? — насмешливо произнес Ной. Не подумайте, у него вовсе не было к Флинсу личной неприязни. Ной не признавал Белого Царя, но и, в отличие от других волкодлаков, не таил злобы или обиды на тех, кто защищал его в день того великого похода, окончившегося для Мстислава неудачей. В конце концов, все они — солдаты, выполняющие приказ. Стоит ли быть таким мелочным? Не таил он зла и на то, что часть альвов встала в оппозицию, когда Белый Царь покинул этот мир, а место Крио Архонта заняла Анастасия. У каждого из них свой выбор и свой путь, пока никто из них ничего не навязывает — его ли это дело? Ной не терпел тех, кто ставил свое мнение истиной в последней инстанции, но не обращал внимания на тех, кто двигался с ним дальше. И на Флинса бы внимания тоже не обратил, если бы не приказ Царицы — ее возмутило, что этот альв, выбравший покинуть Снежную, по пути до выхода едва ли не каждому со стороны красных говорил о том, как опасна их участь, и что верность Царице обернется тем, что от альвов ничего не останется. Кто бы стерпел такое оскорбление? Ной — тоже солдат, выбравший сторону. Дав клятву верности, приказ нарушить он не смел, так судьба и столкнула их снова, как противников. Жизнь и правда полна необыкновенных совпадений. — Всего несколько слов на прощание и за это уже лишают жизни? Не то чтобы Флинс не знал, что так оно и будет, только ситуация менее забавной от этого не становилась. Прямо-таки выбор без выбора, если Царица хотела, чтобы он ушел без напутствий, стоило уточнить, что всем изгнанникам нужно связать руки и засунуть в рот кляп. Ветер завыл, хлестнув снежной крупой по лицам, но оба даже не моргнули. Пространство между ними сжалось, воздух зазвенел от напряжения. Флинс сделал шаг вперед, предупреждая выпад противника, и копье его взметнулось вверх, оставляя в воздухе свистящий след. Удар — наискось, от плеча к бедру — быстрый и режущий, но Ной принял его, не отступив под давлением, отведя острие в сторону, и тут же крутанулся на пятке, посылая ответный выпад — прямой, колющий, в грудь противнику. Флинс отбил, и металл лязгнул о металл. Снег хрустнул под ногами, когда оба сделали по шагу назад, вновь оценивая друг друга. Флинс то ли стал за годы быстрее, то ли действовал осторожнее, помня, сколь неистовым может быть в битве Ной, и это заставило последнего тоже стать осмотрительнее. Они кружили — ступали бесшумно, оставляя на белом покрывале лишь едва заметные следы подошвы сапог. Копья мелькали — то в одном направлении, то в другом. Флинс атаковал низко, целясь в колени; Ной прыгнул, уходя от подсекающего удара, и в воздухе развернул копье, обрушивая вниз. Флинс перекатился и сразу вскочил, уходя из-под удара. Снег взметнулся облаком, метель всё-таки разбушевалась, их силуэты утонули в поднявшемся вихре, и на мгновение они потеряли друг друга из виду. Ной выставил копье вперед, держа его на уровне пояса, ожидая нападения и вместе с тем делая вид, что полностью дезориентирован. А сам прикрыл глаза, силясь сквозь вой поднявшегося ветра уловить хруст снега под ногами Флинса. Флинс вышел из снежной завесы сбоку, его копье очертило широкую размашистую дугу — рубящий удар, рассчитанный на то, чтобы выбить оружие из рук. Ной распахнул глаза и встретил его в последнюю секунду, скрестив древки, и они замерли, прижавшись друг к другу плечами. Снег и ветер хлестали по лицу, не позволяя разглядеть выражение противника отчётливо, размывая все на расстоянии меньше вытянутой руки, и только горящие глаза — алые и золотистые — ответили друг другу одинаково решительным пламенем. Флинс первым разорвал контакт, оттолкнувшись, и сделал молниеносный выпад. Быстрый, почти незаметный, с уводом древка подмышку, чтобы скрыть направление. Ной едва успел сместиться в сторону, и острие прошло в миллиметре от ребер — скользнуло по одежде, прорезав ткань. Он и не подозревал, что тот, с кем он сражался, не планировал оставаться в живых после ухода из Снежной. Флинс не желал быть казненным Царицей, как не желал быть убитым другим альвом. Если он ляжет в гроб — то по своей воле, помощь ему и провожатые были без надобности, и потому он сражался с таким упрямством, не собираясь уступать. Заметив, что вынудил противника уйти в оборону, Флинс сразу вывел копьём восьмёрку — атакуя так, чтобы сложно было уловить ритм. Ной отступал, едва успевая перегруппироваться, чтобы не потерять равновесие, и какое-то время мог лишь отбивать удары, плотно поджав губы и выискивая шанс для маневра. Уловив таковой, он перехватил копье за середину и нанес удар обратным хватом — короткий и рубящий. Флинс поднял древко, блокируя, и от удара по рукам его прошла дрожь. Ной надавил, заставляя теперь противника отступить. Флинс не отступил — он ушел вниз, присел, пропуская инерцию над головой, и нанес безжалостный удар снизу вверх. Ной едва успел отбить, и острие распороло рукав на его плече. Ткань разошлась, но тело не задело — он успел отвести корпус, среагировав на движение плеч противника. Такого врага трудно было не уважать. Как жаль, они могли бы найти общий язык, если бы кое-кто думал так же хорошо, как сражался. И надо было ему наступить Царице на иллюзорный хвост? Такая морока. Шаги Флинса стали шире, размашистее, копье мелькало с двух сторон — он бил с левой, с правой, снова с левой, чередуя колющие и рубящие. Ной отбивал, кружил, уходил в сторону, но чувствовал, что после его промаха темп диктует противник. Тогда он и сам ускорился. Выпад. Перехват. Второй выпад. Наконец, он исхитрился, посылая острие вверх, а древко уводя вниз, заставляя Флинса разорваться, чтобы успеть заблокировать оба направления. Кисть неприятно заныла от того, как он развернул оружие, но Ной надавил сильнее, оттесняя оппонента к краю обрыва. Флинс поскользнулся на льду, не найдя пространства для отступления, и этого хватило, чтобы Ной сделал рывок вперед, целя острием в горло. Флинс едва успел подставить древко, отклоняясь в сторону, и сделал резкое движение — его копье в который раз описало дугу, ударив настрадавшимся древком по рукам Ноя, хватка которого от этого меткого выпада ослабла. Флинс развернулся, отступая подальше от края, и нацелился в колени, намереваясь сбить его с ног. Ной попытался сгруппироваться и подпрыгнуть, уйдя от этого приема так же, как и раньше, но лезвие все же достало его — прошло по голени, оставляя глубокую царапину. Кровью окропило снег. Встреча с противником такого уровня высасывала силы у обоих. Каждое движение требовало концентрации, каждое решение — секунды, которую сложно было выкроить в активном и беспощадном наступлении. Они снова сошлись. Ной пошел в атаку первым — три быстрых колющих, затем рубящий, затем снова колющий. Шквал ударов, заставляющий Флинса отступать, блокировать, терять позицию. Снег вокруг них превратился в кашу, смешанную с кровью и льдом. Дыхание стало отрывистым, пар вырывался изо рта облачками. Даже метель, не успев подняться, немного улеглась. Флинс отбил последний удар и внезапно ушел в сторону, крутанулся, и копье его, разогнанное вращением всего тела, ушло в сторону плеча Ноя. Удар был неожиданным, Ной не успел блокировать — только отшатнулся, и острие рассекло кожу на его предплечье. Горячая боль прошила руку, но он не отпустил оружие, а настойчиво сжал ещё крепче. Рванув вперед, он направил копьё яростным рубящим ударом вниз, заставляя противника уйти обратно в оборону. А Флинс снова поступил вопреки его ожиданиям — он принял удар, блокируя, и, когда острие Ноя уперлось в его оружие, резко дернул в сторону, ломая стойку. Их копья скрестились. Они оказались близко — слишком близко, чтобы использовать длинное оружие в полную силу. Ной, не поколебавшись, нацелился рукоятью прямо в красивое лицо. Флинс отклонился, и всё-таки реакция подвела его — удар пришелся в скулу, и голова непроизвольно дернулась в сторону. Ной тут же сделал шаг вперед, подсекая ногу противника. Флинс потерял равновесие, рухнул на одно колено, и направил копье, зажатое обеими руками, вверх, целясь в подбородок Ною. Ной улыбнулся, наклонил голову, пропуская острие в миллиметре от шеи, и… сам поскользнулся на обледенелом камне. Они оба упали. Кувыркаясь в снегу, потеряв друг друга из виду на мгновение, они вскочили почти одновременно. Кровь капала на белое, оставляя яркие пятна, дыхание сбилось, а раны саднили все сильнее и навязчивее. — Хватит, — выдохнул Флинс. — Ты не сможешь меня убить. Либо признайся Царице, что упустил меня, либо соври, что убил. — Мне не нравится ни один из вариантов и, кажется, я тоже тебе не по зубам. Как быть, могу ли я ослушаться приказа? Едва ли, — несмотря на усталость, уголок губ Ноя дрогнул в усмешке. — Ничего не поделать, если ты хочешь пасть от изнеможения, — смирившись с упрямством противника, Флинс собрал все силы в кулак, готовый и правда довести их обоих до того, чтобы ноги уже не держали. Ной тоже снова поднял копье, чувствуя, как дрожит рука от напряжения. И внезапно из глубокой расселины у подножия уступа, где снег лежал плотной коркой, раздался хруст. Ной и Флинс обернулись синхронно, как будто годами сражались бок о бок, готовые противостоять всему, что намерено напасть на них, будь то исподтишка или в лоб. Из трещины, разрывая снежное покрывало, выбралась тварь Бездны. Они не сговаривались. Копья вновь взметнулись вверх — но теперь они были направлены не друг на друга, а в одном направлении. Лазурное пламя, окутав Флинса, всколыхнулось так, что перекрыло собой слепящую белизну снега. Тварь с хрипом пала, и Ной порывисто обернулся, готовый к тому, что следующим под смертоносной атакой противника, решившего не сдерживаться, падет он, только вот… Флинса и след простыл. Только редкие капли крови выдавали направление, в котором он скрылся. Ной заколебался на долю секунды, и метель завыла вновь, кружа и путая следы. Ему и правда не дано было настичь того, кого он так отчаянно преследовал.