Это ты

У него был огромный потенциал. Шикарная игра на гитаре. Чистый рэп и прекрасный вокал. Но никто, абсолютно никто не хотел браться за него и его продвижение. Почему же? Потому что Хан Джисон был подростком. Семнадцатилетним талантливым парнем с бурлящими гормонами, сложным характером и полным непониманием того, как устроена индустрия. И именно это становилось главным «но».

———

Минхо развалился на диване, закинув одну ногу на подлокотник. В гостиной царил полумрак – единственным источником света был телевизор, на котором тихо мелькали кадры какого-то ночного шоу. Впрочем, ни он, ни Бан Чан, его лучший друг и параллельно продюсер, на экран не смотрели. Каждый залипал в своём телефоне. – Слушай, – внезапно подал голос Минхо. Чан даже не поднял головы. – Мм? – Ты знаешь этого парня? Минхо протянул ему телефон. Старший нехотя перевёл взгляд на экран. На видео худощавый парень с растрёпанными волосами сидел на полу какой-то комнаты, перебирая струны гитары. Через секунду он начал петь, а затем неожиданно перешёл на рэп. Чан сразу узнал его. – Хан Джисон. – Так ты знаешь его? – Конечно знаю. Ли забрал телефон обратно и досмотрел ролик до конца. Потом открыл следующий. Потом ещё один. – И что с ним? Второй парень пожал плечами. – Да ничего особенного. Талантливый парень. Сам пишет тексты, сам делает демки. Рэп хороший, вокал хороший. На гитаре играет отлично. – Тогда почему я впервые о нём слышу? – Потому что никто не хочет с ним связываться. На этот раз Минхо всё-таки поднял взгляд. – Почему? Чан усмехнулся. – Потому что ему семнадцать. – И? – И потому что он подросток, Минхо. У него характер ещё тот. Сегодня он вдохновлён и готов работать сутки напролёт, а завтра может послать всех к чёрту. Его нужно буквально заново учить тому, как работает индустрия. Минхо промолчал. Его палец уже автоматически листал страницу Джисона. Видео. Ещё одно. И ещё. Кавер, потом авторская песня. И так раз за разом. Чем больше он смотрел, тем сильнее хмурился. – Никто серьёзно не хочет его продюсировать? – Насколько знаю нет, – пожимая плечами ответил Чан. – Странно… – протянул Ли. – Ничего странного. Большинство агентств не хотят рисковать. Минхо снова уткнулся в экран. На очередном видео Джисон сидел перед камерой, смеялся над чем-то за кадром, а потом без подготовки начал читать собственный текст. Так чисто и уверенно, что не каждый профессиональный айдол так сможет. С харизмой, которую невозможно было сыграть. И тут Минхо будто переклинило. Он медленно заблокировал телефон и повернулся к другу: – Я хочу заняться его продюсированием лично. Теперь уже и Бан Чан окончательно поднял голову. – Что? – Ты меня услышал. Несколько секунд в комнате было тихо. Потом Чан  тоже отложил телефон и, приподняв бровь спросил: – Зачем тебе это? – Потому что такой талант не должен пропадать. – Минхо. – Что? – Ты понимаешь, что если вложиться в него по-настоящему, то через несколько лет он может переплюнуть тебя? Ли даже не задумался. – Да. – И тебя это устраивает? – Да. Минхо был из тех кто очень редко говорил подобные вещи настолько серьёзно.  Старший  лишь внимательно посмотрел на него.  – Он правда настолько хорош? Ли усмехнулся, снова хватая телефон и открыл страницу Джисона. – Он талантище, Чан. Его взгляд вновь остановился на одном из видео. – У меня есть вокал, танцы и сцена. Он ткнул пальцем в экран. – А у него будто всё сразу. Чан тихо хмыкнул. – Опасные слова для человека, который сам входит в топ артистов страны. – Это не опасные слова. Это правда. Бан Чан несколько секунд молчал. Затем откинулся на спинку дивана и тяжело выдохнул. – Ну, как знаешь. Но по его взгляду было понятно: идея ему уже не казалась такой безумной, как минуту назад.

———

Сообщение пришло поздно вечером, когда Джисон уже собирался отложить телефон и наконец лечь спать. Оно привлекло его внимание лишь мельком, и первой мыслью было просто смахнуть его как очередной спам, но стоило глазам зацепиться за имя отправителя, как палец замер над экраном. Ли Минхо. Тот самый Ли Минхо, чьи песни сейчас крутились буквально отовсюду. Хан перечитал сообщение несколько раз, пытаясь понять, не розыгрыш ли это. Текст был коротким и удивительно простым. Минхо предлагал встретиться и обсудить возможное сотрудничество. Без громких обещаний, без красивых слов и попыток произвести впечатление. Именно это и настораживало больше всего. Почти сутки парень ходил вокруг телефона, то собираясь проигнорировать сообщение, то начиная печатать отказ, то снова возвращаясь к нему спустя пару часов. И в конечном итоге любопытство победило осторожность, и Джисон всё-таки согласился на встречу.

———

В назначенный день он вошёл в небольшое кафе и почти сразу заметил Минхо за столиком возле окна. Тот уже ждал его, спокойно просматривая что-то в телефоне. Подняв взгляд, он сразу узнал Джисона и слегка улыбнулся в знак приветствия. – Ну здравствуйте. – Привет. – Не думал, что вы реально придёте. – Вообще-то это ты заставил меня ждать почти сутки ответа. – Надо же было убедиться, что меня не пытаются продать на органы. Минхо моргнул, а парнишка лишь довольно ухмыльнулся. Да. Именно такую реакцию он и хотел получить. Старший же лишь тихо выдохнул. – Понятно. Несколько секунд он молчал. Потом спокойно начал рассказывать о себе, о своей команде, о работе с артистами, о том, какие возможности можно получить при грамотном продвижении. Джисон слушал вполуха. Вернее, делал вид, что ему плевать. На самом деле он внимательно следил за каждым словом, и искал подвох. Пытался понять, где именно его собираются обмануть. Когда Минхо закончил, Хан откинулся на спинку стула, устало спрашивая: – И вы хотите продюсировать меня? – Да, – пожимая плечами ответил Минхо. – Серьёзно? – вскинул брови младший. – Да. – Меня? – Да, Джисон. Именно тебя. Парень лишь фыркнул, отводя взгляд. – Забавно. – Что именно? – спросил Минхо, все так же внимательно смотря на младшего. Тот сидел совершенно в расслабленной позе, перебирал бусины на одном из браслетов. Значит таки нервничает. Значит ему таки интересно, как бы он не старался это скрыть. Значит желание есть. И эти мысли заставили Минхо ухмыльнуться в голове.   – Никто не хочет со мной работать. Вообще никто, – наконец-то буркнул парень и пожал плечами, – А вы вдруг захотели. – Захотел. – И что это вам даст? – Хорошего артиста. – И всё? – Хан наконец-то снова посмотрел на старшего, все так же выискивая подвох.  – Для начала достаточно. Джисон недоверчиво прищурился. – Не верю. Ли почувствовал, как начинает уставать. Чан был прав. Характер у парня действительно был непростой. – Тогда во что ты веришь? – все также спокойно спросил Минхо. – Не знаю. Джисон покрутил в руках стакан. – Обычно люди ничего не делают просто так. – Это правда, – кивнул старший. – Вот! – чуть активнее подал голос младший, – значит, вам что-то то нужно. – Мне нужен талантливый артист. – И всё? – И всё. – Скучно. Минхо медленно выдохнул. Очень медленно и устало. Ещё ни одна подобрана встреча не тянулась так долго. Обычно это занимало минут двадцать. Рассказал предложение и уже договаривался о подписании контракта. Но сегодня все иначе. Лишь из за того что парнишка не доверяет, они сидят уже почти целый час, елозя одну и ту же тему.  А Джисон наблюдал за всем этим с явным удовольствием. – Ладно, тогда другой вопрос, – с странной ухмылкой подал голос младший. Теперь он заставлял Минхо искать подвох. – Какой?  – Что вы хотите взамен? – Взамен? – немного удивленно спросил Ли. – Ну да, – хмыкнул Хан, – или хотите малолетку в постель затащить? Минхо чуть ли не поперхнулся кофе. Пришлось откашляться прежде чем что-то сказать. – Что?! – Ха-ха-ха! Джисон согнулся от смеха. Чистого, подросткового смеха. – Господи, вы бы видели сейчас своё лицо. – Хан Джисон. – Да ладно вам. – Это вообще не смешно, – сжимая руки на груди буркнул старший. – Для меня очень смешно. Минхо, на пару секунд, закрыл глаза. Просто чтобы не сказать ничего лишнего. А потом снова посмотрел на парня. – Послушай внимательно. Впервые за всю встречу его голос стал намного серьёзнее. Настолько серьёзным, что Хан невольно перестал улыбаться и выпрямился в спине. – Если тебе не интересно – мы сейчас встаём и расходимся, – он пожал плечами, – без обид. Без давления. Без уговоров. Джисон впервые молчал и слушал. – Но если ты согласишься работать со мной, я действительно готов вкладываться в твоё творчество. – Зачем? – тихо спросил младший. – Потому что я вижу потенциал. Минхо смотрел ему прямо в глаза. – И потому что уверен: если мы сделаем всё правильно, то однажды все мои вложения окупятся. – Настолько уверен? – прищурился Джисон. – Да. – Даже несмотря на мой характер? Минхо усмехнулся. – Особенно уж несмотря на твой характер. На этот раз Хан не нашёлся с ответом. Странно. Обычно слова находились мгновенно. Язвительные, колкие, неприятные, да и просто какие нибудь. Но сейчас их не было. Потому что впервые за долгое время перед ним сидел человек, который не пытался его исправить. Не пытался его воспитывать. Не пытался отмахнуться от него. А просто видел в нём что-то стоящее. И это неожиданно цепляло. – Допустим… Хан отвёл взгляд. – Допустим, я согласен, тогда что дальше? Уголки губ Минхо едва заметно дрогнули. – Тогда будем работать. – Только потом не жалуйтесь. – На что? – вскинул бровь Ли. – На меня. Старший тихо рассмеялся. – Поздно. Я уже сделал свой выбор. И почему-то впервые за всю встречу Джисон улыбнулся совершенно искренне.

———

В итоге Джисон всё-таки подписал контракт. Минхо до сих пор не был уверен, что именно заставило его согласиться: любопытство, желание доказать что-то самому себе или ещё что-то. Впрочем, это уже не имело значения. Главное было то, что теперь они работали вместе. И, честно говоря, первое время Ли несколько раз задавался вопросом, во что именно он ввязался. Джисон оказался ровно таким, каким его описывал Чан. Упрямым, язвительным и чертовски невыносимым. Он мог огрызнуться на замечание, закатить глаза на просьбу повторить партию ещё раз или начать спор буквально из-за какой-нибудь мелочи. Иногда Минхо казалось, что парень специально проверяет его терпение на прочность. Но стоило разговору зайти о музыке, как всё менялось. Хан первым приходил в студию и одним из последних уходил домой. Он часами переписывал тексты, переделывал партии, записывал десятки дублей, если считал, что может сделать лучше. Его не нужно было заставлять работать или мотивировать. Он сам горел этим. Именно поэтому Минхо каждый раз сдерживал раздражение, когда очередная подростковая выходка выводила его из себя. Потому что за колючим характером скрывался парень, который действительно хотел добиться успеха. Парень, который был готов вкладывать в своё творчество всё свободное время и все силы. Иногда Минхо ловил себя на мысли, что Джисон напоминает ему самого себя несколько лет назад. Только более шумную, более вредную и совершенно не умеющую держать язык за зубами версию. Впрочем, постепенно они всё-таки начали находить общий язык. Не без споров и не без взаимного раздражения. Но с каждым месяцем работа шла всё легче, а результаты становились всё заметнее. И чем дольше старший наблюдал за младшим, тем сильнее убеждался в том, что не ошибся тогда, сидя на диване с Бан Чаном и листая его старые видео. Потому что талант Джисона был настоящим. И теперь этот талант наконец-то начал получать шанс раскрыться.

———

Время шло удивительно быстро. Не успел Минхо оглянуться, как семнадцатилетний подросток, который огрызался на каждое второе замечание и проверял чужие нервы на прочность, превратился в девятнадцатилетнего парня, уверенно стоящего на сцене перед тысячами людей. Джисона начали узнавать не только в Корее. Его песни набирали миллионы прослушиваний, концерты собирали всё больше зрителей, а приглашения на различные шоу и программы сыпались одно за другим. И каждый раз, когда появлялись новые цифры просмотров или очередная песня взлетала в чартах, Ли ловил себя на лёгкой улыбке. Потому что искренне гордился им. Когда-то он увидел талантливого мальчишку с гитарой и кучей проблем в характере. Теперь перед ним был артист. Настоящий, сильный и уверенный в себе. Хотя некоторые вещи всё-таки не менялись. Например, если кто-то раздражал Хана, тот по-прежнему мог закатить глаза так выразительно, что слова становились не нужны. Или огрызнуться настолько едко, что собеседник ещё несколько минут переваривал услышанное. Но рядом с Минхо он всегда становился немного другим. Спокойнее и мягче. Наверное, потому что за эти годы уважение к старшему выросло до таких размеров, что спорить с ним уже просто не хотелось. Минхо был тем человеком, к которому Джисон приходил за советом первым. Тем человеком, чьё мнение действительно имело значение. И тем человеком, рядом с которым почему-то всегда было спокойно.

———

Однажды во время съёмок очередного развлекательного шоу участникам дали выполнять задания наугад. Ведущий весело раскрутил барабан и зачитал карточку. – Поцеловать человека справа в щёку. В студии тут же поднялся шум. Джисон повернул голову, а справа сидел Минхо. – Ооууу! –  загалдели остальные участники. – Выполняй! – тут же выкрикнул кто-то. – Не увиливай! Джисон только фыркнул. – Господи, как дети малые. Он наклонился ближе и быстро коснулся губами щеки Минхо. Зал взорвался криками. Сам Минхо лишь рассмеялся и покачал головой. – Доволен? – поиграл он бровями. – Не особо, – невозмутимо ответил Хан. – Задание тупое. Но почему-то, стоило ему посмотреть в чужие темные глаза, с какой-то загадочной искрой, как уши тут же покраснели. Джисон быстро хмыкнул и отвернулся, стараясь не смотреть на старшего. И все же после этого случая он ещё долго вспоминал ощущение чужой кожи под губами. И каждый раз мысленно ругал себя за это. А ещё со временем Джисон начал замечать вещи, на которые раньше никогда не обращал внимания. Например, кошачий разрез глаз Минхо. То, как прядь волос постоянно падала ему на лицо во время работы, а он снова и снова пытался её сдуть, не отрываясь от ноутбука. То, как он мог часами сидеть над текстом, полностью погружаясь в работу. Или как улыбался. Широко, искренне, так, что становились заметны передние зубы. Иногда Хан ловил себя на том, что вместо работы просто смотрит на него. Смотрит и думает, что это вообще-то ненормально. Но отводить взгляд не хотелось. Самое странное было то, что он даже не пытался бороться с этими мыслями. Не отрицал их. Не убеждал себя, что это просто восхищение. Он прекрасно понимал, что начинает видеть в Минхо нечто большее. И почему-то это осознание его совсем не пугало. Минхо тоже замечал изменения. Только немного другие.  Например, как Джисон смешно надувал щёки, когда на что-то обижался, становилясь похожим на сердитого хомяка. Или как перед каждым важным выступлением начинал нервничать, сколько бы ни пытался это скрыть. В такие дни Минхо неизменно появлялся рядом с шоколадкой. – Держи. – Я не нервничаю, – бубнел парень, даже не поворачиваясь к старшему. – Конечно. – Серьёзно. – Поэтому у тебя руки трясутся. – Они не трясутся. Минхо молча опустил взгляд на его пальцы и Джисон посмотрел туда же. И тут же  спрятал руки за спину. – Ладно, немного трясутся. – Ешь шоколад, – спокойно сказал Ли, вновь протягивая сладость. – Командует ещё. Но шоколад он всё равно брал. Всегда.

———

Как-то поздним вечером Минхо сидел в студии вместе с Чаном. Работа уже давно закончилась, но домой никто не спешил. – Тебе не кажется, что ты слишком привязался к этому мелкому? Минхо поднял взгляд от телефона. – С чего вдруг? – Просто спрашиваю, – усмехаясь ответил Чан, – ты говоришь о нём чаще, чем о себе. Минхо задумался. Совсем ненадолго. – А как по-другому? – В смысле? – Я сам взял его под своё крыло, – он пожал плечами, – естественно, я переживаю за него. Бан Чан ничего не ответил, только понимающе хмыкнул. А Ли неожиданно поймал себя на мысли, что действительно переживает. Гораздо сильнее, чем должен был. И эта мысль почему-то ещё долго не давала ему покоя. Потому что где-то между бесконечными репетициями, выступлениями, студийными ночами и обычными разговорами они давно стали друг для друга кем-то большим, чем просто артист и продюсер. Просто ни один из них ещё не решался назвать это вслух.

———

Точкой невозврата всё равно стала совершенно обычная поездка домой. После очередного дня в студии Минхо, как и десятки раз до этого, вызвался подвезти Джисона. Тот сел на пассажирское сиденье и почти сразу уткнулся в телефон, сосредоточенно листая что-то на экране. Ли бросил на него взгляд, усмехнулся себе под нос и покачал головой. – Ты хоть иногда отдыхаешь? – Потом. – Это твоё вечное «потом» когда-нибудь тебя добьёт. – Не сегодня, – тихо бубнел Хан. Минхо только закатил глаза, а потом наклонился ближе. Слишком близко. Настолько, что Джисон мгновенно поднял голову от телефона. – Что?.. На секунду ему показалось, что весь воздух из машины куда-то исчез. Минхо ничего не ответил. Просто потянулся рукой через него. – Пристегнись сначала. Только тогда Джисон понял, что тот тянется за ремнём безопасности. – А. – Именно, – мягко улыбнулся старший. Но почему-то никто из них не спешил отводить взгляд. Они оказались слишком близко друг к другу. Настолько, что Хан видел каждую ресницу Минхо. Замечал каждую мелочь. И в какой-то момент вдруг понял, что смотрит исключительно на его глаза. А Минхо смотрит на него. Просто смотрит. И почему-то этого оказалось достаточно, чтобы сердце начало колотиться. Минхо медленно защёлкнул ремень, но даже после этого не сразу отстранился. На какое-то короткое мгновение время будто остановилось. Джисон сам не заметил, как задержал дыхание. А потом увидел, что взгляд Минхо скользнул ниже. Всего на секунду. Но этого хватило, что бы добить окончательно. Именно тогда у Джисона внутри окончательно что-то перевернулось. В голове стало оглушительно пусто. Осталась только одна мысль, от которой невозможно было избавиться. Поцелуй меня. Пожалуйста. Поцелуй. Но он  не сказал ни слова, так же как и Минхо. А через мгновение тот уже сидел на своём месте, заводя машину как ни в чём не бывало. Всю дорогу они молчали. Впервые за очень долгое время.

———

Этой ночью Джисон не спал. Вообще. Он ворочался, смотрел в потолок, открывал заметки в телефоне, закрывал их и снова открывал. А потом просто начал писать. Строка за строкой. Мысль за мыслью. Чувство за чувством. И к утру на экране уже был текст новой песни. «Когда сильно устал, и не хочется спать.» «Это ты.Это ты.» «Заставляешь меня, думать и не спать». Он смотрел на эти строчки и понимал, что впервые в жизни написал настолько честно. Впервые написал для кого-то.

———

На следующий день Минхо спокойно работал в студии, когда дверь неожиданно распахнулась. – Минхо! Старший аж вздрогнул. – Ого. Джисон? – Ли искренне удивился. Ведь именно сегодня у младшего был тот самый из немногих дней, под названием – выходной. А он сейчас стоит перед ним в студии, запыхавшись. – У меня срочно. – Что случилось? – У меня есть песня, – начал парень доставая что-то из рюкзака. Минхо моргнул. – Хорошо…мы можем завт… – Нет, ты не понял. Сейчас. – быстро перебил Хан. – Прямо сейчас? – вскинул бровь Ли. – Прямо сейчас. Не дожидаясь разрешения, Джисон пересёк комнату и буквально припечатал лист с текстом к столу перед Минхо. – Читай. – Даже поздороваться не хочешь? – Читай. Ли тихо рассмеялся и опустил взгляд на лист. Первые строки заставили его улыбнуться. Следующие – задуматься. А потом улыбка медленно исчезла. Потому что смысл был слишком очевиден. Слишком личный. Слишком честный. В студии стало удивительно тихо. Старший медленно поднял взгляд. Хан все так же  стоял напротив. Такой же взволнованный, как и сам Минхо. – Джисон… – Да? – Это… Тот отвёл взгляд. Впервые за долгое время выглядел настолько неуверенным, что именно это сказало больше любых слов. Минхо медленно поднялся со стула. Джисон вопросительно посмотрел на него, но ничего не сказал. А потом услышал тихое: – Иди сюда. Кажется, именно в этот момент у него перестало работать абсолютно всё. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Минхо осторожно коснулся его щеки. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без шуток. Без колкостей. Без попыток спрятаться за привычными масками. А потом расстояние между ними наконец исчезло. Поцелуй получился мягким. Сначала почти невесомым. Губы Минхо едва касались его, пробуя, спрашивая. Но Джисон ответил сразу, без колебаний, и это словно развязало что-то внутри старшего. Рука Ли скользнула на затылок, пальцы запутались в волосах, притягивая ближе. Поцелуй углубился, становлясь горячее, плавнее, но с каждой секундой всё более настойчивее. Хан чувствовал, как дрожит ладонь на его пояснице, как Минхо выдыхает ему в губы, тихо и прерывисто. Их языки встретились в медленном движении, и это было одновременно нежно и опасно, как первый шаг в пропасть. Старший прикусил его нижнюю губу, будто пробуя на вкус. Джисон выдохнул в ответ, и его пальцы вцепились в плечи старшего, потому что ноги вдруг перестали слушаться. Когда они наконец отстранились, оба дышали тяжело. Джисон уткнулся лбом в чужое плечо, пока дыхания продолжали смешиваться. Минхо провёл большим пальцем по его щеке и тихо улыбнулся: — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал. Младший хрипло рассмеялся и уткнулся носом ему в шею, пряча улыбку. Но Минхо всё равно её почувствовал, целуя в висок.

———

Когда они вышли из студии, в коридоре горел только тусклый свет. Джисон всё ещё чувствовал тепло чужих губ на своих, и от этого шёл куда-то не глядя, просто чтобы не смотреть на Минхо. Старший шёл следом, чуть замедлив шаг, и когда они уже почти дошли до выхода, негромко, будто между делом, Ли бросил: – Я подвезу тебя. Джисон открыл было рот, чтобы отказаться, но слова застряли где-то в горле. Он просто кивнул, не оборачиваясь, и толкнул дверь на улицу. Ночной воздух обжёг лицо, но легче не стало. Он слышал, как щёлкнул замок машины, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Обычно он садился на пассажирское сиденье с какой-нибудь глупой шуткой, но сейчас просто молча опустился на кресло и уставился в окно, боясь даже повернуть голову в сторону старшего. Минхо завёл двигатель, и в салоне повисла та самая тягучая, почти осязаемая тишина, в которой дыхание казалось слишком громким. Было тихо. Слишком тихо для них двоих. Джисон сидел, вжавшись в сиденье, и смотрел в окно, хотя за стеклом уже давно ничего не было, кроме мелькающих огней города. Сердце всё ещё колотилось где-то в груди, а губы сами по себе поджались, будто снова вспоминая о поцелуе. Минхо вёл машину молча, но краем глаза то и дело смотрел на младшего. Хан чувствовал этот взгляд кожей и от этого внутри всё сжималось в тугой узел. Впервые за долгое время он не знал, что сказать. Впервые он по-настоящему смущался. Машина остановилась у знакомого подъезда. И тут же наступила та самая неловкая пауза, когда нужно было попрощаться, но никто не спешил открывать дверь. Джисон сжал пальцы в кулак, нервно провёл языком по пересохшим губам и вдруг выпалил, даже не успев подумать: – Зайдёшь на чай? Он тут же прикусил губу, до боли, и почувствовал, как щёки заливает предательским жаром. Потому что оба понимали: никакого чая не будет. Минхо, который прекрасно знал Джисона уже не первый год, лишь на мгновение приподнял бровь, а потом его губы дрогнули в лёгкой, едва заметной ухмылке. Он спокойно, так спокойно, будто речь шла о чём-то абсолютно обыденном, кивнул: – Конечно. В лифте было тесно. Слишком тесно для двоих, которые только что целовались в студии, а теперь делали вид, что ничего не произошло. Джисон стоял, уставившись на мелькающие цифры этажей, и нервно постукивал носком кроссовка по полу. Он чувствовал спиной чужой взгляд и от этого хотелось провалиться сквозь землю.  Минхо стоял позади, молча наблюдая за тем, как напряжены чужие плечи, как, в отражении идеально чистого металла, дрожит ресницами, как он закусывает губу. И в этом было что-то до боли милое. Старший сделал шаг вперёд, и руки мягко легли на талию Джисона, притягивая к себе. Хан замер, будто воздух полностью покинул лёгкие. Горячее дыхание коснулось уха. – Ты чего так переживаешь? – голос Минхо прозвучал почти шёпотом, вязким и низким. Джисон прикрыл глаза, чувствуя, как всё внутри наполняется чужим теплом. Он вдохнул, выдохнул, пытаясь собраться, и выдавил из себя: – Я не переживаю. – Да? – Минхо усмехнулся ему в шею и тут же уткнулся носом в нежную кожу, оставляя первый лёгкий поцелуй. Потом ещё один. Ниже. Медленно, дразняще, пока Хан судорожно пытался устоять на ногах и не растаять, как мороженое под летним солнцем. Он выдохнул так тяжело, что едва сдержал стон, вцепившись пальцами в собственные ладони, чтобы не схватить Минхо за волосы и не притянуть ближе. Щелчок лифта прозвенел слишком громко в тишине. Цифра на табло застыла на двадцать третьем этаже. – М-минхо… – выдохнул Джисон, голос сорвался. – Нам надо выйти. Старший тут же отстранился, но в его глазах заплясали хищные искры. Он улыбнулся, медленно, довольно, как кот, который знает, что добыча никуда не денется. – Хорошо, как скажешь. И вышел следом за покрасневшим до корней волос младшим, который уже почти бегом направлялся к двери своей квартиры, дрожащими руками тыкая в замок. Они успели только скинуть обувь в прихожей, как Минхо резко развернул Джисона и прижал к стене. Рука старшего упёрлась рядом с его головой, а вторая уже скользнула на талию, притягивая ближе. Хан не успел даже охнуть, только расширил глаза, когда Ли навис сверху, заглядывая в самую душу. – Я кстати чай не люблю. Джисон хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное, и в горле тут же пересохло. – А ч-что ты любишь? Минхо медленно, со вкусом, провёл взглядом по его лицу – от нервно дрожащих ресниц до приоткрытых губ, потом ниже, по шее, по ключицам, и снова вернулся к губам. – Тебя, – кратко протянул он. И впился в чужие губы. Поцелуй вышел жадным, голодным. Минхо углубил его почти сразу, проникая языком, исследуя, пробуя на вкус, и Джисон выдохнул ему в рот, поддаваясь, отдаваясь этому напору.  У него кружилась голова, а руки сами собой вцепились в плечи старшего. Минхо сводило с ума происходящее. Такой Джисон – растерянный, податливый, с дрожащими ресницами и приоткрытыми губами – был невыносимо сладким. Он ловил каждое его дыхание, каждую дрожь тела, и от этого хотелось брать, не отпуская, вбирать в себя целиком. Руки снова обвили талию, притягивая ещё ближе, пока Хан пытался дышать, но воздух словно закончился. Он дрожал, выгибался, цеплялся за чужие плечи и спину, в глазах стояла такая откровенная мольба, что у Минхо окончательно снесло крышу. Он не собирался останавливаться. Сегодня Хан Джисон будет только его. Они двинулись к спальне спотыкаясь, путая шаги, врезаясь плечами в косяки. Минхо не выпускал младшего ни на секунду. Руки скользили по спине, сдирая футболку, пальцы цеплялись за ремень джинсов, расстегивали пуговицы. Джисон тянул его за ворот рубашки, прикусывая губу, когда старший толкнул его на кровать. Хан упал на спину, раскинув руки, и Минхо навис сверху, бесцеремонно стягивая с него джинсы вместе с бельём, а потом приподнялся и уставился на младшего сверху вниз, тяжело дыша. – Где смазка и презервативы? Джисон мотнул головой в сторону тумбочки, не в силах вымолвить ни слова. Ли на секунду оторвался от его шеи, потянулся к ящику, открыл его и замер. Внутри лежало не только то, что он искал. Несколько игрушек разного размера выглядывали из полумрака, и Минхо закусил губу, медленно, с явным интересом разглядывая содержимое. – Интересно, – прошептал он, и в голосе проскользнула такая откровенная хрипотца, что Джисон мгновенно покрылся румянцем до самых ушей. – Я…– попытался оправдаться Хан, но Минхо уже закрыл ящик и вернулся к нему, заткнув рот очередным поцелуем. – Не важно, – выдохнул старший в его губы, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза. А потом его губы скользнули вниз. По ключице, по груди, по животу, оставляя влажный след, целуя каждый миллиметр разгорячённой кожи.  Джисон выгнулся, прикрывая глаза, и ровно в тот же момент услышал, как щёлкнул колпачок смазки. Минхо выдавил немного на пальцы, растирая, разогревая, и в то же время его язык уже добрался до самого низа. Горячее дыхание коснулось возбуждённого члена, и Хан закусил губу, когда старший провёл языком по всей длине – медленно, влажно, от основания до самой головки. Ощущение было настолько острым, что Джисон вцепился в простыни, выдыхая сдавленный стон. Минхо поднял на него взгляд. – Сразу два пальца выдержишь? – прошептал он.  Джисон лишь кивнул, и Минхо начал растягивать его, медленно и аккуратно, проталкивая пальцы внутрь, постепенно расправляя, и одновременно опустился ртом на его член. Он брал глубоко, почти до основания, вбирая в себя целиком, пока его пальцы двигались внутри, раздвигая. Джисон застонал, громко, срываясь на всхлип, и его руки сами собой запутались в светлых волосах старшего. Он не мог дышать. Он сходил с ума от того, как горячо было внутри, от скольжения языка по головке, от того, как умело Минхо вбирал его, поглаживая языком там, где особенно чувствительно. Ли услышал его прерывистые стоны и только сильнее сжал пальцы внутри, находя нужный угол, надавливая, пока Хан не выгнулся дугой, срываясь уже на скулёж. Он был везде. Внутри, снаружи, в каждом вдохе, в каждом дрожащем движении.  Когда Минхо почувствовал, что Джисон уже достаточно растянут и готов, он медленно убрал пальцы, слыша, как младший разочарованно выдохнул от пустоты. Хан лежал перед ним, раскрасневшийся, с приоткрытыми губами, с влажными от слёз ресницами, и смотрел на Минхо так, будто тот был единственным человеком на всей планете. И старший не выдержал. Быстро, почти нетерпеливо, он натянул презерватив, обильно смазал себя и навис сверху, одной рукой придерживая себя, а второй придерживая Джисона за бедро. – Смотри на меня, – тихо, но требовательно попросил он, и младший послушно вскинул взгляд, встречаясь с тёмными глазами. Минхо начал входить медленно. Сначала только головкой, давая привыкнуть, чувствуя, как мышцы сжимаются, принимают его, как Джисон хватает воздух ртом и хрипло выдыхает ему в плечо. Потом ещё глубже, проталкиваясь  внутрь, и Хан вцепился в его спину, сжимая пальцами. – Тшш, – прошептал старший, целуя его в уголок губ, – ты такой красивый, Джисон. Он начал двигаться. Медленно, глубоко, размеренно, позволяя младшему привыкнуть к этому ощущению – наполненности, жара, близости. Каждый толчок заставлял Хана выдыхать громче, сильнее сжимать пальцы, выгибаться навстречу. Он чувствовал, как внутри него всё горит, как его собственное тело подчиняется чужим движениям и хочет большего. – Блять.. быстрее… – прошептал Джисон, и Ли послушно ускорился. Теперь он двигался ритмично, с каждым толчком входя всё глубже, находя простату, от ударов в которую у Хана начинали трястись ноги. Он стонал уже открыто, не сдерживаясь, и его руки блуждали по спине Минхо, царапали плечи, путались в волосах. Старший целовал его шею, ключицы, кусал кожу там, где бился пульс, и одновременно продолжал толкаться внутрь, чувствуя, как член скользит внутри. – Ты чувствуешь, какой ты мокрый внутри? – выдохнул он, и этот хриплый, низкий голос заставил Джисона содрогнуться. – Как ты сжимаешь меня? Тебе нравится? – Да, – выдохнул Хан срываясь на скулёж, – да, да, Минхо… Он наклонился и снова поцеловал его, теперь грубо, глубоко, заглатывая стоны, пока его бёдра бились о бёдра Джисона, пока в комнате стоял только влажный звук их тел и сбитое дыхание. Хан вцепился в его волосы, откинул голову назад, подставляя шею, и Минхо жадно впился в неё губами, одновременно с тем, как его толчки стали резче, быстрее, почти неистовыми. Он вошёл особенно глубоко, и Джисон закричал, срывая голос, чувствуя, как внутри всё сжимается, как его собственный член пульсирует, касаясь живота Минхо. – Минхо, я… я сейчас… – захлёбывался Хан. – Я тоже, – выдохнул старший и накрыл его рот поцелуем, толкаясь до конца, до самой глубины, чувствуя, как мышцы вокруг младшего начинают пульсировать, сжиматься в ритме приближающейся разрядки. Старший ещё ускорился, вбиваясь в него снова и снова, пока Джисон не застонал ему в губы, кончая горячими каплями на живот, на грудь Минхо, на простыни. С последним толчком Ли вжался в него до основания, зарываясь лицом в чужую шею, и кончил сам, глухо застонав, чувствуя, как его сжимают, как они  вместе пульсируют внутри и как всё тело наливается тяжестью. Он опустился на локти, тяжело дыша, и поцеловал Джисона в висок, влажный от пота. Минхо лежал рядом, чувствуя, как дыхание Джисона постепенно выравнивается, становясь глубже и спокойнее. Но старший не спешил закрывать глаза. Он смотрел на младшего, на его разметавшиеся по подушке волосы, на расслабленные черты лица, на приоткрытые губы, и внутри разливалось что-то тёплое и щемящее. Он потянулся  и провёл губами по чужой щеке, потом по шее, по ключице, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи. Джисон заворочался, приоткрывая один глаз, и сонно пробормотал: – Ты чего? Минхо улыбнулся ему в кожу, снова целуя, уже в плечо, и тихо выдохнул: – Просто… ты такой хорошенький. Хан закатил глаза – привычный жест, но на сонном лице он выглядел почти смешно. Он попытался отпихнуть старшего, но Минхо только крепче прижал его к себе, не давая сбежать. Вот он. Джисон. Тот самый вредный, колючий, но всё равно до безумия хорошенький. – Спи давай, – шепнул Ли, снова целуя его, теперь уже в лоб, и Хан сощурился, но не стал спорить. Он прижался ближе, уткнувшись носом в чужую шею, и через пару секунд провалился в глубокое сонное царство. Минхо ещё немного полежал, прислушиваясь к чужому ровному дыханию, а потом осторожно, стараясь не разбудить Хана, поднялся с кровати. Он тихо прошёл в ванную, намочил полотенце тёплой водой и вернулся к кровати. Аккуратно, почти невесомо, он вытер следы с тела младшего, убирая липкость. Джисон даже не пошевелился, только вздохнул во сне. Закончив, Минхо отбросил полотенце, быстро сполоснулся в душе и снова лёг рядом, притягивая Джисона к себе. Теперь он мог просто лежать, перебирая чужие мягкие волосы, гладя по спине, рассматривая эти милые пухлые щёки. Младший такой беззащитный во сне. Его Джисон. Не просто артист, не просто подопечный. А полностью его. Ли ещё долго не мог заснуть, любуясь этим видом. Но усталость всё же взяла своё. Веки стали тяжелеть, и он провалился в сон, чувствуя, как чужое сердце бьётся в такт с его собственным.

———

Спустя несколько месяцев они впервые исполняли песню Джисона вместе. Официально никто ничего не знал. Для публики они всё ещё были просто близкими друзьями, коллегами и артистами, которые часто работали вместе. Но стоило им выйти на сцену вдвоём, как зал буквально взорвался. Крики. Аплодисменты. Тысячи огней. И два человека в центре всего этого хаоса. Минхо начал петь первым, потом вступил Джисон. И песня, написанная когда-то бессонной ночью, зазвучала совсем иначе. Живой и настоящей. Во время исполнения они постоянно пересекались взглядами. Всего на секунду. На мгновение. Но каждый такой взгляд значил больше, чем могли понять зрители. Потому что публика слышала красивую песню. А они слышали собственную историю. Историю о бессонных ночах. О переживаниях. О чувствах, которые слишком долго оставались невысказанными. И когда в конце песни их взгляды встретились снова, оба невольно улыбнулись. Тихо, только друг для друга. Потому что строчки оказались правдой.  Когда сильно устал и не хочется спать… и кто-то заставляет плавать в мыслях целую ночь. Это действительно был он. Всегда он.