Слёзы русалки

В глаза бил беспощадный солнечный свет — золотой, колючий, он резал по векам и не давал спрятаться от нового дня. Кровать мерно покачивалась из стороны в сторону, словно колыбель, которую качает сама морская стихия. Парень застонал, приподнялся на локтях, разлепил тяжёлые веки и нехотя выпрямился, снова пошатнувшись от привычной качки. Его тело всё ещё помнило сон — тёплый и липкий, как мёд, но пора было вставать. Зеленовласый натянул на себя одежду, и каждое движение давалось через силу — руки не слушались, ноги путались в штанинах, но он справился. На плечи лёг длинный тёмный пиратский плащ с широкими рукавами, потрёпанными краями, которые навевали мысли о сотне штормов. Под ним — светлая рубашка с высоким воротником, перехваченная поясом на талии. На голову легла красная бандана — яркая, как капля крови на песке, — и из-под неё тут же выбились крупные пряди зелёных волос. Одна из них упрямо упала на глаз, пряча от мира половину лица — будто он и сам не хотел видеть этот мир целиком. Взгляд — сдержанный, полуприкрытый, за которым таится буря. Брюки — широкие, свободные, не стесняющие движений, а обувь навсегда скрыта под длинными полами плаща — никто не знает, что он носит на ногах. Только море знает. Только оно и есть его настоящий дом. Он вздохнул — тяжело, с хрипотцой, будто выдыхал вместе с воздухом всю усталость, накопившуюся за ночь. Пальцы скользнули по деревянной дверной ручке, и он шагнул вперёд. Коридор встретил его полумраком и запахом старого дерева, соли и пыли. Стены — грубо обтёсанные доски, кое-где покрытые мхом и плесенью, будто корабль давно не видел настоящей починки. Смоляные факелы в ржавых креплениях чадили тусклым оранжевым светом, выхватывая из тьмы развешанные на стенах карты — пожелтевшие, истрёпанные, с наспех нанесёнными пометками красным. Здесь и там виднелись старые кинжалы, прибитые гвоздями к доскам, навечно вросшие в дерево — словно трофеи, о которых все уже забыли. Пол под ногами поскрипывал, а в щелях между досок плескалась вода — коричневатая, с примесью тины и чего-то тёмного. Где-то в глубине корабля глухо ухнуло — то ли бочка перекатилась, то ли сам старый корпус вздохнул от усталости. Слышался далёкий говор, звон бутылок и иногда — грубый смех: команда уже проснулась и вовсю о чем-то шумела внизу. Парень остановился на секунду, прислушиваясь. Ветер снаружи гудел, натягивая снасти, словно гигантские струны. Где-то высоко, над головой, скрипела мачта, жалуясь на свою вечную судьбу. Пахло рыбой, мокрой верёвкой и свободой — той самой, за которой гоняются все, кому нечего терять. Он шагнул вперёд, к лестнице, ведущей на палубу. Лицо юноши осветил резкий, беспощадный свет — солнечный кинжал, вонзившийся прямо в зрачки. Он зажмурился, зашипел сквозь зубы и пошатнулся назад, к двери, словно та могла стать его спасением, его крепостью против яркого, ненавистного сияния. Локоть упёрся в деревянный косяк — знакомый, тёплый, надёжный, — и он замер, давая глазам привыкнуть к новой жестокой реальности. Когда свет перестал ослеплять и боль в глазах утихла до тупого пульсирующего жжения, парень осторожно шагнул вперёд, к борту. Ладони легли на мокрое, покрытое солью дерево, и он устремил взгляд в бескрайнее море — синее, бесконечное, дышащее. Где-то на горизонте небо целовалось с водой, стирая границы между реальностью и сном. Но покой длился недолго. Краем глаза он уловил лёгкий блеск — быструю, злую искру металла на солнце. Рефлекс сработал быстрее мысли: тело рвануло в сторону, и в то же мгновение мимо его уха, с противным свистом, пролетел меч. Лезвие вонзилось в доски палубы там, где секунду назад находилась его голова. Юноша посмотрел на остриё — металлический язык, застрявший в дереве, — с пугающим спокойствием. Ни страха, ни удивления. Только холодное, изучающее любопытство. А затем раздался громкий удар — сапог опустился на дощечки, и те жалобно хрустнули под тяжестью, взмолившись о пощаде. Девушка выпрямилась во весь рост, отряхнула руки и скрестила их на груди. Ветер играл с её волосами, а в глазах плясало что-то опасное — как отблеск пожара на воде. Вии стояла перед ним — воплощение морской стали и опасной грации. короткое платье, тёмное, как развивающийся парус, струилось при каждом её движении, а широкий воротник открывал ключицы, покрытые лёгким загаром. На талии — широкий пояс, перехватывающий ткань, а через плечо проходил ремень, туго стянутый и явно не для красоты — к нему крепилось что-то тяжёлое, смертельное. Две тонкие, почти прозрачные нити торчали из волос и смотрели в разные стороны, будто сканируя пространство вокруг — словно она сама была живым прибором, настроенным на опасность. Они слегка подрагивали от ветра, и в этом было что-то одновременно забавное и жуткое. Её кожа была смуглой — выжженной солнцем, обветренной солёными брызгами, — а на носу и щеках россыпью лежали веснушки, такие светлые, будто кто-то небрежно рассыпал песок по лицу. Глаза — тонкие, чуть раскосые, с длинными, как у куклы, ресницами — смотрели на него с ленивой насмешкой. Они могли быть тёплыми, но в этот момент в них плескалась сталь. Вместо левой ноги у неё был деревянный протез — гладкий, тёмный, с медными кольцами на стыках, как у классических пиратов из старых легенд. Именно из-за него её походка была особенной: лёгкое покачивание, почти танцующее — словно она всегда держала равновесие на грани падения, но ни разу не упала. В правой руке она держала длинную трость. У неё была рукоять с резным набалдашником, и она идеально сочеталась с образом той, кто прошла сотни миль, видела смерть и не раз выходила из боя победительницей. Она не прятала свой протез, не стеснялась его. Наоборот — он был частью её, как шрам или татуировка, и она носила его с гордостью человека, который пережил больше, чем другие за десять жизней. Вии слегка наклонила голову, антенны дёрнулись в его сторону, и на её губах заиграла тонкая, едва заметная улыбка. Она не произнесла ни слова, но весь её вид кричал: «Ну что, будешь просто стоять и пялиться, или уже начнём разговор?» — Зачем ты это сделала? — Юноша слегка наклонил голову, и в его голосе проскользнула усталая усмешка, будто он уже знал ответ, но хотел услышать его лично. — Проверяла, не обмяк ли ты за последний месяц, Спраут, — Вии усмехнулась, поправляя антенны на голове. — А то ходишь такой тусклый, прямо как застоявшаяся вода. Надо было тебя встряхнуть. Спраут цокнул языком и закатил глаза — выразительно, почти театрально, демонстрируя всё своё отношение к этой проверке. — Где Астро? — спросил он, переводя тему. — Спит, как обычно, — Вии пожала плечами и махнула рукой куда-то в сторону кормы. — Ты же знаешь его, он может проспать хоть самую громкую бурю. Просыпается только если кто-то заденет его карманы. Вдруг она сделала шаг вперёд и с размаху закинула руку на его плечо — легко, по-дружески, но достаточно крепко, чтобы он не ушёл. Улыбка растянулась на её лице, веснушки собрались в лукавые морщинки у глаз. — Ты, Спраут, простофиля, — протянула она с ленивой насмешкой. — За целый месяц не смог поймать ни одну морскую тварь. Как ты вообще капитаном стал, если даже простую акулу не можешь заарканить? — Это я помог вам с Астро с поимкой ваших тварей, если ты забыла, — Спраут отмахнулся, но в голосе его проскользнула обида. — И не таких монстров мы брали, так что не надо тут... Он не договорил. Взгляд зелёных глаз вдруг зацепился за что-то на горизонте — маленькая тёмная точка среди бесконечной синевы, едва различимая, но такая родная. — ВИИ! — заорал он так громко, что голос разлетелся над водой, будто выстрел из пушки. — ТАМ ОСТРОВ!!! Тишина длилась ровно секунду. А затем с нижней палубы донёсся глухой, сонный и предельно раздражённый ор: — СПРАУТ, ЗАТКНИСЬ, ВЫБРОШУ ТЕБЯ ЗА БОРТ!!! Вии расхохоталась, придерживаясь за плечо капитана, а тот лишь виновато улыбнулся и пожал плечами. Остров на горизонте медленно приближался, обещая новые приключения — и, возможно, новые проблемы.