teacher yoon jeonghan

Сынчоль подъехал к зданию, фасад которого уже стал чем-то родным для него, и выключил двигатель, откидываясь на спинку кресла. Сегодня не было пробок, поэтому он добрался слишком быстро, даже несмотря на то, что заехал в кафе, чтобы купить банановые пончики и холодный кофе для своего любимого человека, который обожал сладкое. За окном можно было услышать смех и крики детей, и Чхве стало любопытно, чем те занимаются, поэтому он вышел из машины и облокотился на капот, скрестив руки на груди. Его взгляд упал на мальчика в больших очках с толстой оправой, который сидел на полянке вдали от остальных ребят и с увлечением разглядывал ромашки. Пальцы ребенка нежно касались лепестков, словно боясь повредить их, и Сынчоль расплылся в улыбке от увиденного. Мальчик явно находился в своем мире, не замечая никого вокруг, что умилило Чхве. - Извините… - раздался тихий голос, и мужчина обернулся. Сзади его машины стояла невысокая девочка лет семи и, жуя губу, с любопытством смотрела на взрослого. – Вы ждёте нашего Ханни-оппу? Видимо, он так часто здесь появлялся, забирая Джонхана с работу, что местные дети запомнили его как постоянного гостя. - Верно, - улыбнулся Сынчоль, поправляя взъерошенные волосы. – Не знаешь, где он сейчас? - А я вас узнала! – закивала девочка, теребя край блузки. – В-ваша фотография стоит на заставке телефона Ханни-оппы. И он иногда о вас говорит… - Правда? – Чхве хотелось верить, что он не выступал главным фигурантом позорных или неловких историй в рассказах своего возлюбленного, однако, зная Джонхана, было легко в это поверить. – И что он обо мне рассказывает? - А это уже наши с ним секретики, - неожиданно гордо заявила девочка, задирая нос, и Чоль заметил явное влияние Джонхана в ее голосе . – Но поверьте, только хорошее. Вы добрый человек, такой же, как наш оппа. После сказанного щёки Сынчоля слегка заалели: комплименты от детей были высшей похвалой. - Минсок сегодня был такой вредный, - торопливо продолжила девочка, не желая прерывать диалог, - он не переставал ныть и кусал остальных, но Ханни-оппа каким-то образом его успокоил. Его всегда слушают, хотя он никогда не кричит на нас. Чхве сразу вспомнил истории Джонхана об учениках, которые в силу задержки развития могли по-разному себя вести, и иногда взаимодействовать с ними было действительно очень сложно. Сынчоль мог поклясться, что сошёл бы с ума, пробыв час с кучей обычных детей, даже не говоря об особенных, однако Хан ни разу не повысил голос на своих подопечных и всегда был с ними добр и ласков. Видимо, это было его настоящее призвание, отчего сердце Чоля вновь зашлось быстрым стуком: в такие моменты он влюблялся в Юн Джонхана еще сильнее. - Оппа, твой парень пришёл! – внезапно крикнула девчушка, увидев выходящего из дверей Джонхана, и бросилась к нему. - Есон, что я тебе… - Вообще-то это его муж! – крикнула другая ученица, и Сынчоль, давясь собственным смехом, с удовольствием наблюдал за тем, как Джонхан стремительно краснеет. Нужно было постараться заставить его смутиться, но, видимо, у детей это отлично получалось. - Так! – Юн поднял руки в успокаивающем жесте и повернулся к подопечным. – Что мы говорили о моей личной жизни? - Что мы обсуждаем ее, только если ты поднимаешь эту тему, - заученным голосом ответили девочки, и Хан удовлетворительно хмыкнул. - Бинго! А теперь – марш в класс, ваши поделки уже высохли. Мистер Ли ждёт, что вы покрасите их вместе. - Бросаешь нас, хён, - буркнул мальчик, резко выросший за спиной Джонхана, но тем не менее крепко обнял старшего, словно не желая его отпускать. - Я несколько часов мучился с вашей глиной и пластилином, – возмущенно охнул Юн, трепля ученика по волосам, – и теперь отправляюсь на заслуженный отдых, на который вы тоже пойдёте, как только докрасите поделки. Постарайтесь сделать так, чтобы я завтра не узнал, что кому принадлежит. Если прогадаю хоть с одной работой – с меня жареная курочка. Что скажете, а? - Да, да! - Мы уделаем тебя, оппа, готовься к поражению! Громкие крики и кивки учеников заставили Джонхана усмехнуться, и он, попрощавшись с детьми и убедившись, что все убежали внутрь, направился к Сынчолю с широкой улыбкой. Юн хотел было чмокнуть своего парня, но, резко обернувшись и увидев припавших к окнам детей, решил не давать им такого удовольствия и, мило помахав ребятам на прощанье, сел в машину, утягивая Чхве за собой. Разочарование на лицах учеников надо было лицезреть, и Джонхан громко рассмеялся, зная, что за тонированными окнами они уже ничего не увидят. - Тебе так нравится дразнить этих малышей? – ласково спросил Сынчоль, наконец-то прижимая Джонхана к себе и целуя его в губы – Мы могли бы устроить небольшое шоу, знаешь ли. - Обойдутся, - хмыкнул Хан, погладив Чхве по плечу. – Они мне и так всю плешь проели расспросами про тебя. Хотя бы раз в день – но спросят. И словно каждый вечер ждут, когда ты приедешь, чтобы забрать меня. - Конечно, им интересно, - улыбнулся Сынчоль, зная, что Джонхан на самом деле по-доброму ворчит. – Ты их любимый наставник, у которого, оказывается, есть такой распрекрасный парень. - Скромность украшает человека, - глаза Хана закатились, но он быстро отвлёкся, наконец-то увидев рядом с собой сладкие пончики. – Ой, спасибо, Чолли! Клянусь, ты читаешь мои мысли: я думал о них целый день. Чхве завёл машину и медленно двинулся, решив, что сегодня они могут съездить на набережную и прогуляться там, пока погода это позволяла. Он знал, что скоро Джонхану придётся уйти с этой работы, к которой младший так сильно прикипел, поэтому пытался подбодрить его всеми возможными способами. - Думаю, им бы тоже понравились эти пончики, - произнёс Хан, делая глоток крепкого кофе. – Они вообще сладкоежки: рисом не корми, а дай конфету. Надо будет купить коробку и угостить детей. - Не переживай, я привезу вам пончики, - заверил Джонхана Сынчоль, кладя свободную руку на колено Юна. Однако после недолгой паузы мужчина решил осторожно спросить: - Ты ведь знаешь, что всегда сможешь навещать их? Джонхан прикусил губу и уставился в окно, словно обдумывая ответ. Конечно, он мог. Дети всегда были бы рады его увидеть, просто… - Я понимаю, что ты находишься в смятениях, ангел, - ладонь Чоля успокаивающе гладила бедро Хана, и он слегка расслабился. – Непросто было сменить деятельность, пусть и на время, однако она оказалась тем, в чем ты так долго нуждался. Я помню, как ты говорил, что твоей мечтой было стать учителем и что, если бы не это всё, ты бы в самом деле работал в школе или в детском саду. Такой образ жизни действительно тебе подходит, и, возможно, в будущем ты вернёшься к нему, если захочешь, не так ли? Сейчас ты смог стать опорой, другом для этих ребят, это ли не самое ценное? Ты дал им многое, научил разным вещам, но я знаю, что вместе с этим ты никогда не бросишь команду и сцену. Джонхан с комом в горле кивал, соглашаясь со всем, что говорил Сынчоль. Его парень был абсолютно прав. Этот небольшой «отпуск» правда пошёл ему на пользу, и Юн нередко думал о том, смог ли бы он прожить так остаток своей жизни. Скорее всего, да, если бы рядом не было людей, которые стали для него семьей и ради которых он был готов пойти хоть на край света, лишь бы оставаться вместе. Хану нравилось то, как он жил раньше, и этот двухлетний период словно восполнил его потребности, которые долгое время были незакрытыми, отчего сейчас было тоскливо. Работа с детьми оказалась еще и работой над собой, изучением собственных желаний, и Юн был невероятно благодарен за этот опыт. - Представь, что ты однажды позовёшь их на наше выступление. Уверен, у тебя появится самая громкая группа поддержки на стадионе. - Верно, - засмеялся Джонхан, чувствуя, что узел, сковавший его грудь, потихоньку ослабевает. – Они давно просят познакомиться с другими мемберами, а Минсок даже стал учить хореографию на “Super”. - Эти дети всегда будут на твоей стороне, Ханни, даже не сомневайся. Они не обидятся на то, что ты скоро уйдёшь. Расстроятся – вероятнее всего, но не обидятся. - Осталась всего одна неделя, - задумчиво произнёс Джонхан, не замечая, как они подъехали к реке. Сынчоль отстегнул ремни безопасности и помог Юну перелезть через кресло, чтобы тот уселся на его крепких бёдрах. Хоть Хан и умел контролировать свои эмоции лучше, чем все остальные, это не означало, что его иногда не надо было утешать, как ребенка. – Конечно, мы с ними уже обсуждали мой уход, но не представляю, как пройдёт наш последний день вместе. Ненавижу прощания и расставания… - Дети понимают всё лучше, чем мы думаем, ангел. Вам было хорошо эти два года, и ты не бросаешь их навсегда. Мы обязательно будем навещать их, если ты захочешь. - Мы? – Джонхан удивлённо поднял взгляд на Сынчоля. - Думаешь, я упущу шанс познакомиться с твоими подопечными? Кажется, я им понравился, - заиграл бровями Чхве, заставив Хана рассмеяться в его шею. - Не позову тебя с собой, - пробурчал Джонхан, уткнувшись в чужую теплую кожу носом. – Еще покоришь их своим природным очарованием, и мои же дети меня разлюбят! - Такого, как ты, невозможно разлюбить, - ответил Сынчоль, надкусывая пончик и отправляя оставшийся кусочек в рот Джонхана. – Ты самый добрый и чуткий человек, которого я встречал, Ханни. Детские голоса, зовущие его так, пролетели в воспоминаниях Юна, и он улыбнулся, облегченно выдыхая и понемногу отпуская ситуацию. Возможно, Чоль всё же прав. Возможно, ему стоит расслабиться и принять грядущие изменения без переживаний, ведь дети ни за что не забудут своего любимого Ханни-оппу.