Загадка человечества

— Наверное, вам интересно, зачем я всех вас здесь собрал? — замогильным голосом начал Наруто, для пущего эффекта приподнявшись и опершись руками о стойку. Собравшиеся его энтузиазма не разделяли. Шикамару откровенно зевал, Сакура вдумчиво расковыривала заусенец на указательном пальце, Саске, кажется, вообще дремал с открытыми глазами, и только Сай изображал какое-то подобие вежливого интереса. Не располагала как-то атмосфера «Ичираку» к обсуждению серьезных тем. — Рассказать нам про то, что ты сделаешь первым делом на посту Хокаге? — со вздохом поинтересовалась Ино. Кто ее сюда пригласил — неясно, но выгнать рука не поднялась. — Это, конечно, важно… — мечтательно начал было Узумаки, но тут же опомнился: — Но сейчас не об этом! На кону будущее деревни! — «Ичираку» собираются переделать в суши-бар? — предположил Шикамару с отсутствующим видом. За что моментально заслужил неодобрительный взгляд владельца. — Тогда он бы валялся в трауре на полу, — многозначительно хмыкнула Сакура, на мгновение оторвавшись от маникюра. И Наруто окончательно понял, что его окружают жестокие, бессердечные и равнодушные люди. И решил обидеться и надуться. Ну так, чтобы не расслаблялись. Хотя бы секунд на пять. — Так что ты все-таки хочешь нам сказать? — великодушно пришел на помощь Сай, после чего мгновенно был причислен к лику святых. Ну, пониже рангом, чем владелец раменной, но все же. Наруто еще раз обвел собравшихся взглядом и набрал в легкие побольше воздуха. — Не так давно я был на миссии с Какаши-сенсеем, — ради такого пришлось собраться и вернуть себе серьезное выражение лица и заговорщицкий тон. — И знаете, что он сказал? Что ему нужно вернуться домой побыстрее, ведь его ждут! — Собаки, — безразлично пожал плечами Шикамару. — У него же целая стая. — Нет, ты не понимаешь! — от переизбытка эмоций Наруто аж с места подскочил. — У него такой взгляд был при этом! Такой! Ну, знаешь… как у тебя, когда ты про Темари говоришь! На этом моменте Шикамару подавился воздухом. Сидевший рядом Сай услужливо похлопал его по спине. — Ну даже если кто-то его и ждет, тебе-то что? — поинтересовался Учиха с видом абсолютно уставшего от этой жизни человека. Остальные вразнобой, но одинаково согласно закивали. — Да что ж с вами такое! — еще чуть-чуть, и Узумаки был бы готов взорваться от негодования. — Это ведь Какаши-сенсей! Сильнейший ниндзя Конохи! А если у него в отношениях что-то пойдет не так, это ведь отразится на его состоянии! На судьбе всей деревни! Саске тяжело вздохнул, повернулся к остальным и снисходительно пояснил: — Ему просто любопытно стало. К ужасу Наруто, этот аргумент вызвал у окружающих намного больше понимания. — Мне казалось, это же очевидно, — робко ввернула Сакура, постепенно заливаясь румянцем. Что было ей совершенно несвойственно и потому интриговало еще сильнее. — Очевидно, конечно, — поддакнул Шикамару. — Это просто кое-кто дальше своего носа не видит. — Даже я в курсе, — нерешительно добавил Сай, после чего моментально из списка святых был исключен. — Не представляю, как это можно не заметить, — поставила точку в разговоре Ино. И Наруто почувствовал себя безнадежным и слепым идиотом. — И с кем же все-таки?.. — убито вопросил он. Люди, которых Наруто предпочитал считать своими друзьями, теперь воззрились на него с жалостью пополам со снисхождением. — Только не вздумай устраивать после этого сцену, — Сакура первой нарушила молчание. Еще и указательный палец в воздух подняла, думая, видимо, что так выглядит серьезнее и строже. — Но Какаши-сенсей встречается… с Ирукой-сенсеем. Я… ну, видела… В тот день Цунаде-сама попросила ее принести из архива Академии какие-то документы — Сакура уже и вспомнить не могла, какие. Что-то бесполезное и мелкое, вроде общей ведомости об успеваемости трехлетней давности, но почему-то госпоже Хокаге очень нужное. Было уже поздно, уроки давно закончились, но Сакура знала, что кто-то из преподавателей обязательно останется до ночи и сможет помочь в случае чего. И не ошиблась — из-под двери одного из кабинетов пробивался свет. Девушка тихонько подошла ближе, осторожно толкнула дверь, заглянула внутрь… и замерла, не в силах ни пошевелиться, ни что-то сказать, ни уж тем более зайти. Умино Ирука, один из лучших преподавателей и пример для подражания, сидел за учительским столом, откинувшись назад на спинку стула. А за его спиной стоял не кто иной, как Какаши Хатаке, Легендарный Копирующий ниндзя. И ладони его лежали у Ируки на плечах. — Тяжелый день? — мягко поинтересовался Какаши. Говорил он негромко, но в абсолютной тишине здания Сакура отчетливо могла слышать каждое слово. — Много работы. Сам представляешь, сдать отчетность за год… — Ирука тяжело вздохнул, потер переносицу, прикрыв глаза; Сакура впервые видела его таким уставшим. При учениках, даже бывших, Ирука всегда держался молодцом — улыбался, на вопрос о делах отвечал, что все замечательно, прямо-таки лучился жизнелюбием и энергией, а здесь, вон, едва ли не засыпает над горой бумаг. — Еще и дети что-то сегодня совсем разбушевались… ками, ну почему всегда все и сразу? — Напоминаю, что ты отлично справляешься, — бледные пальцы Какаши ловко стянули резинку, удерживавшую чужой высокий хвост, бережно вплелись в каштановые волосы. — А еще — что тебе положен отпуск. И неплохо было бы им воспользоваться. — Только если ты увезешь меня куда-нибудь в страну Волн. Где меня не достанут с вопросами вроде «Ой, Ирука-сенсей, а как оформлять форму номер 105В?», — Умино слабо улыбнулся, подался навстречу ласке, охотно ей подставляясь. Едва ли не урчал, как кот, пока Хатаке массировал ему кожу головы. И Сакуре вдруг стало стыдно. Словно бы она нечаянно оказалась свидетелем чего-то интимного, совершенно не предназначенного для посторонних глаз. — Обещаю, что лично обезврежу на подходе каждого, кто посмеет беспокоить тебя в отпуске, — совершенно серьезно произнес Копирующий. А затем наклонился и оставил на макушке Ируки легкий, почти невесомый поцелуй через маску. — А сейчас пойдем домой. Все равно сегодня уже не закончишь, так хоть отдохнешь. — Но у меня еще есть дела… — слабо запротестовал было Умино, но звучало это крайне неубедительно. Даже Сакура не поверила. — Умино-сенсей, — в голосе Хатаке прорезались новые, совершенно незнакомые Сакуре нотки — игривые и поддразнивающие, — это приказ старшего по званию. Или мне придется самолично унести вас отсюда. Что ему ответил Ирука, Сакура так и не узнала. Не стала больше ни слушать, ни смотреть. Тихо отошла от двери, бесшумно прикрыв ее за собой, и так же тихо вышла из здания Академии. Документы для Хокаге могли и подождать. Позже, уже устроившись в постели, Сакура долго думала об увиденном. И неожиданно для себя пришла к выводу, что теперь многие вещи обретают смысл. Какаши-сенсей, регулярно маячащий у дверей Академии, — на прямой вопрос он отвечал, что присматривает за будущими шиноби, но почему-то присматривал он в те дни, когда уроки вел Ирука. Домашние обеды, собранные для Хатаке на миссии ранга D; с любовью и заботой собранные, это было невооруженным взглядом видно. То, как Ирука-сенсей перестал приглашать бывших учеников в гости, вместо этого предпочитая встречаться на нейтральной территории и каждый раз оправдываясь беспорядком. По отдельности это были мелочи, ничего не значащие странности, но вместе они складывались в четкую и понятную картину. Сакура даже посмеялась над собой — как можно было это столько времени не замечать? И осознала, что не имеет ничего против. Даже наоборот — рада за своих учителей. Они оба заслужили и дом, и семью, и человека, который будет любить и ждать. А что они сами стали такими людьми друг для друга… ну что ж, пусть. Кто она такая, чтобы осуждать. А две недели спустя Умино Ирука действительно объявил, что уходит в отпуск. И уезжает из деревни на весь период. И Сакура была уверена, что знает, куда и с кем. — …вот и все, и никакой тайны, — Сакура нервно и смущенно пожала плечами — вспоминать об увиденном до сих пор было несколько неловко. Хуже было только видеть ошарашенное лицо Узумаки, воззрившегося на нее с таким видом, словно бы ему только что пришлось переосмыслить всю свою жизнь. Но пока Наруто хлопал ресницами и пыхтел, не в силах осознать услышанное, в разговор вмешался еще один участник. — Не знаю, что ты там видела, но сомневаюсь, что ты правильно все поняла, — фыркнула Ино, сложив руки на груди. — Уверена, что они просто коллеги, которые сблизились из-за общего ученика. — Да как там можно было неправильно… — мгновенно завелась Сакура, но собеседница ее даже не послушала. — Потому что я-то уж точно знаю, что Какаши-сан встречается… — Яманака замолчала на несколько секунд, с хитрой улыбкой обвела притихшую компанию взглядом, а потом припечатала, — …с Гай-сенсеем! Повисла тяжелая, многозначительная тишина. Позволившая девушке в красках вспомнить недавние события. Отца тогда не было — вызвали в штаб по какому-то секретному делу, и Ино работала в магазине одна. И по ее скромному мнению неплохо справлялась. Клиентов было не так уж и много, оставалось время и порядок навести, и несколько букетов собрать, и недавно купленный любовный роман полистать. Прекрасный, тихий, мирный день, не предвещавший ничего… — Приветствую! …да чтоб вас всех. Ино мысленно отдала должное своему профессионализму — на ее лице не дрогнул ни один мускул, а дежурная улыбка осталась такой же приветливой и вежливой. А дернувшийся левый глаз можно было списать на нервный тик. Нет, она искренне уважала Майто Гая как шиноби и сенсея. Но предпочитала делать это на расстоянии и в строго дозированном количестве. Потому что выносить Майто Гая на постоянно основе не могли даже его собственные ученики. — Добрый день, — тем не менее очень дружелюбно поздоровалась Яманака. И с нескрываемым любопытством поинтересовалась: — Могу ли я вам что-то подсказать? Ведь если у Гая появилась возлюбленная, Ино просто была обязана об этом узнать. А потом в красках пересказать подробности всем подружкам, эдак небрежно подчеркнув, что именно она, Ино, стала первой, кто оказался в курсе дел. За этими мыслями она даже не сразу заметила, что шумный посетитель пришел не один. Но внутрь его спутник не зашел — прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди, и делал вид, что происходящее его совершенно не касается. Но отчего-то Ино была уверена, даже несмотря на маску, что Какаши Хатаке посмеивается над ними обоими. — Мне нужен самый красивый букет! — тем временем гордо сообщил Гай. — Символизирующий искренность моих помыслов, чистоту моих намерений и серьезность моих чувств! У Ино дернулся второй глаз. И очень захотелось посмотреть на девушку, на долю которой выпадут эти самые искренность, чистота и серьезность. Но профессионализм победил. И Ино молча, не задавая лишних вопросов, собрала совершенно роскошный букет из белоснежных цветов — розы, эустомы, несколько гипсофил, — добавила пару веточек эвкалипта, завернула в белую упаковку и повязала широкой нежно-сиреневой лентой. Кто бы ни была эта таинственная незнакомка, она заслужила самый красивый букет этого мира. За то, что умудрялась терпеть Гая. Гай букет взял. Разразился восторженной тирадой о красоте цветов и мастерстве юной куноичи, без вопросов расплатился, еще раз окинул цветы восхищенным взглядом, повернулся и… протянул букет все так же стоявшему в дверях Какаши. — Ведь сегодня прошло ровно пятнадцать лет с того момента, как ты впервые появился в моей жизни, — совершенно серьезно пояснил он. — И я благодарен тебе за каждый день, проведенный вместе. — Надеюсь, что впереди у нас еще не один десяток лет, — не менее серьезно кивнул Какаши, бережно принимая цветы. Ино показалось, что она увидела едва заметный румянец, окрасивший его скулу. — А теперь в знак своих чувств я пронесу тебя на руках через всю деревню! — это было уже куда больше похоже на обычное поведение Гая, и все же что-то в интонациях его голоса показалось Ино незнакомым. Нежным, подумала она и сама удивилась этой мысли — Гай и нежность? Невозможно. Вот сейчас Какаши рассмеется, пошутит что-то про их вечное соперничество, и все будет как раньше… Но Какаши не рассмеялся. Вместо этого он покрепче прижал к себе букет одной рукой, а второй — обнял Гая за шею, безропотно позволяя поднять себя на руки, словно невесту, и куда-то унести. Ино была уверена — через всю деревню его действительно пронесут, и Гай лучше выйдет один против тысячи, чем позволит себе уронить эту ношу. Подругам она тогда так ничего и не рассказала. Сама не могла объяснить, почему. Наруто побледнел. Потом представил двух сенсеев в объятиях друг друга и поменял цвет на серо-зеленый. Потом зачем-то позволил воображению дорисовать Какаши-сенсею свадебное платье, но претерпеть очередную метаморфозу не успел. Рот сам собой открылся раньше. — Но они же соперники!.. И это было критической ошибкой. — Вы с Саске тоже! — в один голос возопила вся честная компания. Настала очередь Саске давиться воздухом. Но хлопать его по спине никто не рискнул. А пока что Узумаки, что Учиха пытались подобрать слова и восстановить дыхание (Наруто хватал воздух ртом так жадно, словно бы только что кросс вокруг деревни пробежал), в разговор встрял еще один участник. Последний, от кого можно было бы этого ждать. — Я, конечно, могу многого не понимать… — робко и неуверенно начал Сай, и это заставило всех собравшихся мгновенно замолчать и уставиться на бывшего члена Корня с живейшим интересом. Наруто отстраненно подумал, что ему самому пришлось бы орать добрых минут пять, прежде чем друзья соизволили бы заткнуться. — Но мне кажется, то, что я видел между Какаши-саном и Ямато-семпаем, вполне подходит под определение выражения романтических чувств… Он до сих пор не был уверен в том, что видел. Что это вообще хоть кто-то должен был видеть. Но из головы выбросить увиденное не мог — картинка слишком глубоко засела в подсознании. Это был один из тех дней, когда Саю остро требовалось побыть одному; ему говорили: это нормально, что после долгого нахождения в Корне жизнь в деревне иногда может быть для тебя слишком тяжелой. Не потому, что с деревней что-то не так, а потому, что ты сам попросту к ней не привык. Но Сай все равно чувствовал что-то неприятное от мысли, что голоса друзей порой кажутся ему слишком громкими и раздражающими. И потому никому ничего не говорил — просто молча уходил в лес, взяв с собой блокнот и карандаши. Рисование всегда его успокаивало. Но в тот день все шло наперекосяк. Его любимая часть леса оказалась занята кучкой шумных генинов, устроивших тренировку, пришлось уходить в другое место, далеко за пределы деревни, на что ушло достаточно времени. Наброски не желали получаться, Сай снова и снова выдирал из блокнота листы лишь для того, чтобы безвозвратно испортить следующие, и в целом, все валилось из рук. А когда только-только начало получаться (исключительно потому, что Сай махнул рукой и вместо ожидаемого пейзажа принялся набрасывать по памяти кое-чье лицо), оказалось, что скоро уже стемнеет. И надо идти домой, пока какой-нибудь Наруто не поднял всю деревню на уши в поисках товарища. С некоторых пор он начинал нервничать, если кто-то из его знакомых уходил из деревни дольше, чем на пару часов. Так что Сай вздохнул, с тоской посмотрел на незаконченную работу и принялся собирать вещи. Сложил все в сумку, по старой привычке осмотрел местность на предмет оставленных следов и направился обратно в деревню. Но на полпути вдруг резко изменил курс, привлеченный ощущением знакомой чакры. Даже двух. До сих пор он не мог ответить на вопрос, что именно побудило его подойти ближе. Как и не мог сказать, почему, увидев между деревьями просвет полянки, он замедлил шаг и постарался максимально скрыть свое присутствие. Как и не мог себе объяснить, почему не окликнул знакомых шиноби в голос, а предпочел забраться на дерево и оценить обстановку сверху. Оценил. И мгновенно понял, что поступил правильно, не выдав себя. Надо было уйти, но Сай почему-то не смог отвести взгляд и заставить тело сдвинуться с места. Несмотря на то, что практически сразу же стало стыдно. Хотя ничего особенного вроде и не происходило — Какаши Хатаке просто лежал на расстеленном на земле покрывале, вытянувшись во весь рост, и читал любимую книгу. А рядом с ним, прижавшись всем телом и положив голову Копии на грудь, лежал Ямато. То ли спал, то ли просто отдыхал с закрытыми глазами, но против руки, бережно обнимавшей его за плечи, не протестовал. Копия отложил книгу, чуть приподнялся; Сай мгновенно вжался в ствол дерева, сердце замерло от испуга, но обошлось. У Какаши были дела поважнее, чем проверять, не следят ли за ними. — Тензо, — он мягко потряс лежавшего сверху мужчину за плечо, провел ладонью по растрепанным каштановым волосам. Сай никогда не слышал, чтобы к его наставнику обращались по этому имени, отчего стало еще более стыдно — будто бы он услышал что-то, что никогда не должен был. — Семпай?.. — Ямато приподнялся на локте, несколько раз сонно моргнул — поразительная медлительность и беспечность, не свойственная АНБУ. — Много я проспал? Сам не заметил, как уснул… На миссии это сочли бы преступной оплошностью. Ямато ждал бы выговор с занесением в личное дело, если бы в результате этого ничего не случилось, и полное отстранение от службы, если бы это привело к провалу или гибели кого-то из товарищей. Но здесь, в залитом лучами закатного солнца лесу, его ждало только очередное нежное прикосновение — ладонь Какаши легла на его щеку, большой палец мягко очертил скулу. И Ямато, оперативник АНБУ, суровый и грозный шиноби, способный одним взглядом поставить на место кого угодно, потянулся за этой лаской, словно большой кот. — Всего пару часов. Но пора уже возвращаться, скоро совсем стемнеет, — вздохнул Хатаке, и в его голосе отчетливо слышалось сожаление. Заметное даже такому неопытному в социальных вопросах человеку, как Сай. — Может быть, тогда поужинаем вместе? — робко предложил Ямато. И поспешно добавил, словно бы смутившись: — Я угощаю, если что! Хатаке прищурил глаз, задумчиво потер подбородок, выдерживая поистине изуверскую паузу; даже Саю захотелось встряхнуть его за плечи с воплем «Ну что?!». А Ямато терпеливо ждал, смотря с надеждой. Потому что доверяет, — промелькнуло у Сая в голове. Доверяет, как никому другому. — Только если не в «Ичираку», — принял наконец-таки решение Копирующий, и оба негромко рассмеялись. Раньше Сай никогда не видел, как Ямато улыбается. Вот так, по-настоящему, искренне и от всего сердца — уж Сай-то отлично разбирался в том, что касалось фальшивых улыбок. Раньше он и предположить не мог, что Ямато так умеет. Тогда Сай дождался, пока Хатаке со спутником уйдут. Проследил за ними взглядом, отметив сцепленные в замок руки, и направился в деревню совершенно другой дорогой. Поняв, что не стоит им сейчас мешать. А несколько дней спустя встретил Ямато на улице и в лоб задал ему вопрос: а что это значит — любить? Не в понимании обычных людей, а для таких, как они, — поломанных, искалеченных, неправильных. Ямато тогда пожал плечами, робко улыбнулся уголком рта (надо же, так он тоже умел) и сказал, что это ощущение не перепутать ни с чем. Чувство, словно ты снова становишься целым, и кусочки паззла встают на свои места. Сай знал: в тот момент Ямато вспомнил конкретного человека. Наруто выглядел так, словно вот-вот расплачется. — Но они же… напарники… — совсем убито простонал он. Правда, в этот раз успел вовремя осознать свою ошибку и упреждающе рявкнул на открывших было рты друзей: — Даже не вздумайте! Они — другое! — В кои-то веки я с тобой согласен, — лениво протянул Шикамару, со вкусом потягиваясь, — его весь этот разговор порядком утомил. Что может быть более скучным и муторным, чем обсуждение совершенно неинтересных подробностей чужой личной жизни? Особенно, когда ты единственный, кто знает всю правду. Но не успел было Наруто возрадоваться наличию в кругу своего общения хотя бы одного единомышленника, как Шикамару все так же неторопливо и с ленцой его добил: — Потому что Какаши-сенсей совершенно точно встречается с Учихой. Ну, с тем, который Обито, — поспешил уточнить Нара, заметив, как взгляды товарищей непроизвольно метнулись в сторону Саске. Наблюдать за чужими отношениями ему обычно было лень. Тут со своими не знаешь, что делать. Сплетни всегда казались Шикамару чрезмерно утомительным занятием, требующим чрезмерной эмоциональной вовлеченности — а ведь информацию для них еще требовалось собрать, обработать и в приемлемом виде до собеседника донести. А потом еще и составить общую картину заново, включив в нее полученные от информатора новые детали. Целая военная операция, считай. Или, другими словами, морока, не стоящая потраченных времени и сил. Так что на чужие любовные интриги Шикамару внимания не обращал. Замечал, естественно, — нужно быть слепым, чтобы не заметить нежные взгляды, бросаемые Асумой-сенсеем на Куренай, — но особого внимания этому не придавал и с другими часами эту тему не мусолил. А «страшные секреты», рассказываемые товарищами по команде наедине и на ушко, выкидывал из головы через две минуты после окончания разговора. Чтобы память не забивало. И, разумеется, ни подслушивать, ни подсматривать он не собирался. Просто случайно оказался не в том месте не в то время — решил полежать на крыше совсем рядом со входом в деревню. Лежал, смотрел в небо, размышлял о том, под каким предлогом лучше всего будет напроситься в очередную дипломатическую поездку в Суну, словом, наслаждался жизнью. И собирался уже слезать и идти домой, как вдруг заметил внизу знакомую фигуру. Которой, вообще-то, в этот момент в этом месте присутствовать не полагалось. Потому что, если Шикамару все правильно помнил, не далее как утром того дня Какаши Хатаке была выдана миссия ранга S. И выдвинуться он должен был еще час назад. Но почему-то до сих пор не выдвинулся — стоял себе у ворот, прислонившись к створке, и словно бы чего-то ждал. Шикамару замешкался, размышляя, стоит ли сейчас спускаться; ведь это означало бы, что придется здороваться, терпеть дежурный расспрос о тренировках и успехах, после делать ответный жест вежливости и спрашивать о деталях миссии… словом, предпринимать слишком много шагов. Стоит ли оно потраченного времени? Шикамару сходу ответить не смог. Замешкался — и не зря. Ведь вдалеке показалась еще одна высокая фигура. При ее виде Какаши-сенсей оживился. Отлип от ворот, выпрямился, поправил жилет и терпеливо дождался, пока человек подойдет ближе. Шикамару в его взгляде почудилось что-то напоминающее облегчение напополам со смущением. — Извини, задержался, — сходу виновато заявил подошедший, и Шикамару с изумлением опознал в нем Учиху Обито, одного из самых спокойных и адекватных представителей этого несчастного клана. — Бабушку нужно было проводить до дома, да-да, — насмешливо откликнулся Какаши, а затем сделал то, что вообще никак нельзя было ожидать от такого серьезного шиноби. Сделал шаг вперед и осторожно, почти несмело коснулся чужого плеча. — Я уже начал бояться, что ты не придешь, — выдохнул он, и в этой короткой фразе было столько всего невысказанного, но понятного лишь им двоим, что даже Шикамару проняло. Нет, спускаться и выдавать себя теперь точно было нельзя. — Разве я мог тебя не проводить? — весело фыркнул Обито, но тут же посерьезнел. Вгляделся в чужое лицо, пару мгновений помедлил, а затем… сделал шаг вперед и сгреб Какаши в объятия. Притиснул к себе, вжал лицо Хатаке к себе в плечо, уткнулся куда-то в растрепанные пепельные волосы — Какаши наверняка было неудобно, но не сопротивлялся, терпел, даже в ответ несмело прильнул. — Я же ненадолго, ну чего ты… — полузадушенно подал голос Хатаке, но даже такому стороннему наблюдателю, как Шикамару, было понятно — врет. Миссии ранга S практически не бывали короткими. И уж точно не бывали легкими. Это прощание вполне могло оказаться последним, и все прекрасно это знали. — Только попробуй не вернуться, Бакаши, — попытку успокоить Обито благополучно пропустил мимо ушей. Не поверил, естественно, дураков среди Учих не было. Еще пару секунд подержал Какаши в объятиях, потом слегка отстранился, прижался лбом ко лбу, заглянул в лицо и торжественно пообещал: — Иначе я сам тебя убью. — Я вернусь, — негромко откликнулся Какаши. Прикрыл глаз, замер на несколько мгновений, а затем негромко проговорил что-то, в чем Шикамару не был уверен до конца. Но больше всего это было похоже на «Я вернусь, потому что ты меня ждешь». И, разумеется, Копия вернулся. Спустя шесть недель вместо двух, с разодранным боком и висящей как плеть правой рукой, с запасом чакры на нуле и в целом весьма потрепанный, но живой. Шикамару почему-то это обрадовало гораздо сильнее, чем обычно. Это значило, что Какаши вернется к тому, кто его ждет, — по крайней мере, в этот раз. Что этим двоим шиноби отведено еще немного времени вместе. Звучало обнадеживающе. Конечно же, рассказывать кому-то об этом ему было слишком лень. Про друзей детства Наруто даже заикаться не стал. Отлично знал, что за этим последует. В раменной повисло тяжелое молчание. Угнетающее такое, нехорошее, наполненное коллективными попытками осознать услышанное. Оснований не доверять друг другу у юных шиноби не было, и все же картинка не желала сходиться. Как будто бы не хватало одного, но чрезвычайно важного кусочка, чтобы все встало на свои места. — Нет, ну я так не могу! — первым нарушил молчание (кто бы сомневался) Наруто. Грохнул кулаком по столу и уставился на друзей с выражением мрачной решимости на лице. Выражение это многим было знакомо и не предвещало ничего хорошего — Шикамару, спинным мозгом почуявший неладное, принялся было потихоньку отползать к выходу, но вовремя был замечен и сцапан за шкирку. — Теперь мы просто обязаны узнать, с кем на самом деле встречается Какаши-сенсей! — А может, это все-таки не наше дело? — робко пискнул голос разума в лице Сая, но был с достоинством проигнорирован. — И поэтому, — как ни в чем не бывало продолжил Узумаки, — мы прямо сейчас пойдем к нему и спросим! Ответом ему послужил синхронный многоголосый обреченный стон. Но когда это будущего Хокаге останавливали такие мелочи? Собственно, чтобы остановить будущего Хокаге, требовались как минимум небольшая армия, парочка биджу и, возможно, Мадара Учиха. И то не факт, что получилось бы. Поэтому никто даже не попытался спорить или переубеждать — как один вздохнули, слезли с высоких стульев и поплелись следом. Одновременно выступая в роли группы поддержки, зрителей и невольных соучастников. Саске, правда, по пути несколько раз пытался незаметно слиться с кустами, но Наруто был начеку. А после особенно успешной попытки быстренько перебазировался в хвост процессии, чтобы удостовериться, что до поместья Хатаке дойдут все. Все, значит, все, Ино, и прекрати смотреть с такой тоской! Поместье у Хатаке было красивое. Дорожки, посыпанные белым гравием, цветы повсюду, даже прудик небольшой был. С карпами, разумеется. Наруто оценил. Но любоваться видами не было времени — на кону стояла судьба всей деревни. Поэтому Узумаки еще раз удостоверился, что компания добралась в полном составе, на всякий случай даже по головам товарищей пересчитал, после чего набрал в легкие побольше воздуха, поднялся на крыльцо дома и постучал. Громко так, настойчиво, чтобы ни у кого не осталось сомнений: пришли по важному делу. Несколько секунд ничего не происходило, и Наруто уже готовился разочарованно вопить, как вдруг за дверью послышался звук чьих-то легких шагов. Юные шиноби, не сговариваясь, дружно затаили дыхание, отсчитывая секунды до того момента, как распахнется дверь. И дверь распахнулась. — Ребята? Вы чего здесь? На пороге стоял Ирука. С распущенными волосами, в просторной мягкой юкате нежно-голубого цвета, слегка растерянно улыбающийся — словом, выглядящий как человек, которого только что оторвали от привычных домашних дел. Не как гость — как полноправный хозяин дома. Сакура торжествующе открыла рот, но не успела даже ничего сказать. Потому что в глубине дома послышался голос. — Иру, милый, кто там? Очень знакомый голос. А через несколько мгновений появился и его обладатель. На Учихе Обито были только темно-серые штаны и тапочки со смешными белыми помпонами. Но своего внешнего вида он, как истинный Учиха, совершенно не смущался; ничтоже сумняшеся подошел ближе, мазнул по визитерам слегка заинтересованным взглядом и — о, ужас — абсолютно естественным и непринужденным жестом обнял Ируку со спины, удобно уложив подбородок на плечо. И Ирука, вместо того чтобы оттолкнуть наглеца, отстраниться самому или хотя бы вздрогнуть, таким же естественным и спокойным движением мягко пригладил растрепанные темные волосы. А еще на Обито не наблюдалось привычной повязки. Но это было последним, что волновало гостей. — Ну, мы тут, это… — первой справилась с оцепенением Ино, но больше она ничего не успела сказать. — Дорогие мои, мы вернулись! — громогласно раздалось откуда-то со стороны входа на территорию поместья. И не нужно даже оборачиваться, чтобы распознать обладателя голоса — так восторженно и вдохновленно орать мог только один человек во всей Конохе. Но Наруто все равно обернулся. Чтобы увидеть именно то, что ожидалось. В руках у Майто Гая было зажато семь собачьих поводков. Семь — потому что Паккун развалился у джонина на плече и, кажется, предавался заслуженному отдыху. Остальные же собаки едва плелись, с трудом переставляя уставшие лапы, и выглядели совершенно измотанными. В отличие от самого Гая, как и всегда лучившегося энергией. — Опять бедняжек загонял, — мягко упрекнул его Ирука, наконец-то выпутываясь из крепких объятий и принимая поводки. А затем сделал то, что повергло гостей в состояние, близкое к кататоническому ступору, — коротко прижался губами к щеке Гая. — Сколько на этот раз было кругов вокруг деревни? Двести? — Зная его — не менее пятисот, — хмыкнул Обито. — И не надоедает ведь. — Так и скажи, что просто недоволен тем, что я ушел! — откликнулся Гай, и улыбка его не померкла ни на мгновение. Как будто бы он знал, что ворчат на него понарошку, так, для порядка. Да нет, точно знал, иначе не потянулся бы после этого ближе к Учихе. Наруто вздрогнул и поспешил отвести взгляд. Но, к сожалению, был недостаточно расторопен, и вид целующихся джонинов, кажется, навсегда остался отпечатанным у него на сетчатке. — А что, здесь, собственно, происходит? — первым не выдержал Шикамару. Он, конечно, гениальный стратег и все такое, но в сложившейся ситуации даже его мозг отказывался работать как надо. Три пары глаз уставились на него с крайней степенью неодобрения. — Давай потише, а? — недовольно произнес Обито — так недовольно, будто бы его ладонь все еще не лежала на крепком плече Гая. — Разбудишь еще… Кого именно он разбудит, Шикамару уточнить не успел. Ответ нашелся сам. — Вы там долго еще? — одно из больших окон первого этажа распахнулось, и из него выглянул… Ямато. Растрепанный, сонно моргающий, одетый в совершенно дурацкую пижаму с рисунком в виде кошачьих силуэтов. Такой же домашний, как и все остальные. — Прости, золотко, сейчас вернемся! — Гай помахал ему, улыбаясь так довольно, словно бы только что выиграл в каком-нибудь очередном дурацком споре. Ирука и Обито тоже улыбнулись — Умино счастливо, Учиха смущенно. И после этого снова одновременно покосились на гостей. — Так что вы хотели? — дипломатично поинтересовался Умино, хотя, судя по выражению глаз, ему явно не терпелось закончить с этим дурацким визитом и вернуться домой. Возможно, под бок Ямато в пижаме, и, пожалуй, никто из юных шиноби не хотел знать, зачем именно. Вся честная компания с надеждой воззрилась на Наруто, и тот на мгновение усомнился в своем решении стать Хокаге. Это ведь значит, что он всегда будет крайним, как сейчас. — Мы… — он замялся, подбирая слова, но затем решил, что терять ему уже нечего, и рубанул сплеча, — хотели узнать, с кем из вас встречается Какаши-сенсей! — Какой интересный вопрос, — раздалось у него за спиной. Наруто медленно, не в силах поверить в происходящее, обернулся. Хотя уже знал, что — а точнее, кого, — увидит. Какаши Хатаке собственной персоной стоял в двух шагах от их честной компании и выглядел совершенно довольным жизнью. — С кем же из них я встречаюсь… — медленно, задумчиво протянул он, окидывая взглядом всех собравшихся. Помолчал несколько мгновений, словно бы что-то прикидывая, а затем неожиданно усмехнулся. И сделал шаг вперед, навстречу трем парам протянутых к нему рук. Не забыв при этом насмешливо бросить: — А зачем мне выбирать кого-то одного, если я могу получить всех сразу? И дверь поместья захлопнулась, скрывая хозяев дома от посторонних взглядов (Ямато нырнул обратно в комнату и захлопнул окно секундой раннее). Оставляя юных шиноби в состоянии полнейшей прострации. — Ну что ж, — отмерла наконец Ино. — По крайней мере, мы можем быть уверены, что судьба деревни вне опасности. Не согласиться с ней Наруто не мог. Уж вчетвером они как-нибудь судьбу деревни удержат.