В однокомнатной квартире

«Напиши пару строчек».       Деревянный пол на балконе неприятно поскрипывает, когда Секби в очередной раз переминается с ноги на ногу, немного недовольно махая хвостом. Ему нужно начать писать песню, но вместо этого ящер предпочитает выкурить сигарету, стоя на пронизанной никотином лоджии. Голубые глаза то и дело бегают по улице, словно скучный осенний пейзаж расскажет тайну, историю, которую можно было бы изложить на бумаге, а затем сунуть своим парням с гордым видом. Секби тушит окурок об оконную раму, поправляет клетчатый халат, за который он полчаса торговался на барахолке, а затем вновь оглядывает уже родной двор, ненароком высматривая знакомые силуэты где-нибудь вдалеке. Ящер съехал в эту квартиру с психу, ставя крест на всех, даже на родителях. Единственные, кто удостоился чести присутствовать в его жизни — Пугод и Балбес, парни, с которыми он случайно завëл интрижку однажды, а сейчас он готов нарушить несколько законов ради них. А почему бы и нет? Они вместе пишут песни, и изредка выступают, но в основном мотаются по подработкам, ибо музыка ничего не приносит, только забирает. Ящер лениво плетëтся по квартире, еле как ноги перествляет, чтобы дойти от балкона до кровати, после чего совершает неидеальное приземление, стукнувшись лодыжкой о гитару. Резко тело охватывает непреодолимая усталость, она словно приказывает срастись матрасом, но парень оказывается сильнее и неохотно принимает положение сидя, утыкаясь затылком в изголовье кровати. Лампочка с жëлтым светом мигнула пару раз, заботливо предупреждая, что скоро потухнет, но Секби не обращает на это ни капли внимания, ведь его взгляд полностью сконцентрировался на обоях. Стены в этой квартире парни обклеивали вместе, листы, что приклеены неровно — работа ящера, в тот день он старался сделать красиво, но получилось как всегда. Рядом с ними аккуратно приклеенные желтоватые обои, словно сошли со старых фотографий из журналов Икеи, это явно дело рук Пугода, у него дар ко всему и невероятно ловкие пальцы. Но все ровно приклеенные листы в итоге выглядят несуразно на фоне работы Балбеса, который не особо заморачивался во время поклейки. Взгляд снова возвращается к части, которую клеил ящер, где-то там осталась частичка его прошлого, старые повадки и характер. Секби резко подскакивает, боясь потерять волну вдохновения, которую он только что поймал, он в спешке вытаскивает залитую пивом и чаем тетрадку с текстами, а затем берëт в руки гитару, наигрывая незамысловатую мелодию, на которую уже более охотно ложится текст. Внутреннее чутьё подсказывало, что эта песня точно прославит их полиаморную панк-группу, правда, немногочисленные фанаты ещё не знают про первый факт.       Пугод заходит в их однокомнатную квартиру, с первых секунд улавливая ушами незнакомую мелодию. Всë же Секби что-то написал после просьбы Балбеса в их общем чате, и это не могло не радовать. Пакет скидывает свой разбитый телефон на полку, не ожидая, больше никаких сообщений. Стянув жëлтые кеды, которые успела помотать жизнь, а также слякоть, парень направился на кухню, утолить жажду, ведь сегодня целый день он носился с поисками места, где можно спокойно репетировать. В последний раз, из-за игры на барабанах чуть не началась поножовщина, а больше всего досталось Секби, но до переломов не дошло. Пакет хмурится от воспоминаний, жадно опустошая стакан воды. Опустив голову, он ненадолго залипает на свои носки с глупыми надписями, вроде надо их снять, но плитка на кухне всегда такая липкая, что каждый раз мерзко становится. Пакет лениво потягивается, приходя к мысли, что ему нужны тапки, а когда носки цепляются за скобы строительного степлера, на который Балбес когда-то прикрепил оторванный ламинат, он убеждается в этом окончательно. Пугод останавливается в проходе, залипая на фигуре, сидящей на кровати, которая что-то старательно чиркала в тетради, видимо аккорды. Пакет хмыкает, вспоминая, что этот придурок недавно хотел сделать сплит языка, но когда увидел ценник, тут же сдал назад. Секби обожает экономить и, как бы иногда от этого не было смешно, эта черта выручала парней не раз. — Думаешь соседа сегодня нет? — Пугод подходит к кровати, забираясь на плед неуверенно, будто и не его квартира вовсе. — Пока ему не за что предъявить, ещё не настали часы тишины, — кажется, на секунду Пакет замечает ту искру в глазах Секби, значит соскучился. Ящер откладывает гитару и улыбается загадочно, после чего в наглую снимает с Пугода шляпу, обнажая всё то, чем природа наградила. А она наградила, огромным порталом на пол лица и густой непослушной шевелюрой. Секби опять смеëтся, смотря, как у Пугода смялись волосы под шляпой, сначала варан думал, что его парень шутил, говоря, что он прирастает к головному убору, но теперь это действительно кажется правдой. Дома портал на лице пропадает, так как Пакет шляпу не носит и особо ярких эмоций не испытывает, но стоит ему появиться, и Секби завороженно залипнет в эту пустоту. Пугод не выдерживает первым, впивается в губы ящера так уверенно, но всë равно будто впервые, ведь сердце стучит как бешенное или это хвост варана? Секби нагло за бока худые хватается, вызывая тем самым табун мурашек у Пакета, ведь руки у его парня холодные. Поцелуй за поцелуем и дышать становится нечем, из-за чего шляпник отстраняется, не понимая, когда он успел оседлать бëдра ящера. — Я нашёл место, где можно репетировать, — Пугод даже слишком самодовольно выглядит, очевидно, выпрашивает похвалы. — Молодец, а я нашёл пару клубов, где можно выступить, и они даже не на окраине, — Секби улыбается, ероша волосы шляпника, пока тот на его груди укладывается, словно не зная, что через пару секунд страсть снова охватит их с головой. Ящер крепко прижимает к себе Пугода, при этом косясь на коридор, где не был потушен свет, ожидая на пороге квартиры ещё одну родную фигуру. А ещё, Секби уверен, что Пакет сейчас тоже смотрит в коридор, пока сплетает пальцы с ним, и также ждëт скрежета ключей в замке. Пугод голову поднимает, демонстрируя своë уставшее лицо варану, где уже потихоньку начинают проявляться янтарные глаза. Зачастую диалоги про портал звучат похоже на вопросы про отëк: спал или не спал? Но парней уже давно не пугает причуда организма шляпника, наоборот, до жути привлекает, но вслух никто не скажет. В состоянии бездействия они пробыли недолго, как бы сильно порой не хотелось дышать, губы напротив всегда манили. Пугод утягивает Секби в поцелуй, а тот за спину шляпника хватается, не контролируя свои когти. Внезапно вся осознанность ударяет куда-то в пах, хотя, им обоим стоит сознаться, что шальная мысль проскочила ещё на моменте первого поцелуя. Смотря прямо в янтарные глаза, Секби с самым пошлым выражением лица стягивает с Пугода два ремня, что были совершенно бесполезны сейчас. Пряжки сначала стучат друг об друга, а потом ударяются об пол, заставляя Пакета ненадолго зажмуриться, то ли от громкого звука, то ли от новой волны возбуждения. Участь ремней настигла и рваные джинсы, ящер без зазрения совести лишает своего парня одежды. Странно думать, что когда-то Пакет предпочитал деловой стиль или же, как его чаще называли Балбес и Секби, трепьë школьника. Рваные джинсы остаются где-то на краю кровати, пока шляпник уже сам инициативу проявляет, щупая грудь ящера, а тот только рад и царапаться начинает от удовольствия. — Секби, — тянет Пугод и хмурится, когда варан впускает когти слишком сильно, — будешь баловаться, я сяду тебе на лицо. Секби знает, что это не просто дешëвое и пошлое заигрывание, а самая настоящая угроза, но баловаться ни в коем случае не перестанет.       Зайдя в квартиру, Балбес первым делом ставит пакеты с тремя баклажками пива на пол, а затем лезет в куртку Секби, чтобы нащупать там пачку сигарет. Промотавшись весь день по семи точкам, где продавались те самые синтезаторы, которые покорили сердце Пугода месяц назад, яблоид явно утомился. Сигарета и самая дешëвая зажигака, из ближайшего продуктового, нужны были парню как воздух. Яблоко добивается своего, нисколько не заботясь о том, чтобы спросить разрешение у хозяина пачки, он знает, что ему разрешат. Балбес расстëгивает массивные ботинки и только сейчас удосуживается прислушаться к происходящему в квартире, а затем поднять глаза в сторону спальни. Смотря на то, как Пугод седлает лицо Секби, яблоид не чувствует и капли удивления, наоборот, такая картина стала чем-то обыденным. У них не раз мелькали мысли заняться сексом прямо на сцене, но единственное, что их останавливало — желание наконец-то зарабатывать на своих песнях и огромный охранник-костолом, который почему-то стоял на сцене вместе с ними. Балбес достаёт сигарету из пачки, зажимая её зубами, во всех деталях разглядывая то, как ящера потряхивает от страха и возбуждения. От страха, потому что у Секби клаустрофобия, а от возбуждения, потому что на нëм во всей красе восседает Пугод и, скорее всего, варан немного мазохист. Яблоид хмыкает и щëлкает зажигалкой, слегка разбавляя стоны этим звуком, но не успевает пламя подпалить кончик сигареты, как Пакет с недовольным видом поворачивается на Балбеса. — Не смей, вы и так на балконе газовую камеру устроили, — шляпник сползает с Секби, садясь неподалёку, пока ящер отдышаться пытается с самой довольной на свете рожей, — и сосаться с тобой не буду, это у вас с Секби какой-то фетиш. Яблоид смеëтся, но сигарету всё же откладывает. Если бы кто-то другой попросил его сделать тоже самое, то Балбес бы просто внаглую закурил прямо перед лицом того человека, а затем выдохнул дым. Но придурков, валяющихся на кровати, он любил до безумия, до звëзд в глазах. С этими идиотами даже матрас, у которого скоро вылезут пружины, кажется самым удобным ложем на свете. Поток мыслей невольно заставляет улыбаться, а смотря на то, как его парни чего-то ждут, невинно хлопая глазами, сразу же понимает, что к чему.       Балбес бесцеремонно с Секби трусы стягивает, пока Пугод расправляется с любимым халатом ящера, откидывая его куда-то в сторону. И вот они снова ненадолго залипают на подтянутое чешуйчатое тело, а его хозяин не может оторвать взгляда от того, как рука с крашенными ногтями ласкает его член. — Опять у тебя лак слез, — констатирует Секби, выбивая своей фразой смешок у обоих парней. Ему тут вообще-то приятно делают, а он вспоминает про то, что они ногти только недавно красили, а лак уже слез. Пугод к Балбесу подлезает, накрывая его руку своей, стараясь двигать ей в такт, а затем утягивает яблоко в поцелуй. Чуть позже в ход идут зубы и шляпник прикусывает губы, чувствуя заветный яблочный привкус. Пока оба отвлечены, Секби пользуется моментом, утыкаясь коленом в пах Балбеса, а затем делает героический поступок, дотягиваясь до тумбочки с галоном смазки, который они украли месяц назад из секс-шопа. — Всë, Балбес, падай на жопу, — ящер дрожащей рукой останавливает какие-либо движения на своëм члене. Яблоид послушно садится и снимает длинные шипастые браслеты, которые потихоньку начинают натирать кожу. Секби и Пугод переглядываются, обмениваясь искорками в глазах, а затем шляпник с ехидной улыбкой принимается раздевать Балбеса, с удовольствием ощупывая его пышные бока. — Что-то ты быстро сдулся, — хмыкает яблоко, смотря на ваварана, на что тот лишь цокает. — Так, смотрю на придурка, который отказывается от минета, — Секби показывает пальцами фотоаппарат, словно запечатляя того самого идиота на память. — Че это отказываюсь? — не успевает яблоид повозмущаться, как всë внимание резко переключается на Пугода, который вздумал кусаться, — Блять, ты от Секби нахватался, гад?! Под задорный смех Пакета, ящер подлазит к шляпнику со спины, устраивая Балбесу настоящее представление, чтобы ему было не так обидно за укусы. Варан довольно стащил заношенную футболку с жабой, принимаясь щупать соски, грубовато, но судя по звукам, Пугоду так даже больше нравится. Яблоид заставляет шляпника подавиться собственными стонами, ведь начинает водить рукой по всей длине члена. Резко, все движения прекращаются, и Пакет в очередной раз убеждаетая, что его парни обладают телепатией, ведь останавливаются почти одновременно и прямо тогда, когда он почти дошëл до пика. Секби подлазит к Балбесу, высвобождая его член из трусов, решая сдержать своë удивление, что яблоко их в принципе надел. Пугод принимает приглашение, которое ящер сделал глазами, и устраивается рядом с вараном, смазанно целуя его в щëку. Теперь это всё выглядит как настоящая сцена из дешëвой порнухи, Балбес смотрит, как вокруг его члена трутся парни, а затем поочерёдно начинают брать головку в рот. В мозг резко ударяет воспоминание о диалоге, что во время минета Секби и Пугод чувствуют яблочный привкус, и это отдаëт новой волной возбуждения, которая отзывается пульсацией в половом органе. Смотреть на парней, которые работают языками в тандеме, было чем-то завораживающим. Даже в таком действии не прослеживалось никакого соперничества, они просто брали член в рот по очереди, а пока второй двигал головой, целовали друг друга куда только дотягивались — в уши, плечи, щеки. Балбес задыхается в какой-то момент от собственного мычания, пересекается с Секби взглядом и молча кладëт руку на затылок парня, спрашивая, после чего получает такое же немое разрешение. Яблоид грубо толкается в рот ящера, второй рукой хватаясь за простынь. Спустя ещё несколько толчков, Балбеса останавливают руки Пугода, и тот в ту же секунду подменяет Секби, тоже получая грубые толчки. Яблоко оттягивает Пакета, чувствуя, как его собственное тело потряхивает от возбуждения. — Что-то ты тоже быстро сдулся, — варан самодовольно хмыкает, втягивая Балбеса в поцелуй, пока шляпник тянется за огромной бутылкой со смазкой. Парни пару секунд переглядываются, желая понять желания друг друга. Пугод хмыкает с этой неловкой паузы, каждый раз счиатая её забавной.       Все трое ненавидят процесс растяжки, зато после этого всегда следовало самое сладкое. Пакет седлает член Балбеса, пока тот принимает в себя толчки Секби. Яблоид от переизбытка ощущений за изголовье кровати хватается, из-за чего прищемил пальцы во время очередного грубого толчка ящера. Заметив это, Секби напрабляет руки Балбеса, одну из них кладя на член Пугода, а на вторую кладëт свою лапу сам, входя глубже. В комнате уже становится невозможно дышать, в уши врезаются пошлые хлюпающие звуки, которые сливаются в аккомпанемент со стонами троих парней. Удивительно, но на репетициях никто из них не может петь хором. Второй рукой варан опять нагло лапает грудь Пугода, слегка царапая нежную кожу когтями, из-за чего шляпника ведëт конкретно, исчезают последние крупицы разума. Внутри Пакета безумно туго становится и Балбес головой в кровать вжимается с низким стоном, пока Секби продолжает толкаться, проходясь прямо по простате. Ящериный хвост мечется из стороны в сторону, глухим звуком ударяясь о матрас, внезапно преградой становится Пугод, крепко схвативший его где-то ближе к кончику, выбивая из варана самый развратный стон. Всë же он мазохист, потому что обычно хвост остаëтся чем-то сакральным и неприкосновенным, а тут варан просит ещё сильнее руку сжать. Громкие стоны перемешиваются со шлепками кожи о кожу, а также с громкими ударами по батарее, кажется, от соседей сверху. Обычно всю эту симфонию разврата перебивает до жути странный секс-плейлист, но их магнитофон недавно отдал концы, из-за чего соседей ждут концерты ближайшие пару месяцев. Балбес сипит маты под нос, чувствуя вот-вот подступающий оргазм. Кончает глубоко внутрь, давясь стонами, но дрочить Пугоду не перестаëт, даже несмотря на то, что это очень трудно даëтся. Пакет кончает следом, пачкая руку яблока, обмякая в объятиях Секби, пока тот его кусает несильно. Варан ещё недолго толкается, его хватает лишь до того момента, пока шляпник снова не сжимает хвост. Излившись с протяжным стоном, ящер замирает на месте, будто его жизни что угрожает, а затем медленно выходит из Балбеса.       Парни распластались по кровати, даже не торопясь одеваться, каждый пытался прийти в себя, но пока даже отдышаться не получалось. Пакет пытается поудобнее лечь, но ему что-то мешает. Достав из-под спины тетерадь, шляпник вдумчиво читает текст, который Секби написал для их новой песни. — Ты написал песню про обои? — Пугод тычет ногой в плечо Секби, хотя сам не понимает, что он хочет донести этим действием. — Дай позырить, — Балбес лениво подлазит к шляпнику, прижимаясь к тому щекой. — А, тут ещё про власть и... Чипсы, — шляпник хмыкает, чувствуя, что ящер с его ногой начинает драться. — Не, это полный андерграунд, берëм, — яблоко встаëт с кровати, из-за чего парни устало вздыхают, — да не тряситесь, сегодня не работаем, там ещё пиво в коридоре ждëт.