Влюблённый Гарри

      В подземельях Хогвартса стояла привычная сырость,  воздух был пропитан резким запахом толченых златоглазок и сока мурлокомля. Профессор Снейп величественно парил между рядами, словно огромная летучая мышь, выискивая малейшую ошибку в приготовлении «Настойки Ясного Сознания». — Поттер, — прошипел Снейп, остановившись над котлом Гарри. — Если ваша цель — создать биологическое оружие для уничтожения всей школы, то вы на верном пути. Но если вы пытались следовать рецепту на доске, то вы безнадежны. Гарри, который как раз в этот момент загляделся на затылок Драко Малфоя, вздрогнул. В панике он схватил с подноса первый попавшийся ингредиент — корень мандрагоры, маринованный в вине — и вместо того, чтобы мелко нарезать его, швырнул в котел целиком. Раздался странный звук, похожий на чпок, и из котла поднялось нежно-розовое облако с перламутровым отливом. Оно окутало Гарри, и тот глубоко вдохнул.       Через секунду выражение его лица изменилось. Очки чуть сползли на кончик носа, а взгляд стал абсолютно отсутствующим и в то же время восторженным. — О боже… — прошептал Гарри, глядя в спину Малфою. — Как я раньше этого не замечал? — Чего не замечал, Гарри? — тревожно спросила Гермиона, отмахиваясь от розового дыма. — Его грации, — выдохнул Гарри. — Посмотри, как он держит черпак. Это же… это поэзия. Это искусство. Рон, сидевший рядом, чуть не подавился лакричной палочкой — Гарри, это Малфой. Он только что назвал твой котел помойным ведром. — Он просто скрывает свои чувства под маской холодности, — мечтательно улыбнулся Гарри. — Это так… аристократично.

***

      Прошло три часа. Эффект зелья не только не проходил, но, казалось, укоренялся. В гостиной Гриффиндора Рон и Гермиона чувствовали, что находятся на грани нервного срыва. — Гарри, послушай меня внимательно, — Гермиона в пятый раз открыла Тысячу магических растений и грибов. — Ты перепутал очередность. Маринованная мандрагора при контакте с недокипевшим соком полыни вызывает Эффект Ослепительной Привязанности. Это химическая реакция в твоем мозгу! — Нет, Гермиона, — Гарри сидел у камина, обнимая подушку и глядя в пустоту. — Зелье просто убрало барьеры. Раньше я думал, что ненавижу его, но теперь я понял: ненависть — это просто оборотная сторона страсти. Я люблю его. Больше, чем квиддич. Больше, чем... — Больше, чем квиддич?! — Рон вскочил с дивана. — Друг, это уже серьёзно! Это же Хорёк! Он пять лет портит нам жизнь! Он носит значки «Поттер — смердяк»! — Он просто хотел привлечь мое внимание, — кротко ответил Гарри. — И у него получилось. Рон, ты видел его волосы? Они как чистый лунный свет, запутавшийся в серебряных нитях. — Они как ведро геля, застывшее на морозе! — взорвался Рон. — Вы просто завидуете нашей связи, — Гарри встал и начал мерить комнату шагами. — Я должен написать ему. Нет, я должен спеть ему под окном его спальни в подземельях. — Гарри, там нет окон, это подвал! — крикнула Гермиона, закрывая лицо руками. — И Слизеринцы тебя просто проклянут! — Значит, я прорвусь с боем, — решительно заявил Гарри. — Любовь требует жертв - Друзья побежали за ним останавливая.

***

      Вечером в Большом зале Гарри не притронулся к еде. Он сидел, подперев щеку рукой, и не сводил глаз со слизеринского стола. Когда Малфой, почувствовав на себе тяжёлый взгляд, обернулся и брезгливо сморщился, Гарри послал ему воздушный поцелуй. Драко побледнел, выронил кубок с тыквенным соком и поспешно скрылся за спиной Крэбба. — Гарри, — простонал Рон, — все на нас смотрят. Даже Дамблдор подозрительно протирает очки. — Пусть смотрят, — гордо ответил Гарри. — Я не стыжусь своих чувств. Драко — мой соулмейт. Моё солнце и звёзды. Мой маленький хрупкий дракон. — Хрупкий дракон? — Гермиона ударилась лбом о стол. — Всё. Я иду к мадам Помфри. Это зелье оказалось сильнее, чем я думала. — Не трать время, Гермиона, — Гарри встал, поправляя галстук. — Никакое лекарство не вылечит истинную любовь. Я пойду в совятню. Нужно заказать для него корзину чёрных роз. Или, может быть, живого павлина? У него же есть павлины в поместье, ему понравится... Рон проводил друга взглядом, полным отчаяния. — Знаешь, — тихо сказал он Гермионе, — может, стоит просто попросить Снейпа снять баллы с Гриффиндора? Обычно это Гарри быстро приводит в чувство. — Боюсь, Рон, — вздохнула Гермиона, — что сейчас Гарри поблагодарит Снейпа за то, что тот «защищает честь его будущего родственника». Мы его потеряли. А Гарри тем временем уже строчил на пергаменте: «О мой белокурый принц подземелий…» — и на его лице сияла улыбка человека, которого не способна переубедить даже самая суровая реальность.       На следующее утро ситуация обострилась. Гарри проснулся с единственной мыслью: Мир должен знать о моей любви, но в первую очередь — мой Драко. — Гарри, положи перо! — Рон запрыгнул на кровать друга, пытаясь отобрать свиток, который тот лихорадочно исписывал с самого рассвета. — Ты не отправишь ему это! — Ода его ледяному взгляду — это шедевр, Рон! — воскликнул Гарри, ловко уворачиваясь. — Послушай: Твои глаза — как два куска гранита, в которых тонет сердце гриффиндорца… — Это не поэзия, это диагноз! — простонала Гермиона, врываясь в спальню мальчиков (в такие моменты правила её не волновали). — Я всю ночь искала антидот. Мандрагора в вине создает устойчивую иллюзию, которую мозг воспринимает как высшую истину. Гарри, ты не любишь Малфоя! Ты его терпеть не можешь! Помнишь, как он называл меня Грязнокровкой? — Он просто был плохо воспитан, — кротко отозвался Гарри, прижимая свиток к груди. — Я научу его доброте. Моя любовь растопит его сердце, как огонь — воск.

***

      В коридоре по пути на Трансфигурацию Гарри предпринял первую попытку прорыва. Как только в конце галереи показалась платиновая макушка Малфоя, Гарри рванул вперед. — Драко! О, мой Драко! — закричал он, сияя. Рон сработал профессионально: он сделал Гарри подножку, а Гермиона тут же наложила на друга заклинание немоты. Гарри рухнул на пол, продолжая беззвучно шевелить губами и прикладывать руку к сердцу. Малфой, шедший в окружении своей свиты, остановился. Он подозрительно прищурился, глядя на то, как Рон и Гермиона буквально волокут Гарри за мантию в ближайшую нишу за статуей Григория Льстивого. — Поттер? — Малфой приподнял бровь. — Что это с ним? Он что, опять упал в обморок от присутствия дементоров? — Э-э… нет! — выпалил Рон, покрепче перехватывая брыкающегося Гарри. — Просто… упражнения! Новая методика тренировок для квиддича! Понимаешь, падение раненого сокола! — Упражнения? — Драко подошел ближе. Его взгляд скользнул по Гарри, который в этот момент, не в силах говорить, начал посылать Малфою страстные знаки бровями. — Почему он так странно дергает лицом? У него судорога? — Да! Ужасная судорога! — Гермиона вклинилась между ними. — Маггловская болезнь, очень заразная! Малфой, тебе лучше уйти. Мы идём в больничное крыло. Беги, Драко, спасайся! Малфой отступил на шаг, его лицо выражало крайнюю степень недоверия. — Вы ведёте себя ещё более ненормально, чем обычно, — процедил он. — Грейнджер, ты выглядишь так, будто не спала неделю, Уизли красный как помидор, а Поттер… — Драко замолчал, глядя на руку Гарри, которая вырвалась из хватки Рона и теперь пыталась дотянуться до полы мантии Малфоя. — Он что, пытается меня потрогать? — Это рефлекс! — Рон дернул Гарри назад так сильно, что тот ударился затылком о стену, но даже не перестал улыбаться. — Ладно, нам пора!

***

      Весь день Малфой чувствовал на себе прицел. Где бы он ни находился — в библиотеке, в Большом зале или в туалете на втором этаже — он чувствовал взгляд Поттера. Но это не был привычный взгляд, полный ненависти или соперничества. Это был взгляд преданного пса, который только что нашел самую большую кость в мире. — Крэбб, Гойл, — прошептал Драко за ужином, косясь на гриффиндорский стол. — Посмотрите на Поттера. Что он делает? Гарри в этот момент сидел абсолютно неподвижно, сложив руки на столе и глядя на Драко сквозь толпу студентов. Когда их взгляды встретились, Гарри медленно, томно подмигнул и губами изобразил: Я тебя жду. Малфоя передернуло. — Он что-то задумал, — решил Драко, нервно сжимая вилку. — Это какой-то новый план. Они хотят выставить меня на посмешище. Грейнджер и Уизли постоянно его держат, будто он может взорваться. Заметили? Они даже в туалет ходят втроём, держа его за локти! — Может, он сошёл с ума? — предположил Гойл, набивая рот пудингом. — Поттер всегда был сумасшедшим, но сейчас это что-то другое, — Драко сузил глаза. — Он смотрит на меня не как на врага. Он смотрит на меня так, будто я… — он запнулся, не в силах произнести ужасную догадку. — В общем, я собираюсь выяснить, что происходит. Завтра после уроков я прижму Уизли к стенке. А на другом конце зала Гермиона шепотом читала заклинание над кубком Гарри, пытаясь подмешать туда очищающее зелье. — Пей, Гарри, это просто сок… — В нём нет того огня, что горит в глазах моего Драко, — вздохнул Гарри, отодвигая кубок. — Но я выпью, если ты пообещаешь передать ему этот локон моих волос. Рон издал звук, средний между всхлипом и стоном: — Гермиона, умоляю, скажи, что это закончится. Иначе я сам попрошу Снейпа превратить меня в стакан, чтобы ничего этого не видеть.  

***

      Следующий день превратился для Рона и Гермионы в настоящую спецоперацию по спасению остатков репутации Гарри Поттера. Во время тренировки Гарри вместо того, чтобы ловить Снитч, решил использовать свои навыки полета для создания воздушных сердец. Он выписывал в небе такие пируэты, что Вуд начал подозревать у него сотрясение мозга. — Смотри, Драко! — проорал Гарри, когда мимо пролетала команда Слизерина. — Это сердце — для тебя! Оно пульсирует, как моя душа! Рон, пролетая мимо на своей метле, заехал Гарри метлой по затылку, пытаясь сбить его с курса. — Поттер просто... отрабатывает маневр Влюбленный камикадзе! — крикнул Рон ошарашенному Малфою. — Уходи, Малфой, это секретная тактика! В Большом зале Гарри попытался заколдовать вилки, чтобы они выстукивали ритм марша в честь Малфоя. — Друзья, расступитесь! — Гарри вскочил на стол, размахивая палочкой. — Я хочу зачитать список из пятидесяти причин, почему Драко Малфой — это лучшее, что случалось с магическим миром со времен изобретения лимонных долек! Причина первая: его скулы можно использовать как холодное оружие, и я готов пасть их первой жертвой... Гермиона мгновенно применила Петрификус Тоталус. Гарри, застыв с восторженной улыбкой, рухнул со стола прямо в руки Рону. — Опять приступ! — объявил Рон затихшему залу. — Лунатизм в стадии обострения! Всем продолжать завтрак!

***

      Драко Малфой больше не мог этого терпеть. Его подозрительность достигла пика. Он подкараулил Рона и Гермиону, когда те волокли парализованного Гарри в пустой класс. — Стоять! — Малфой преградил им путь, выставив палочку. — Хватит этого цирка. Что вы сделали с Поттером? Он смотрит на меня так, будто я — последний оставшийся в мире десерт. Это какое-то проклятие? Темная магия? Он хочет меня отравить через воздушные поцелуи? Гермиона тяжело вздохнула и опустила палочку. — Ладно, Малфой. Ты победил. Всё дело в зельях. На уроке Снейпа Гарри случайно вдохнул пары маринованной мандрагоры. Это вызвало у него мощнейшую любовную зависимость. Он под зельем, Малфой. Он не в себе. Он думает, что любит тебя, но это просто химия в его мозгу. Малфой замер. На его лице отразилась целая гамма чувств: от облегчения до... странного разочарования. — Так это... просто зелье? — тихо переспросил он. — Значит, все эти слова про скулы и лунный свет в волосах — это просто бред сумасшедшего? — Естественно! — фыркнул Рон. — Ты же знаешь Гарри. В обычном состоянии он скорее обнимется с гремучей ивой, чем признается тебе в симпатии. В этот момент заклинание паралича начало спадать. Гарри моргнул, его взгляд прояснился, но восторг никуда не исчез. — Гермиона, — мягко сказал Гарри, — антидот, который ты мне дала в соке час назад... он подействовал. Гермиона просияла: — О, слава Мерлину! Гарри, ты в порядке? Ты помнишь, какой ужас ты нёс? Гарри медленно поднялся, отряхнул мантию и посмотрел прямо в глаза Драко. Тот стоял, насупившись, готовый услышать привычные оскорбления. — Я всё помню, — сказал Гарри. Его голос больше не был восторженно-глупым. Он был спокойным и уверенным. — И я должен кое-что прояснить. Зелье мандрагоры не создаёт чувства из ничего, Гермиона. Ты сама читала — оно убирает барьеры сознания. Оно просто заставило меня перестать врать самому себе. Рон выронил палочку. Гермиона приоткрыла рот. — Малфой, — Гарри сделал шаг вперед, игнорируя панику друзей. — Зелье выветрилось еще до обеда. Всё, что я делал последние три часа — включая попытку спеть тебе серенаду через унитазную трубу в подземельях — я делал в здравом уме. В классе повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. — Ты... ты серьёзно? — голос Драко дрогнул. Его маска ледяного аристократа треснула. — Поттер, если это шутка, то это самая жестокая вещь, которую ты когда-либо делал. — Это не шутка, — Гарри подошел совсем близко. — Я пять лет тратил все свои силы на то, чтобы следить за каждым твоим шагом. Я знал, когда ты злишься, когда ты радуешься, когда ты поправляешь галстук... Я думал, это ненависть. Но сегодня я понял: мне просто нужно было оправдание, чтобы не отводить от тебя глаз. Драко молчал долго. Рон уже собрался было утащить Гарри силой, решив, что у того окончательно поехала крыша от остаточных паров, но тут Малфой опустил палочку. — Десять баллов с Гриффиндора, Поттер, — прошептал Драко, и на его губах появилась та самая кривая ухмылка, которая всегда бесила Гарри, но сейчас заставила его сердце пропустить удар. — За то, что ты такой идиот и заставил меня ждать пять лет, пока ты надышишься какими-то парами, чтобы наконец сказать это. Драко протянул руку и, вместо того чтобы оттолкнуть Гарри, дернул его за галстук на себя. — Знаешь, — прошептал он ему на ухо, так чтобы слышали и онемевшие друзья, — мои скулы действительно можно использовать как оружие. Хочешь проверить? — Э-э... — выдавил Рон, глядя на эту сцену. — Гермиона, у тебя есть еще того зелья? Мне кажется, мне нужно срочно выпить его, чтобы забыть то, что я сейчас вижу. Гермиона, однако, уже не слушала. Она медленно закрыла блокнот и улыбнулась. — Знаешь, Рон, иногда даже самая плохая оценка по Зельеварению может привести к правильному результату. Идем. Думаю, принцу и его шрамоголовому рыцарю нужно побыть наедине. Гермиона с Роном ушли, оставив их одних