После ужина

На фотографиях, которые Горго со всем воодушевлением показывает Фаенону, Мидей выглядит совершенно крошечным, слишком маленьким для ребёнка, что принадлежит народу Кремноса. Фаенон умиляется, проводя пальцами по снимкам — его возлюбленный само совершенство, эти пухлые щечки, маленькие ручки и по-детски грозный взгляд заслуживают того, чтобы навсегда запечатлеться в сердце. Горго с любопытством наблюдает, как бережно Фаенон обращается с этими хрупкими воспоминаниями, с какой любовью он смотрит на ее сына, и ее материнское сердце трепещет от радости — Мидей нашел для себя лучшего партнера, о котором можно было мечтать: равный по силе, умный и добрый, всегда готовый прийти на помощь, конечно, немного неловкий, да и не высокого происхождения, но, впрочем, для любви это совершенно не важно. Главное, что с этим юношей Мидей счастлив, а о чем еще мечтать матери, как не о счастье своего ребёнка? — Спасибо Вам, Госпожа Горго, — Фаенон возвращает альбом, радостно сверкая своими голубыми глазами. Если присмотреться, он и правда был похож на большую собаку, Мидей часто упоминал его, как прилипчивого огромного щенка, и теперь Горго могла понять почему. — Я сделал несколько снимков фотоальбома на свой камень связи, буду пересматривать и умиляться, Мидей — само совершенство, что тогда, что сейчас. — Позоришься перед моей матерью, Спаситель? — Мидей, вместе с отцом, выносят с кухни тарелки с едой. Сегодня у них просто тихий семейный ужин, знакомство с родителями Мидея, которые решили, что пора бы узнать, как и с кем живёт их сын, так сказать, лично оценить избранника. Фаенон был не против, он давно уже думал о встрече с его семьей, а после хотел отвезти принца в Элизию Эйдес, чтобы познакомить со своей. А потом, если все пройдёт гладко, можно собраться на большое семейное застолье. — Ну, Мидей, твой парень просто очаровательный, — Горго мягко треплет Фаенона по волосам, от чего он буквально расцветает от похвалы. — Жду не дождусь, когда познакомлюсь с людьми, что дали своему ребёнку такое прекрасное воспитание. Ужин проходит великолепно, не возникает ни капли неловкости, что так опасался Мидей. Его родители, казалось, действительно пришли в восторг от Фаенона, а тот показал себя с самой лучшей стороны, которую Мидей так нежно любил. Взяв обещание познакомиться семьями как можно скорее, родители Мидея прощаются и покидают маленький уютный дом. Как только дверь закрывается, а шаги затихают, Фаенон опускается на колени прямо там, где стоял. Он смотрит на Мидея взглядом полным такого голода, что тому становится немного не по себе. — Я так старался понравиться твоим родителям, — Фаенон нервно постукивает пальцами по бедру и склоняет голову на бок, — у меня же получилось? — Ещё как, — Мидей подходит ближе, он знает, чего хочет Фаенон, знает, как тот будет просить, и ждет этого с нетерпением. — Мама особенно осталась от тебя в восторге. — Значит, я заслужил награду? — Это не то, что требует награждения. Даже если бы ты не старался, все равно бы им понравился. — И все? — Фаенон сдувается, его плечи поникают, он выглядит жалким, и, к сожалению, на Мидея это работает как нельзя лучше. — И все, — Мидей скрывает хитрую улыбку, начиная собирать со стола грязную посуду. — Вставай с пола и помоги мне. — Пожалуйста, — тихий надрывный шепот заставляет его остановиться, он поворачивает голову и видит, как глаза Фаенона наполняются слезами. — Что, пожалуйста? — Мидей напряженно сглатывает. «Ну, начинается». — Ты мне нужен. — Я здесь, прямо перед тобой, Спаситель. Жалкая натура Фаенона уничтожает любые мысли в голове Мидея, он не может выдержать этот вид дольше нескольких минут. Как только Фаенон заплачет, все самообладание разлетится на осколки. — Не так. Ты же все понимаешь, — Фаенон всхлипывает и подползает ближе, стоит на коленях, выглядя жалким, уязвимым и до ужаса нуждающимся, — все понимаешь и все равно отказываешь мне. — Ты ничего не просил, лишь туманно говорил о какой-то награде и о том, что я тебе нужен. Ни слова конкретики, HKS. — Ты жестокий, — слезы все же срываются, стекая тонкими дорожками по раскрасневшимся щекам. — Попроси лучше. Ты можешь сколько угодно плакать, умолять и биться головой об пол, — Мидей тяжело вздыхает, его член уже напряжен и выпирает в штанах, Фаенон не мог этого не заметить, но он знает правила игры, они оба прекрасно их знают, — но пока ты четко не скажешь, что тебе нужно, я тебе этого не дам. — Твой член, — Фаенон обхватывает Мидея за бедра и поднимает голову, чтобы встретиться с возбужденным взглядом медовых глаз принца, — мне так сильно хочется отсосать твой член, Мидеймос. Позволь мне, прошу тебя, позволь мне насладиться им. Разреши сделать тебе хорошо. Мне это нужно, так невыносимо нужно. Фаенон срывается на плач, уже совершенно не стесняясь своего желания, прямо на глазах превращаясь в рыдающую развалину, отчаянно желающую услужить. Его слезы настоящие, он не выдавливает их, в попытке разжалобить Мидея, он на самом деле мучительно нуждается в его члене и сделает ради этого абсолютно все. Мидей отрывает Фаенона от своих ног, держит его за волосы, не давая приблизиться, пока одной рукой неторопливо снимает домашние штаны. Твердый член покачивается прямо перед носом Фаенона, тот несмело протягивает пальцы, прослеживая толстые вены на пульсирующем стволе. Мидей несильно шлепает его по пальцам и сам берет член в ладонь, проводя головкой по раскрытым ждущим губам, все еще крепко держа Фаенона, отрезая любую своевольную попытку взять в рот или даже просто слизать выступившие на кончике капли предэякулята. Взгляд Фаенона совершенно безумен, Мидею не верится, что еще несколько минут назад этот мужчина был образцом порядочности, потому что сейчас он совершенно ослеплен похотью, скулит, продолжая лить слезы, и всем своим видом требует использовать свой рот самым бесстыдным и грязным способом. Член толкается в расслабленный рот, выбивая из Фаенона весь воздух. Он плачет и задыхается, но сам тянется взять глубже, протягивает дрожащие руки, чтобы до синяков впиться в бедра Мидея, требуя быть грубее и эксплуатировать этот грязный рот, как будто он всего лишь дырка для удовольствия. Слюни стекают по подбородку и капают на пол, член во рту мокрый и горячий, очень-очень твердый, становящийся немного больше с каждым глубоким, касающимся задней стенки горла, толчком. Фаенон глотает и мычит, работает языком и губами, чтобы Мидею было приятней, чтобы он пользовался им еще и еще. С Мидеем ему было комфортно отдаваться вот так, доверяясь и открываясь, оголяя душу и отдавая всего себя. Он знал, что Мидей остановится, если почувствует, что что-то не так. Но все было слишком хорошо: тяжесть на языке, рука в волосах, боль в горле и умопомрачительный вкус, который Фаенон любил больше любой нормальной еды — в отношении Мидея он был малость сумасшедшим. Мидей кончает, утопая в пленительном жаре рта, головка скользит по нёбу и внутренней стороне щек, размазывая сперму. Фаенон принимает все до капли, вылизывает даже щель уретры, высасывает из нее все, что возможно. Он хочет еще, хочет добавки, словно семя Мидея это живительная жидкость, что не даёт умереть. Фаенон совершенно жалкий, весь в слюнях и слезах, не может думать, не может говорить, только протестующие мычит, когда Мидей, размякнув, выскальзывает из его рта и опускается рядом на колени. — Поплыл, — констатирует Мидей, глядя в жалобные, остекленевшие от похоти глаза, снова наполняющиеся слезами. — Я уберу со стола и продолжим в спальне, хорошо? Моргни трижды, если понимаешь меня. Фаенон моргает и смиренно складывает руки на коленях. Его штаны натянуты в паху, а по ткани уже расползлось огромное мокрое пятно. Мидей поднимается, поправляет одежду и неспеша относит грязную посуду в раковину, а остатки еды в холодильник. Он внимательно наблюдает за Фаеноном, который все также, словно послушный пёсик, сидит и ждёт, пока его возлюбленный закончит и вернётся за ним, чтобы увести в спальню. — Я уверен, что ты затрахаешь меня сегодня так, что я утром точно не смогу встать с кровати, — Мидей поддевает пальцами кожаный чокер и тянет за него, поднимая Фаенона с колен. — Мыть посуду будешь ты. И готовить завтрак тоже. Фаенон уверенно кивает, Мидей ласково треплет его по щеке и неспешно ведет в спальню. Все планы на утро снова придется отложить.