Молния любви

Утро в квартире Аластора всегда было пропитано запахом крепкого кофе и старого винила, но сегодня Винсент чувствовал лишь тошноту, подступающую к горлу волнами. Всю ночь они не знали меры, отдаваясь друг другу с той жадностью, которая бывает только у людей, забывших о предосторожностях. Винсент согнулся пополам над раковиной, его трясло. Когда приступы рвоты наконец отступили, он, бледный и дрожащий, посмотрел на свое отражение. В голове пульсировала одна безумная мысль. Он выбежал из дома, едва накинув пальто. Аптека за углом встретила его стерильной тишиной. Купив тест, он почти бегом вернулся обратно. Десять минут ожидания показались вечностью, а когда на пластике проступили две четкие, яркие полоски, мир Винсента накренился. В больнице, в полумраке кабинета УЗИ, врач водил датчиком по его животу. — Поздравляю, — буднично произнес доктор, глядя в монитор. — Срок совсем маленький, но сердцебиение уже прослушивается. Вы станете отцом. Винсент вышел из клиники, прижимая руку к животу. Страх боролся с каким-то странным, теплым чувством. Он представлял, как скажет Аластору. Он думал, что тот удивится, может, даже испугается, но они справятся. Аластор сидел в кресле, листая газету, когда Винсент вошел в комнату. Его руки дрожали, когда он начал рассказывать. Он говорил сбивчиво, пытаясь подобрать слова, описывая чудо, которое произошло внутри него. Аластор медленно опустил газету. В его глазах не было ни нежности, ни шока. Сначала он замер, а потом по комнате разнесся его смех — сухой, резкий, лишенный всякого веселья. — Ты серьезно? — Аластор поднялся, поправляя пиджак. Его улыбка была пугающе широкой, но пустой. — Ты решил разыграть меня этой нелепой комедией? Винсент, это даже не смешно. — Это правда, Аластор! Врач подтвердил… — Мне плевать, что там подтвердил твой врач, — отрезал Аластор, направляясь к выходу. — Я не подписывался на роль няньки для твоих фантазий. Развлекайся с этим сам. Дверь захлопнулась с сухим стуком. Винсент остался стоять посреди гостиной, оглушенный тишиной. Он ждал, что Аластор вернется, что это была лишь злая шутка, но часы тикали, а квартира оставалась пустой. Винсент опустился на пол, обхватив себя руками. Внутри него теплилась крошечная жизнь, единственное существо, которое теперь принадлежало только ему. Он чувствовал, как по щекам текут слезы, но в груди крепла странная, холодная решимость. — Мы справимся, — прошептал он, прижимая ладонь к животу. — Только ты и я. Он решил: он будет рожать. Даже если весь мир, включая человека, которого он любил, отвернется от него, он не позволит этой маленькой жизни погаснуть. Винсент вытер слезы, поднялся и впервые за день глубоко вздохнул. Его новая жизнь началась именно в этот момент — в момент, когда он остался совсем один.