Кукушонок

Я работал как работали многие мне подобные мальчишки, обслуживал богатых лордов, все таки лучший бордель Староместа это вам не шутки, к нам и Верховный септон захаживал и всякие Грандмейсстеры или как они там звались? Похер, главное платили хорошо, жаль хозяин забирал себе большую часть. Большую часть денег я отдавал матери, которой еще двоим братьям надо на свадьбу и свое жилье и трем сестрам на приданное. Пусть хоть у младших будет нормальная жизнь, а я перебьюсь. Может какая-нибудь толстая богатая вдова возьмет меня содержанцем? “Накаркал, кажется” – осознал, когда какой-то богатый мужик в сюрко с маяком заперся в мою комнату, я тогда красился чтобы встречать вечерних гостей и был занят в тот самый момент бровями, мои белёсые слишком невыразительные и я подкрашивал их коричневой хной. Вместе с мужиком зашёл и хозяин и, стоило мужику кивнуть так он отстегнул неплохих таких размеров кошель с, определенно, золотом и передал хозяину. – Одуванчик, отныне ты будешь работать на другого, – бросил мне хозяин и больше я его не видел. Вошли двое и меня, в полном шлюшьем раскрасе, обрядили в плащ с высоким капюшоном и куда-то повели. Я не сопротивлялся, надеялся только чтобы не колдуйствам каким меня продали, а то мало ли яйца отрежут, а как я тогда достопочтенных матрон буду любить! Ебать-охуеть, – чуть не сказал я вслух когда на пароме меня повезли в сам маяк, неужто еще муж за порог на войну не успел а меня уже леди Хайтауэр пользовать будет? Не отпускали, тащили наверх, так что я едва успевал переставлять ноги по ступеням, не замок а сплошная ступень! Наконец ступени закончились и меня повели по коридорам, вправо-влево я и запутался. Втолкнули в покои, я и растерялся. Снимите с этого плащ, – велел мальчишка, может моего возраста, каштановолосый и очень важный, “Индюшонок”, решил я тогда. Плащ я скинул сам и пятеро достопочтенных лордов поморщились. А как по их мнению должны выглядеть шлюхи? Индюшонок достал маленькое зеркальце и смотрел то на меня, то на себя, морщился будто его без смазки ебать собрались и кивал сидящему на самом богатом кресле. Тот кивнул ему в ответ. Кивнули и все прочие. А я ничего не понимал. Вообще. – Вымыть это и дать подходящие вещи. От и до. Взять из моих старых вещей. – велел Индюшонок, а потом меня увели в помывочную, страшно богатую и две пышечки служаночки принялись тереть меня губками, смывать ароматные масла и косметику. Обрядили в шёлковую пижаму и велели спать в лордских покоях. Самому. Никто так и не пришел. Утром нацепили на мое тело вместо прозрачной органзы – шелковое белье, а на него сверху штаны и какой-то дублет. Вместо удобных сандалий – сапоги. Волосы расчесали и я, когда гляделся в зеркало охренел. И понял почему Индюшонок кивал. Мы были как две капли, только что он волосами каштанчик, а я – одуванчик. На завтрак мне принесли три тыщи блюд и мужика с указкой, который бил по рукам, если я ел недостаточно правильно. Старый козел. После завтрака этот самый мужик начал читать мне лекцию о каких-то великих домах, их гербах и девизах. О именах Хайтауэров, кто кому кем приходится, о их вассалах. И опять бил указкой, если я не повторял точь в точь. Да что вообще происходит! На третий день этой странной жизни во время “урока” пожаловал Индюшонок, при приближении которого Старый козел падал на колени и говорил “Мой принц”. Я, изрядно трухнув, повторял. Уж не думал что это принц Деймон, а я его индюшонком! – Как проходит обучение? – Сносно, – выдавал учитель, кланяясь еще ниже. – Герб Флорентов, – приказывал мне принц. – Лисичка в синем веночке на зеленом полюшке, – отвечал так как мог запомнить. – Фоссовеи. – Красное яблочко на золотом полюшке. – Девиз Таргариенов. – Кровь и огонь. – Огонь и кровь. Герб? – Красный дракончик с тремя головами на черном полюшке, – покорно, мордой почти в пол. – Сносно. Следуй за мной. Ну я не дурак противиться принцу, пошел, сам не понял куда, ведь эти дни не покидал покоев. Привели меня на какой-то балкон. И указывали глядеть вниз. – Мамка… – выдохнул, а она здесь что делала? Да еще и вместе с братьями и сестрами. На том балконе был и, как я понял, сам лорд Ормунд Хайтауэр с кучей стражи. Брал слово он. – Ты будешь двойником принца, отвлекать внимание от него. А твоя семья будет гарантом. Справишься хорошо – будут жить хорошо. Слово Лорда Хайтауэр, – давал он пустое заверение, а я понял во что встрял. Ой-ей-ей. Ну встрял бедный Одувашка, кабзда мне. А дальше опять уроки манер, истории и всякой прочей дряни, а потом нацепили шапку, велев в жизни не снимать и на корабль, а с него в военный лагерь и дорду в виночерпии, пока принц летел на драконе. Шли мы долго, коня я боялся, так что ехал в карете, там меня продолжали учить читать. Были бои, что-то такое, меня оно не касалось, пока не услышал рык дракона и то была не Тессарион! Более уродливого дракона я не встречал. Не то чтобы часто их видел, но Синяя королева была великолепна, а тут… большая часть дракона – тупо шея. Неужели Порочный Принц? – За что, дядя! Ты продашь меня им?! – играл я сквозь дрожь в голосе то что следовало и только надеялся что слово сдержит и мамку убережет. Разбойник стаскивал с меня шапку с серебряные волосы рассыпались по плечам. А говорили что королева сослала сынка на край Вестероса ибо в нее чернявым вышел, ан нет. Рожей валириец, аж тошно, – плюнул он мне на лицо, но я увернулся и попало на грудь. Мерзкий противный принц-разбойник. А потом под белы рученьки, меня поволокли и, когда я оборачивался то лорд кивал серьезно, обещание он помнил. Раз уж сдохну, пусть родным что-то достанется. Мешком картошки меня заволокли на дракона, так что я думал описяюсь от страха, но обошлось. Это были мерзкие несколько часов пока я летел незнако куда. Красный замок, – осознал я наконец, когда меня спустили на землю. Узурпаторша, – когда видел серебряноволосую женщину в теле и дорогих платьях. А следом выбежала… – Матушка, – крикнул так громко как мог и только меня развязали побежал обнимать очень надеялся что не ошибся и то вдовствующая королева. – Кто ты! – благо успел заткнуть этой дуре рот поцелуем, случайно, пока вопрос плечкавшийся в глазах не покинул рта. – Лорд Ормунд подменил мною принца, – шипел на ухо охреневшей “случайному” поцелую. – Сынок, – выдавила из себя женщина и брезгливо обняла. – Матушка, как рад что вы в порядке! Так надеялся встретиться, но не такими путями. Дядюшка предал меня, связал когда я был вдали от дракона и вот я здесь! Тараторил, пока двое стражников не брали меня под руки и не уводили в закрытые покои на целый день. Там я мог расслабиться и передохнуть. Старая дура меня не сдала, хотя пыталась. Следующий день меня привели в огромный тронный зал с мерзким тоном из ржавого металлолома. Там была куча лордов с серыми лицами, а я шёл задрав голову, как и полагается принцу. У трона стоял с одной стороны сын королевы, Стронгович старший, по просторечию. А с другой ублюдский Порочный принц. Следовали регалилии. Еще и еще, пока у герольда не заболел язык и наконец мне приказывалось приклонить колени. Заместо того я делал пируэт и приседал в риверансе под неловкие смешки знати. – Уважаемая сестра, кем бы ты себя не мнила, кем бы не считала: ты – лишь принцесса. А король, мазаный Верховным септоном только один. Наш с тобой брат Эйгон. Он до сих пор жив. Жива и моя ему клятва. Чего будет стоить забранная и данная другому клятва, думай сама. – Узурпатор мертв! – кричал Стронгович. – А я тогда лагерная девка. Может кто доказать? Нет. Где его тело? Где Санфаер с новым всадником? Надо было тянуть время и не дать этой клятвы, пока принц с лордом готовят войска под эффектом неожиданности. Меня не уволокли обратно, оставили стоять, глядеть как прочие лорды дают присягу. Точнее говорят что тела Эйгона нет как нет и власть в нашем королевстве держится на божественном праве, то есть на слове верховного септона. Вот так свинью я подложил узурпаторше. Ничего не скажешь. Как бы пизды не отхватить еще. После сорвавшегося представления меня уволокли прочь, но не надолго, повели в богорощу, вроде так этот сад звался. На чаепитие меня звала вдовствующая королева. – Садись, сынок, – велела натянуто и служанка лила мне чая. Дочь королевы сидела и глядела в никуда, все таки эта война забрала у женщины сына. Ее дочь в это время, растрёпанная сидела и мотала ножками. Пересадил мелкую на колени и принялся за ее волосы, гребень с щеткой был в руках служанки, как и ленты. Чтобы занять руки хоть чем-то в этом молчании. – А ты мой дядя? Почему я тебя не знаю. – Потому, – говорил я, краем глаза на моих соглядатаев, – дорогая племянница, что я жил далеко, в Старомете, родном городе твоей бабушки. Теперь я буду с вами, – вздыхал думая сколько еще смогу поддерживать это вранье. Благо принца Индюшонка отправили туда совсем мелким, уже и забыли как он выглядел и как вести себя должен. – Понятно. Как похоронили брата совсем скучно. Будешь со мной играть? – спрашивала не понимавшая концепции смерти, когда я закончил с косицей и бегала вокруг стола. А мне и могилы то не дадут, бросят в подворотне или разлагаться прямо в петле. – Постараюсь, дорогая. – обещал и глядел как выпившая чай одним махом убежала, подбирая юбки от нянек. – С ним все в порядке, – брякнул нейтральное и меня поняли, кивнув. Было скучно и я упросил дать мне портняжные ножницы, ниток, инолок и мерную ленту. Шить я решил из тюли и простыней. Примерил на себя получившееся платье, покрутился перед зеркалом, рассмеялся глупости и думал распускать его, ибо держалось оно все равно на паре стежков, слегка потяни голыми руками и юбка превратится в ровное полотно. – Дейрон?! – слышал я шокированный голос Стронговича, вмиг захлопнувшего двери перед желавшими ворваться внутрь. – Здравствуй, брат, – первое что на ум приходило и срывал с себя поделки. Все прочие всегда стучались, а этот заперся без него, прынц все таки, закон не писан. Перед чего-то красневшим, хотя я был в портках, я одевался в ставшие уже привычными вещи принца. – Что ты делал? Откуда здесь платье? – Мне было скучно и я его сшил. – Ты шьешь? – В качестве хобби. Опираясь на трость бастард проходил и садился в кресло, глядя на нитки, лоскутки и выкройки. – Это не мужское занятие. – И пусть. Я – принц и волен делать как мне то угодно. Если бы тебе было угодно постучать перед тем как войти, то этого ты бы не увидел. – пришлось импровизировать, раз уж так вышло. – Прости. – Ладно уж. Для чего ты здесь? – Желал навестить. Все таки мы молочные братья и столько лет не виделись. – Действительно, – брякнул, ибо об этом я что-то забыл и вспомнил только сейчас. – Ну я пойду. – До свидания. Приходи еще. Тут немного скучно, – прощался я, чувствуя странную, с его стороны неловкость. На войне был, а голых парней не видел? Странный. Простыни закончились, все пустил на лоснэкутки и из них какие-то игрушки, пуховую подушку пустил на их набивку, вышил лица: мамка, сестры, братья. Пусть хоть так со мной будут. Скучно, шил и парочку Джейхейре, девочка, вроде бы звала меня с ней играть, хоть меня и не выпускали больше. От скуки вышил очередной кукле лицо Стронговича, сам не понял нахрена, но раз уж так то сшил ей и одежды под стать бастарду царской крови. Перерыл сундуки и не нашел из чего бы сделать волосы, пока не глядел на ополовиненую подушку. Там пух и перышки были темные и белые вперемешку. Значит быть ему с пернатой башкой. Книги что мне принесли были непонятные и скучные, мне бы сказочек, но как сказать что принц плохо читает? Вздыхал и от гребаной скуки пришивал темные перья к набитой пухом основе, мамка такими куклами торговала и нас всех научила, чтобы мы ей помогали. – Да, кто там? – разрешал зайти, предварительно сбросив все свои художества в сундук. То оказывался Стронгович, почему-то разочарованный моим внешним видом. Неужели думал что буду встречать его в платье? Ну глупый. – Хотел предложить тебе прогуляться по богороще, раз тебе скучно. – С радостью, дорогой брат, – кивал и поправлял на себе вещи. Десяток человек с рукой на мече были мне первым что увидел выйдя из покоев, но пусть хоть два десятка, хоть один. Мечом я все равно в жизни не пользовался и победить бы не смог. Как и сбежать. Стронгович на небольшое кокетство весь раскраснелся. Опять. И пытался это скрыть, растерев щеки, вроде как из-за этого, а то что шея вся красная… мелочи. На то я ему и указал и рассмеялся. В моей короткой жизни надо было брать что дают, потому что не сегодня так завтра Индюшонок начнет действовать и мой обман раскроют без каких-либо моих действий. Так чего бы не посмеяться хоть перед смертью. Мы сели под дерево на покрывало и не знали о чем говорить. – Ты мог бы рассказать о Староместе? – Это большой город, примерно с Королевскую гавань, – заключал я, – он расположен на двух берегах Медовички и потому там очень много мостов. Улицы правильной формы, не петляют как пьяный матрос и не воняет. В общем, полная противоположность этому городу, – откидывался спиной о твёрдую кору и смотрел на крону. – Матушка хочет дать тебе последний шанс. – А если не признаю? Молчал, а я кивал, значит недолго мне осталось. Клясться я не мог, такая новость разойдется быстрее пожара и станет приговором уже мамке. – Зайдешь ко мне? Я хотел тебе что-то отдать. – просил я, вставая. Кивал уже он и в шоке глядел на свою маленькую копию из простыней и перьев. – Это я? – Ну не я же. Давал парочку безликих, похожих на Таргариенов, кукол и просил передать Джейхейре. Ухмылялся и выпроваживал. Внутреннего замка у меня не было и запереться я не мог, только упасть на колени и завыть от предстоящего. Не хотел умирать.. Я не был воином или рыцарем, которых с малолетства учили и готовили умереть, я хотел жить тепло и сытно, поднять младшеньких, помочь им выбиться в люди, из-за того я и пошел в бордель. И за что я умру? За чужую войну! Какая разница кто на троне? Босяки все равно будут страдать! Остановился я только когда совсем охрип и выдохся. Может просто выброситься из окна? Пытать ведь будут? Не смог и двинуться в сторону балкона, слишком любил жизнь! Следующий день привели меня в кабинет Рейниры, чтобы на случай моего отказа не позорить ее второй раз. Я не спал всю ночь и просто хмуро смотрел на нее. – Здравствуй, сестра. – Ты продолжишь упрямиться? Это может стоить тебе жизни. – предупреждала, а я вздыхал горестно. – Я умру сдержав клятву, – буркнул и отвернулся. – Моей королевской милостью я позволю тебе попрощаться с семьей, – жаловала мне узурпаторша отсрочку и я кивал благодарно. Четверо отвели меня в покои где втроем рукодельничали королевы и принцесса. – Дейрон, сынок? – спрашивала когда меня отпустили и я подошел ближе. Все четверо стояли и держали меня в зоне видимости. – Меня казнят за то что я не склонил колено. – Дядя, – спрашивала мелкая играя двумя куклами в свадьбу, значит не солгал и передал. – а казнят это убьют? И ты умрешь? – Да, племянница. Умру. – Подожди немного! – радостно вскочила и убежала. Вернулась с какой-то мягкой игрушкой ящерицей, – передай это Джейхерису, он забыл ее с собой взять, он боялся спать без своего дракона и как он там теперь, – хлюпала носом, а я оттягивал ворот и пытался втянуть воздуха, заодно смотрел на серых лицом. У них не хватило духу объяснить малышке что такое смерть. Не хватало и у меня. Я забрал ящерицу и обещал передать племяннику. Если умру раньше чем объявится Индюшонок, то у меня будет могила, туда можно и положить со мной игрушку. – Не знаете, – спросил я у королевских гвардейцев, – повесят или отрубят голову? – Второе, скорее, – пряча глаза отвечал моложавый. – А что больнее? – Зависит от палача. Меня заперли и я мог вдоволь оплакать короткую жизнь и такой дурацкий ее конец. За мной не приходили день и два, доводя до безума! Наконец заглядывал Стронгович, весь в черном, без вставок красного. Мои вещи здесь тоже были такими, будто показывая в чьей я милости отныне. – Здравствуй, брат, заходи, чаю предложить не могу, самому не дают, – острил и откладывал иголку, все шил платья куклам для даже не моей племянницы. – Принесите нам чаю, – велел громко за двери, а сам садился напротив. – Деймон с Эймондом убили друг друга. Пали и Вейгар с Караксесом. – заключал парень когда чай разлили и слуги ушли. – Вот как. Сочувствую, – вздыхал, все таки то был его отчим. Вдобавок к тому что двоюродный дед. – Так же тебе сочувствую. Эта война забирает слишком много жизней. – Ты прав, – осознавал что Эймонд был мне вроде как брат, точнее Дейрону и опускал плечи. Скоро был и мой черед, расстегивал верхние пуговицы, чтобы легче дышалось и не на шутку испугался, когда парень, выше меня и шире в плечах, ведь мечом он тренировался в детстве, обошел столик и навис над моим диванчиком. – что ты делаешь? – Не знаю, – откидывал трость, которую, мне казалось, таскал с собой для вида и прижимал меня к сидению. – ты этого не чувствуешь? – Чего? – удивлялся и получал ответ: – Этого. – впивался в мои губы своими неумело, прижав что я и хотел не смог вырваться. – ты такой мягкий, – кусал меня за ухо, – как женщина. И платье на тебе сидело не корове седло, наоборот очень даже хорошо. И сам ты такой нежный и добрый, я просто теряю голову, – целовал меня куда придется и шептал мерзости. Обнимал его и прижимал ближе, настолько противных я в жизни не видел. – Меня не сегодня так завтра казнят. Ты это знаешь и все равно? – Так ты не против, – поднимал с поволокой карие глаза на меня. Таким манипулировать раз плюнуть. – Конечно не против, – на раскрасневшееся ухо, – но я скоро умру, не могу принесли клятву и не посмею разбить тебе сердце. – целовал в ответ. Он уходил воодушевленный. Выгорит – проживу еще малость. Нет – ну и суда нет. К вечеру меня и мои вещи транспортировали в другие покои, побогаче. Из шепотков узнал что по соседству – покои принца Джейкериса. Значит выгорело. На обед он пожаловал ко мне сам и мы обедали, он болтал, а я больше поддакивала и хлопал глазками, как умел. Думал избавился теперь от позорной доли, но от себя не убежишь. А ночью пришлось терпеть как он неумело пытался меня любить, ничего у него не вышло, а я и не подсказывал. Мальчишке и пизду дай – не вставит, а тут с наскока хотел. С мужчинами я не был, хотя и знал что делать надо. Мне везло и все мое время покупали матроны да вдовы. Не думал что на практике придется это проделывать. А пока он неумело тыкался, может как с женщиной хотел, а может подслушал у кого как надо делать. Пытался войти внутрь, но я его остановил. – Я знаю как по другому, – прикрывая лицо руками, пряча стыд, которого не было. Сжал ноги поплотнее, налил туда масла и показал что делать. Пусть елозит по ногам, мне проблемы с прямой кишкой не нужны. Я видел как оно бывает, когда часто не той дыркой шлюхи пользовались. Уснул он довольный, а на утро я проснулся от его поцелуев. Не отпустило мальчишку, похоже серьезно ему война крышу прохудила. Помимо моих обрезков штор и простыней мне принесли множество отрезов ткани и ниток, отличного качества и всех цветов что я только мог представить. Время шло, я так же иногда гулял под конвоем, виделся с “родней”, передавал радостной девочке новых кукол и платья к ним, обменивался любезностями с “матушкой”. Королева Хелейна на меня так же не обращала внимания, как на все ее окружающее. Жила в своём мире. Жалко было женщину. Вечерами и ночами ко мне заявлялся принц и изливал душу: – Понимаешь, брат, эта война, она неправильна. Разве нельзя было ее избежать? И битва при Глотке, я сжег столько людей, верно Завоеватель при Харренхолле сжег меньше, до сих пор в ноздрях запах горелого мяса! Зачем выжил я, но потерял Эйгона с Визерисом! – жаловался он когда-то, сжимая меня в объятиях, словно плюшевую игрушку. – ты мне понравился сразу, такой теплый и уютный, не думаешь о войне, не требуешь дать оружие, не кричишь об убийствах. Просто вышиваешь, шьешь. Моя тихая гавань. – Понимаю. Хорошо бы закончить ее поскорее. Войну я ненавидел всеми фибрами души, она оторвала меня от семьи, заставила жертвовать жизнью и я даже не смог попрощаться с родными перед смертью! – Осталось найти узурпатора. После его смерти, ты ведь сможешь принести клятву? Тогда я смогу не держать тебя взаперти, – поглаживал меня по бедру и радостно пыхтел. – Смогу. – думал. Вот так сюрприз будет когда Индюшонок объявится, как бы он не ждал чтобы Рейнира с Эйгоном убили друг-друга, чтобы прийти на всё готовое. Не мог же он таким быть? Что я о нем знал? Ничего. А потом думал что даже сам Дейрон казнит того кто использовал его имя. Просто для порядка. Так что я просто жил в ожидании смерти. Спустя пару месяцев Рейнира отправилась на Драконий камень. Не мое то было дело. Обратно привезли ее хладное тело. Кто бы думал что Эйгон скрывается именно там? Впрочем, без разницы, он тоже не выжил. Я и не понял как и зачем, сам факт. Узурпаторша и узурпатор, сестра и брат, убили друг друга. Значит, настало время Индюшонка? Именно так, спустя неделю двойных похорон, перед коронацией короля Джейкериса, активизировалась Тессарион и по замку поползли слухи. “То-то королевы так с ним холодны, не сын он им и не брат” – шептались и приговаривали: – “кукушонок”. – Это ведь бред, – говорил будущий король, – полный бред говорить что ты – это не ты. – Они правы, ваше величество. Я – фальшивка. Лорд Хайтауэр брал мою семью в заложники и, похоже, раз они начали действовать, то я больше им не нужен, – признавался и отстранялся от до одури удивленного, ставал на колени перед ним, – прошу меня простить и казнить. Я устал ждать смерти, пусть она настанет как можно быстрее, об одном молю. Мальчишка сбежал, не сказал и слова, а я вновь закричал в припадке, не в силах на что-то повлиять. Оставалось только ждать. День. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. И вот наконец ко мне в покои заходили и велели одеваться. – А как следует одеваться на казнь? – задал я глупый вопрос стражнику и тот пожимал плечами. – Думаю попраздничнее, она, все таки, бывает раз в жизни, – отвечал. Я соглашался и одевался без помощи служанок, когда меня вели вниз. Место было знакомым. То самое куда приземлился Порочный принц, когда притащил меня в этот замок. Здесь были и будущий король и его будущая жена с сестрой. И Эйгон, сын Деймона и Джоффри. Не было только пропавшего Визериса и никто не мог знать жив он или мертв. Были и вдовствующие королевы с Джейхейрой, весело махавшей мне рукой. Что-то не похадило это на эшафот. В небе появилась точка, при приближении оказавшаяся серым драконом а на нем беловолосый парень, меня чуть старше и перед ним… – Мой король, – кланялся Адам из Халла, преподнося подарок. – Этот то настоящий? – брезгливо вздернула нос королевская невеста. – Я лично отцепил его от мертвой драконицы, когда та упала с неба, – кланялся еще ниже бастард пожалованный в рыцари. – А ты что скажешь, – обращались ко мне, чего-то ожидая. – Ничего не знаю, мне сказали говори что принц, я и говорил, кто их принцев знает, – тараторил, пытаясь пятиться, но меня удержали и встряхнули. Мог я сказать что-то или уже было все равно? – Бабушка, – слышал я громкий шепот малышки, – а этот дядя настоящий? – указывала на все еще гордо молчавшего, хоть и связанного, – тот дядя носил мне красивых кукол, а этот? Этого тоже убьют? Он тоже умрет как Джейхерис? Грустно было, ему криво пришили голову, я просила маму пришить ее ровнее, но она не отвечала. Его так и увезли от меня с кривыми стежками, – рассуждала бедная, мне было искренне жаль пережившую столько девочку. Королева Алисента могла только прижать ее к себе и разрыдаться в горе, прижав к себе и ушедшую, казалось навсегда, в мысли дочь. – Дейрон, сынок, преклони колено, не дай мне похоронить еще и тебя! Хватит с нас этих войн, гори он черным пламенем этот трон который украл у меня двоих сыновей и внука! Ничего не стоит жизни, никакая гордость. Все еще молчащего уволокли, увели и меня и опять в те самые покои. Вечером некоронованный, почти король зашел внутрь пьяным, шатаясь и мне приходилось отбрасывать рукоделие, чтобы подхватить его и усадить на кровать, что была ближе всего к готовому свалиться. Туда он утянул и меня, потом, вдоволь наобнимав, отпустил. – Раздевайся! – велел, а я не смел не повиноваться. Сбрасывал одежду верхнюю, а потом и белье, оставляя себя голышом. Раздевался и король. Указывал, чтобы я шел ближе, прямо в его требующие любви объятия. – Скажи мне, ты лишь играл роль или любил меня как любил я? – шарились пьяные руки, оставляя по мне красные следы. – Я не мог посметь любить принца. Я вас не достоин, – признавался и сглатывал от грубого щипка недовольного ответом. – Я только познал любовь и вот оказывается, что меня водили за нос! – Я обычный смерд не могу любить короля, – талдычил в разных вариациях раз от раза на все его вопросы. А он слушал и брал меня резко и больно, додумался таки как нужно тыкать чтобы входило, между бедрами его уже не устраивало. Трахал меня, пока я выл в подушку. Мерзкий королевский щенок. Попробовал бы хоть раз каково это! Сразу бы член упал. Но я терпел, слышал заверения в любви, а сам думал скорее бы потерять сознание, чтобы не болело так. Правду говорят, что ублюдки, они порочны и полны похоти. Не отпускал меня до утра. – Сегодня… нет, завтра, все будет. Жди, – обещал и уходил, но мейстера все же вызвал. До того завтра я так и лежал на животе, костеря всех и каждого. – Ваше высочество, сегодня вы принесете клятву верности его величеству на его коронации! – огорошили меня служанки, пришедшие меня мыть. Захлопнул пасть и молчал, но когда слышал перед стоящим на верхней ступени королем: – Я, Дейрон Таргариен отдаю свою верность королю Джейкерису Таргариену, первому этого имени. Моя жизнь его. Мой меч его. Отходил прочь, не понимал что происходит. Только когда слышал что лже-Дейрона вчера сослали в Ночной дозор то до меня дошло и я ужаснулся, впал в настоящую истерику так что у меня от судорог открылось кровотечение, едва затянувшееся к тому моменту. – Я же говорил что все решу. Теперь ты – мой брат и можешь любить меня, как я люблю тебя! – радостно прошептал, а я дрожал. Похоже из этой клетки мне не выбраться.