Утерянный шанс

Глухие удары колоколов разносятся по всему монастырю, будя его служителей. Ираклий медленно открыл глаза, приподнимаясь на своей постели. Солнце ещё не встало, из-за чего в келье всё ещё царил мрак, но монаху видеть её и не надо было. Он прекрасно помнил эту полупустую комнату, в которой прожил большую часть своей жизни. Вставать совсем не хотелось, но и наказание было не очень желанным. Приподнимаясь с теплой постели, по телу пробежался лёгкий холодок. Ираклий несколько минут просто сидел на кровати, вслушиваясь в гул колоколов. За стенами уже слышались шорох и тихие шаги. Когда звон стих, монах медленно поднялся на ноги. Слегка потянувшись, он накинул на себя рясу и не спеша затянул пояс. Босые ноги мёрзли на холодном каменном полу. Иракли привычными движениями умывал лицо холодной водой, смывая остатки сна. Но ночные картины всё ещё оставались в его голове. Он невольно замер, вспоминая свой сон: светлая поляна в лесу, а на ней знакомые и такие родные силуэты людей. Ираклий не знал их, но всё равно ощущал тепло и что-то близкое в тот момент... — Иоанн, – прервал мысли голос старого монаха за дверью. – Поспеши. Ты ведь знаешь, отец не любит ждать. Ираклий вздохнул. Иоанн – имя, данное ему церковью. Такое чужое, но всё равно его. — Да, конечно, – тихо ответил он и после добавил громче. – Уже иду. Через минуту Ираклий вышел в узкий коридор. Там монахи один за другим шли к храму, освещая путь небольшими свечами. Двери церкви распахнулись. Перед алтарём уже горели свечи и слышалось негромкое пение. Иоанн перекрестился и занял своё место среди остальных монахов. Слова молитвы он знал наизусть, произносил ровно и чётко. Но мысли его снова и снова возвращались в тот сон... "Нет, не сейчас" – отгонял монах воспоминание из своей головы. После утренней службы братья молча направились в трапезную. На длинных столах уже стояли простая каша, черный хлеб и кружки с водой. Слышались шум посуды и голос старца, читавшего житие одного из святых. Разговоры здесь не любили Ираклий ел медленно. Каша была пресной, не вкусной. Но есть всё же надо было, голодать 6 часов до обеда не очень хотелось. Спустя пол часа монахи разошлись по своим делам. Одним было поручено переписывать церковные книги и помогать в библиотеке, других отправили в мастерские или на кухню. Иоанна отправился в сад. Гребя пожелтевшие и отпавшие листья, Ираклий погрузился в свои мысли. Он представлял ту самую поляну из сна, но теперь додумывал детали. Недалеко виднелись домики, на поляне зеленела трава и было множество ромашек. Вокруг поляны стояли высокие сосны и березы, их листья приятно шумели на лёгком ветру. Довольно быстро мысли перешли в воспоминания. Ираклий вспомнил свой план побега, который составлял пару лет назад. "А может, всё же стоило?" – спросил сам себя монах. Но лишь тяжело вздохнул, понимая, что уже слишком поздно. В мечтаниях время прошло быстро, как и рабочее время. Все монахи снова собирались в церкви на чтение Священного Писания. Диакон стоял в середине храма и ожидал, пока соберутся остальные служители. Когда все заняли свои места, настоятель медленно подошёл к аналою и раскрыл древнюю книгу. Каждый из присутствующих склонил голову. Чтение было негромким, но каждое слово было отчётливо слышно. Монахи стояли неподвижно, лишь иногда перекрещиваясь. Иоанн старался слушать внимательно, но на самом деле ему было довольно скучно. Время тянулось медленно. Но спустя долгие полтора часа чтение наконец закончилось. Настоятель медленно закрыл книгу, а монахи один за другим перекрестились. — Да пребудет с вами слово Господне, – негромко проговорил старец. — Аминь, – хором ответили служители. Полуденная служба прошла так же спокойно как и утренняя. Пройдена только половина дня, а Иоанну казалось, что прошла уже целая вечность. После службы монахи направились в трапезную. В этот раз там были густая похлёбка, хлеб и немного сушёных яблок. Служители молча рассаживались за длинными столами, привычно опуская взгляды. Лишь тихий звон ложек да потрескивание свечей нарушали тишину. Перед Иоанном поставили деревянную миску с горячей похлёбкой. От неё поднимался лёгкий пар. Рядом лежал кусок чёрного хлеба и несколько ломтиков сушёных яблок. — Благослови пищу рабам твоим, Господи, – произнёс настоятель. — Аминь, – негромко ответили братья. Все принялись за еду. Похлёбка была горячей и слегка обжигала язык. Уборка в саду нагнала аппетит и Иоанн ел куда охотнее чем утром. Вскоре все миски опустели и монахи снова разошлись по своим делам. Кто-то ушел на учебу, а кто-то снова на работу. Ираклий в этот раз отправился в библиотеку. В библиотеке стояла тишина и приятное спокойствие. У дальнего стола сидел седой монах Лука. Перед ним лежали раскрытые книги и чернильница. — Иоанн, – негромко произнёс он, не поднимая головы. – помоги мне разобрать старые рукописи. — Хорошо, отец Ираклий подошёл к полкам. Большие деревянные шкафы были наполнены большим количеством книг. Работа шла спокойно. Иногда было интересно вчитываться в старые записи, но в основном всё было однообразным. Пыль медленно кружилась в полосах света. К трём часам работа закончилась. Сейчас монахом было предоставлено время для отдыха и каждый занимался своим делом. Кто-то возвращался в кельи, кто-то бесцельно бродил по территории монастыря. Ираклий вышел наружу. На улице дул лёгкий, но прохладный ветер. Небо затянуло серыми облаками. Монах медленно ходил вдоль каменных дорог, рассматривая виды вокруг себя. Двор был почти пуст. Лишь двое служителей негромко переговаривались у колодца. Иоанн остановился возле старой каменной стены. За ней простирались леса и холмы, уходящие далеко к горизонту. Монах прикрыл глаза, позволяя себе несколько мгновений тишины. Когда-то через эти стены он хотел сбежать. Он всё ещё помнил как составлял план побега и уже стоял возле монастырских ворот, готовый уйти. Но он не смог. То ли страх оказался сильнее, то ли он уже слишком привык к этим стенам. — Красиво, правда? – прервал его мысли чужой голос. Рядом стоял молодой монах Леван. Он был довольно добрым, общительным и слегка наивным малым. — Да, – тихо ответил Ираклий. На несколько мгновений между ними повисла тишина, пока оба монаха наслаждались видами. — Иногда мне кажется, что за этими лесами совсем другой мир, – вдруг произнёс Леван, опираясь локтями о холодный камень стены. – Шумный, живой… свободный. — Может быть, — немного задумчиво ответил Ираклий. Леван повернул голову в его сторону и слегка улыбнулся. — А ты никогда не думал уйти отсюда? Вопрос прозвучал слишком неожиданно. Ираклий на мгновение замолчал, снова вспоминая свою попытку. — Думал, — честно ответил он спустя несколько секунд. — Очень давно. — И почему остался? – С неподдельным интересном спросил молодой монах — Не знаю… Наверное, Господь не позволил. Двоя монахов разговаривали и наслаждались временем до конца отдыха. На удивление, они поладили. Левана, как и Ираклия, тянуло к свободе, к дому. Но он так же был заперт за этими стенами. Колокол вновь разнёсся по монастырю, напоминая о приближении вечерней службы. Монахи неохотно расходились со двора, возвращаясь в здание. — Что же... Было приятно провести время с тобой, брат. Надеюсь, как-нибудь ещё поговорим, – с улыбкой проговорил Леван на прощание и поспешил к церкви. Ираклий ещё несколько секунд стоял возле стены, глядя на далёкие леса. Серые облака медленно плыли по небу, а ветер шевелил края его рясы. Вечерняя служба началась спокойно. Диакон читал молитвы ровным, убаюкивающим голосом, хор тихо вторил ему. Ираклий смотрел на дрожащие огоньки свечей и пытался сосредоточиться на словах молитвы. Служба длилась долго. Ноги затекли от неподвижного стояния, плечи устали, а время словно остановилось. Когда настоятель наконец произнёс последние слова молитвы, по храму прокатилось тихое: — Аминь. Монахи начали расходиться. На улице уже стемнело. Небо стало почти чёрным, лишь где-то далеко между облаков проглядывала бледная луна. Ираклий вернулся в свою келью и закрыл дверь. Внутри было темно и тихо. Лишь маленькая свеча на столе освещала часть комнаты. Монах устало сел на постель и поднял взгляд на узкое окно. За ним шумел ночной ветер. Завтра день повториться, как и множество других дней. Стоило ли сбежать тогда или выбор остаться всё же был верным?