Сезонная простуда

      О своём решении выйти из дома Дориан пожалел почти сразу же, стоило входной двери за ним закрыться. Как гласила чья-то поговорка, «у природы нет плохой погоды», однако у лондонцев бы точно нашлась парочка слов на этот счёт, особенно в разгар осени.       Мелкая капля дождя упала Дориану на нос. Он вздрогнул не то от неожиданности, не то от озноба, и тут же звонко чихнул. Вздохнув, Дориан сильнее одёрнул воротник пальто, закрываясь от встречного ветра.       Что ж, может быть, идти на работу будучи простуженным — и правда не лучшая его идея, однако ему крайне не хотелось оставлять Валентайна один на один со счётными книгами. Они с компаньоном и так откладывали наведение порядка в бухгалтерии до последнего; что уж поделать, в этом месяце в бюро было много работы.       И надо же было Дориану свалиться с простудой именно тогда, когда откладывать дальше было попросту некуда.

•••—–—⚜—–—•••

      Дориан вошёл в бюро под бодрый звон колокольчика. Валентайн сидел за столом приёмной и что-то увлечённо писал в записной книжке, не подняв голову ни на колокольчик, ни на звук захлопнувшейся двери. Дориан удивлённо поднял бровь. Неужели его компаньон научился чувствовать приходящих ещё до того, как они войдут в бюро? Или, может быть, другие как-то по-иному открывают дверь? Иначе объяснить тот факт, что Валентайн не отвлёкся от дел, чтобы поприветствовать потенциального клиента, Дориан никак не мог. Мужчина вздохнул и тут же зашёлся в приступе кашля.       Вот уже этому удалось привлечь внимание Валентайна. Он резко вскинул голову и поспешно отложил ручку в сторону.       — Дориан!       Валентайн вмиг оказался подле компаньона, быстро, но внимательно осматривая его с головы до пят.       — Дориан, дорогой мой, вы выглядите просто ужасно.       — Неужели? — слабо улыбнулся Дориан, сдерживая новый приступ кашля.       Валентайн помог ему снять пальто, которое небрежно бросил на стоящее неподалёку кресло. Туда же — уже более аккуратно — отправился и зонт Дориана. Самого же Хэйзела Валентайн чуть ли не волоком потащил к конторскому креслу.       — Ваша экономка, миссис Раджани, звонила сегодня утром. Сказала, что вы слегли с простудой, — озадаченно произнёс Валентайн, усаживая компаньона.       — Так и было до того, как я вспомнил, что не притрагивался к счётным книгам в этом месяце, — кивнул Дориан. — Не бросать же вас здесь одного с бумагами, в самом деле?       Валентайн сощурился и ещё раз окинул его взглядом, но уже более пристальным и вдумчивым. Дориан, казалось, видел в выражении лица компаньона каждую его мысль. Не выдержав беспокойства в чужом взгляде, Дориан отвёл глаза в сторону и буркнул:       — Я не сахарная фигурка, Валентайн. Я от такого не растаю.       — И мыслей таких не было, друг мой, — Валентайн поднял обе руки в примирительном жесте и добавил чуть твёрже, — Вы — самый сильный человек, которого я знаю. Недооценивать вас было бы ошибкой.       Убедившись, что в комнате нет сквозняка, Валентайн юркнул в конторскую кухоньку. Обратно он показался несколько минут спустя, держа в руках небольшой поднос с чайником, двумя чашками и молочником. Дориан с подозрением смотрел, как компаньон разливает им чай, но когда он сделал осторожный глоток, то на вкус оказалось весьма недурно. Либо это последствия простуды, либо же Валентайн наконец научился заваривать чай. Дориан тут же помотал головой. Простуда. Определённо простуда.       Заметив, что компаньон не скривился после пары глотков, Валентайн довольно приосанился, хоть и старался не подавать вида. Он присел за соседнее кресло и опёрся локтем на ближайший к Дориану подлокотник.       — Как бы то ни было, не стоит пренебрегать отдыхом, а то так недолго и клиентом стать! Я вполне в состоянии приглядеть за бюро в одиночку несколько дней.       Память Дориана услужливо напомнила ему о каждом дне, когда тот по той или иной причине опоздал или вообще не явился на работу, и каждый раз Валентайн блестяще справлялся со всем в одиночку. Что-то в груди сжалось от стыда, и Дориан вновь робко отвёл взгляд в сторону.       — Я знаю, — вздохнул он. — И всё же, если есть такая возможность, то я бы предпочёл не оставлять вас в одиночку разбираться и с делами в бюро, и с моим завалом в счётных книгах.       — Дориан, друг мой, — мягко усмехнулся Валентайн. — Мы с вами оба владеем этим бюро, а потому и ведение бухгалтерии — наша общая обязанность. Так что завал этот «наш».       Дориан почувствовал первые нотки закрадывающейся головной боли.       — Вы знаете, о чём я, — тихо проворчал он, пока Валентайн подливал ему ещё чаю.       — Несомненно, — улыбка Валентайна обезоруживала, и Дориан не мог найти в себе силы оставаться серьёзным.       Валентайн со вздохом продолжил:       — Не думаю, что у меня получится убедить вас пойти домой, м?       Глаза Дориана сверкнули из-под светлых ресниц. Он отставил кружку с недопитым чаем и решительно замотал головой:       — Совершенно верно. К тому же, буду честен, погода сегодня не вызывает желания выходить на улицу. Неужели вы отправите своего единственного компаньона обратно под промозглый ветер?       Дориан картинно положил ладонь на сердце и, пару раз кашлянув, нарочито громко вздохнул. Вот уж и правда, с кем поведёшься, от того и наберёшься, а водился он ни с кем иным, как с Валентайном Смитом.       Валентайн изумлённо округлил глаза, но тут же усмехнулся себе под нос и вздохнул с неожиданной мягкостью в голосе:       — И вот сила, которую невозможно остановить, столкнулась с препятствием, которое невозможно преодолеть.       Дориан фыркнул. С клиентами Валентайн был эталоном профессионализма, на чьём лице в любой ситуации сияла вежливая улыбка. Рядом же с Хэйзелом самообладание Валентайна куда-то улетучивалось, словно испуганные воробьи перед булочной. Он сидел, нахмурившись и едва ли не дуясь, а его указательный палец нервно отстукивал по подлокотнику. Ситуация его явно напрягала.       Дориан задумчиво свёл брови. Без компромисса ему не обойтись…       — Хорошо, тогда предлагаю следующее: я просто составлю вам компанию и возьмусь за работу только если у вас возникнут какие-либо трудности. Ну, что скажете?       Валентайн задумался, медленно потирая пальцами подбородок.       — Полагаю, это самое выгодное ваше предложение, так что лучше бы мне согласиться на него, — наконец вздохнул он. — Кто бы мог подумать, что стоило вам залихорадить, как из вас получился такой хороший делец?       — Я учился у лучшего, — с довольной ухмылкой приосанился Дориан.       Валентайн рассмеялся, затем ловко вскочил на ноги и протянул компаньону руку:       — Что ж, мой дорогой, тогда прошу за мной.

•••—–—⚜—–—•••

      В конце концов Дориан занял небольшой диванчик в рабочем кабинете. Он был с головы до пят укутан в пледы и окружён всевозможными подушками, и одному Богу было известно, откуда вообще его компаньон сумел их достать. Валентайн даже умудрился где-то раздобыть баночку мёда и заварил свежий чайник чёрного чая. Если постараться не замечать зудящее горло и высокую температуру, то Дориан бы даже сказал, что ему очень уютно в этом самодельном коконе.       Как Валентайн и сказал, день выдался спокойным: в конторе пусто, а тишину кабинета нарушали только шорох ручки по бумаге, редкие постукивания счётов и кашель Дориана.       Звуки ручки успокаивали — не так, как царапанье пера, однако вместе с шуршанием страниц этот мягкий шорох убаюкивал, и вскоре Дориан задремал.       Сон был недолгим: спустя какое-то время, Дориан проснулся от приглушённого ворчания. Приоткрыв один глаз, он с удивлением уставился на то, как Валентайн одновременно листает сразу две записные книги.       — Всё в порядке? — хрипло спросил Дориан.       — Цифры в расчётах с пары недель назад не сходятся, — хмуро вздохнул Валентайн. — Похороны мистера Даррелла, вы наверняка помните их, его жена ещё передумывала по поводу гроба раз шесть или семь. Никак не могу найти эти накладные.       Кутаясь в один из многочисленных пледов, Дориан тяжело поднялся с дивана, прошаркал к рабочему столу и склонился к разбросанным на нём записям. Обычно у Дориана не возникало проблем с заметками компаньона — почерк у того был несколько размашистый, но в вместе с тем аккуратный и даже красивый; однако сейчас буквы и цифры перед глазами никак не хотели оставаться на своих строчках. Дориан шумно выдохнул и прищурился, стараясь сфокусировать взгляд. В кабинете повисло молчание.       — У вас всё сходится, — спустя несколько минут наконец прохрипел он. — Вы просто не учли расчёты с края листа в вашем последнем пересчёте.       Валентайн встрепенулся и, схватив бумаги, удивлённо уставился на чернильные столбцы. Его глаза округлились в безмолвном осознании, и Дориан был готов поклясться, что ещё немного, и над головой компаньона загорелась бы лампочка. Валентайн обвёл карандашом нужные вычисления и снова принялся резво перебирать счёты.       — А ведь правда! — неожиданно воскликнул он и напоследок звонко щёлкнул костяшкой.       Дориан вздрогнул от резкого звука. Его рука невольно взметнулась к виску, и он поморщился. Валентайн замер.       — Простите, не сумел сдержать свой восторг, — прошептал он и осторожно поправил плед на плече Дориана. — Видимо, не так много я и грешил, если судьба послала мне вас, ангел мой.       Рука Валентайна случайно коснулась раскрасневшейся щеки. Валентайн нахмурился и встал, склонившись к самому лицу мужчины.       — Сейчас вы — самое горячее существо во всём Лондоне, — еле слышно произнёс Валентайн. — Предлагаю вам вернуться на диван.       Что-то невнятно промычав, Дориан сильнее уткнулся в прохладную ладонь компаньона и устало вздохнул:       — И почему вы всегда правы?       — Интуиция — это почти что талант, а его, как известно, не пропьёшь, — рассмеялся Валентайн, усаживая его обратно в кучу подушек.       — И всё же, судя по бренди в нижнем ящике, вы продолжаете упорно пытаться.       Валентайн попытался возмутиться, однако Дориан пропустил это мимо ушей, с облегчением откинувшись на спинку дивана и позволив накинуть себе на колени ещё один плед.       В конце концов усталость взяла своё, тяжестью опустившись на плечи. Днём жара почти не было, но сейчас Дориан, засыпая, мелко дрожал от озноба даже под двумя пледами.       Глаза слипались, но сон не шёл: свет казался слишком ярким и резким, а каждый шорох и стук со стороны стола заставляли его вздрагивать. Дориан поморщился и лишь натянул плед повыше. Прийти в бюро больным было его идеей, и Валентайн не обязан ходить вокруг него на цыпочках или подстраиваться под его лихорадку.       Вдруг звуки стихли, и в комнате потемнело. Дориан встрепенулся и открыл глаза. Перед ним в мягком свете половинки свечи стоял Валентайн. Маленький огонёк отражался в его сером глазе, и блеск этот отчего-то делал взгляд теплее.       — Не зря храню здесь запасные свечи, — усмехнулся Валентайн и наклонился к компаньону.       Дориан вздрогнул, когда холодные пальцы осторожно смахнули со лба взмокшие пряди.       — У вас жар, — раздался осторожный полушёпот. — Боюсь, здесь чай с мёдом бессилен. Вам бы домой, принять лекарство и как следует отдохнуть.       — Но ваши… — прохрипел Дориан и закашлялся.       Валентайн отмахнулся, протягивая ему пальто. И когда он только успел сходить за ним?       — Ерунда, приду завтра пораньше и закончу.       Дориану захотелось, чтобы земля под полом бюро разверзлась и поглотила его прям так, сразу, без похорон. Мало того, что пользы от него сегодня никакой, так ещё и коллеге работать не даёт… Не хватало ещё вдобавок заразить Валентайна, и вот тогда ему точно будет положена награда лучшего работника похоронной индустрии.       Над ухом послышался смешок, и Дориан только сейчас заметил, что они уже дошли до приёмной.       — Вы слишком громко думаете, друг мой, и это не говоря о том, что у вас на лице всё написано, — произнёс Валентайн. — Не стоит так переживать, поверьте. Счётные книги никуда от нас не денутся, сегодня можно закрыться и пораньше. Возьмём кеб, я вас провожу.       Дориан вздохнул и позволил компаньону вывести его из бюро.       Кеб удалось поймать на удивление быстро: казалось, будто бы кучерá замечали каждого озирающегося под дождём прохожего быстрее, чем те высматривали на дороге знакомые чёрные кабины.       Валентайн первым ловко заскочил в кабину, затем услужливо протянул ладонь Дориану и едва ли не втащил его следом. От резкого подъёма у того закружилась голова, и он, плюхнувшись на сиденье рядом с компаньоном, неуклюже ткнулся ему носом в плечо. Низко рассмеявшись, Валентайн высунулся в окошко со своей стороны:       — На улицу Святого Джеймса! Знаете дом с чёрными ставнями? — крикнул он кучеру сквозь дождь и юркнул обратно, разбрызгивая повсюду мелкие капли с волос.       Кеб неспешно тронулся, покачиваясь и вздрагивая на неровной дорожной брусчатке. Дориан откинулся на спинку сидения, и вскоре его мысли стали отходить куда-то прочь, словно бы и вовсе ему не принадлежали. Голова была будто ватой набита, и думалось обо всём и совершенно ни о чём сразу.       Воспоминания, тёмные и казавшиеся теперь такими далёкими, попытались прокрасться в его затуманенную голову, от чего она словно становилась тяжелее, а тупая боль в висках лишь усиливалась.       Дориан зажмурился и замотал головой в надежде избавиться от непрошенных мыслей, и вдруг ткнулся в плечо Валентайна. Смутно запахло подгнившими яблоками и прелой листвой. Ненавязчивый запах успокаивал и напоминал о чём-то надёжном и стабильном, твёрдом, словно плечо Валентайна, на котором Дориан едва ли не лежал. Дориан тихо улыбнулся сам себе и тихо прошептал:       — Спасибо.       Валентайн встрепенулся и по обыкновению по-птичьи склонил набок голову.       — Вы что-то сказали?       — Спасибо, — твёрже повторил Дориан.       Валентайн усмехнулся и махнул свободной рукой:       — Пустяки, друг мой.       Дориан нахмурился и снова помотал головой. Нет, не пустяки, вовсе не пустяки. В мысли текучей патокой снова потекли воспоминания.       — Когда я ещё учился в Итоне, — Дориан кашлянул, — я подхватил ужасно неприятную простуду. Ранняя весна, скорые экзамены, сами понимаете… Пищи для ума я тогда потреблял явно больше, чем пищи для желудка, вот и слёг.       Валентайн затих, словно боялся спугнуть момент, и украдкой глядел на компаньона. В выглядывающем из-за чёлки белом зрачке блестело тихое любопытство.       — Меня лихорадило неделю, и даже так я старался не забрасывать учёбу, — с усмешкой продолжил Дориан. — Юношеская наивность или же помутнение рассудка от жара, я не знаю. Болеть одному — вещь крайне неприятная, скажу я вам.       — А как же ваши сокурсники? — мягко, с еле слышимой грустью спросил Валентайн.       Дориан хмыкнул, покачав головой:       — Боялись заразиться или вообще не знали, что я болел. Почти всю ту неделю я пролежал в постели…       Один. Порой ему было так плохо, что он не мог встать и поесть. Какой-то старшекурсник из соседней комнаты согласился купить ему лекарство, и это сделало его дни чуточку сноснее. И всё же дни и ночи, проведённые в одиночестве в душной комнате, когда он не мог ни уснуть, ни ясно бодрствовать, Дориан бы предпочёл поскорее забыть.       Возможно, Дориан и правда был, как открытая книга, потому что взгляд Валентайна наполнился тоской, словно он понял все мысли компаньона.       — Спросить о самочувствии, озаботиться свежим чаем и пледом, проводить до дома, когда я сам решил прийти в бюро… — Дориан приподнялся с чужого плеча и посмотрел Валентайну в глаза. — За это я и благодарю вас.       Уголки рта Валентайна странно дрогнули, однако улыбка с его губ так и не сошла. Со вздохом он покачал головой:       — И всё же жизнь немилосердна… Разве стоит благодарности такая мелочь? Я бы приехал навестить вас с другого края Лондона, если бы вы позвали.       Кеб покачнулся и медленно остановился под звук проезжающих по лужам колёс. По потолку раздался стук кучера.       — Кстати, вот мы и приехали, — хмыкнул Валентайн, подбирая с колен свой цилиндр.       — Останетесь на чай? — спросил Дориан, когда они оба спешились и расплатились.       Валентайн прыснул, аккуратно подводя компаньона под козырёк дома с чёрными ставнями.       — Дорогой мой, зная миссис Раджани, чай вам был уготован ещё с утра, когда вы с температурой ушли на работу. Сопроводить вас на этом пути индийской заботы — моя прямая обязанность!