Между водой и небом

«Однажды шторм закончится, и ты не вспомнишь, как его пережил. Ты даже не будешь уверен в том, закончился ли он на самом деле. Но одна вещь бесспорна: когда ты выйдешь из шторма, ты никогда снова не станешь тем человеком, который вошёл в него. Потому что в этом и был весь его смысл.»

Харуки Мураками

Кейл не знал, сколько времени он провёл в глубине, следуя за зовом карты. Часы сливались в дни, дни — в одну бесконечную синеву, где единственными ориентирами были подводные течения и редкие стаи рыб, которые проплывали мимо, не обращая на него внимания. Он чувствовал, как древняя сила манит его всё ближе, как она пульсирует в воде, в камнях, в самой тишине океана. Это было похоже на зов — не голос, не звук, а что-то более глубокое, первобытное, что отзывалось в каждой клетке его нового тела. Иногда ему казалось, что он слышит шёпот, но когда он останавливался и прислушивался, вокруг была только тишина — та самая, которая бывает только на большой глубине, где свет не проникает, а время течёт иначе. Он плыл через бескрайние поля водорослей, которые колыхались в такт течениям, словно танцевали под невидимую музыку. Мимо проплывали стаи серебристых рыб, их чешуя сверкала в лучах редкого света, пробивающегося сверху. Кейл видел гигантских скатов, которые парили над дном, и стаи медуз, светящихся мягким голубоватым свечением. Этот мир был прекрасен, но он был и опасен — Кейл чувствовал это кожей, каждой чешуйкой своего хвоста. Чем ближе он подплывал к цели, тем сильнее становилось ощущение, что он не один. Не то чтобы за ним следили — он бы почувствовал это, его сиренная интуиция никогда не подводила. Но было что-то неуловимое, что-то, что витало в воде, как тень на периферии зрения. Он несколько раз останавливался, оглядываясь, но вокруг была только бесконечная синева и тишина. — Ты мне кажешься, — прошептал он себе под нос, хотя голос звучал глухо, приглушённо. — Или я схожу с ума в этом одиночестве. Он провёл рукой по лицу, ощущая, как вода струится между его пальцев, через тонкие перепонки. И в этот момент он понял, что скучает. Не по людям, не по суше, а по кому-то, с кем можно разделить этот путь. Он думал о Нерине, о дедушке, о тех, кто остался в Абиссале. Но где-то глубоко внутри он знал, что это не совсем то, чего ему не хватает. Карта в его сознании снова пульсировала, притягивая его вперёд, и Кейл подчинился. Он не мог остановиться. Он должен был найти эту силу — не ради власти, не ради славы, а потому что чувствовал: это важно. Для мира. Для него. Для кого-то, кого он ещё не встретил, но кто уже ждал его на поверхности. Он сделал глубокий вдох через жабры и ускорился, рассекая воду с лёгкостью, которая приходила с каждым днём всё естественнее. Он плыл вперёд, в неизвестность, и знал: это только начало.

***

Корабль появился внезапно — белый силуэт на фоне серого неба, едва различимый в утренней дымке. Кейл вынырнул на поверхность, прикрыв глаза от солнца, и замер. Он не ожидал увидеть судно здесь, на границе запретных вод, где даже самые отчаянные рыбаки не осмеливались появляться. На борту было написано «elpída» — «Надежда». Название казалось ироничным в этом мире, где надежда была такой же редкой, как жемчуг на дне Марианской впадины. И всё же оно было красивым, это слово, выведенное золотыми буквами на тёмном дереве. Кейл почувствовал, как в груди разливается что-то тёплое — предчувствие, смешанное с тревогой. Корабль был величественным: высокие мачты, белоснежные паруса, которые мягко покачивались на ветру, и изящные линии корпуса, говорившие о том, что это судно создано не для торговли, а для приключений. Он принадлежал пиратам, но в нём было что-то благородное, почти сказочное. На палубе стоял он. Альберу Кроссман. Кейл узнал его сразу — по осанке, по тому, как он смотрел на горизонт, будто искал там ответы. Он был высоким, стройным, с тёмной кожей, которая сверкала в лучах утреннего солнца. Его волосы — чёрные, как глубина океана в безлунную ночь — трепал ветер, и они мягко падали на лицо, скрывая его глаза. Но Кейл всё равно их видел: уставшие, потерянные, но всё ещё горящие. Он был одет в простую рубашку, расстёгнутую на несколько пуговиц, и тёмные брюки. На поясе висел меч — не для красоты, а для защиты. Кейл чувствовал это по тому, как Альберу стоял: расслабленно, но с готовностью к действию. Этот человек был воином, даже если сейчас он просто смотрел на море. Но больше всего Кейла поразило его лицо. Оно было красивым — резкие черты, высокие скулы, тонкие губы, которые были сжаты в тонкую линию. Но была в нём и усталость, которую не скрыть ни за какой маской. Кейл знал это выражение. Он видел его в зеркале, когда был человеком. — Он ищет свободу, — прошептал Кейл, и его голос прозвучал тихо, почти неслышно. — Так же, как и я. Он смотрел на Альберу, и в его груди зародилось странное, почти забытое чувство — любопытство, смешанное с опасением. Он не знал, почему этот человек привлекает его так сильно. Может быть, потому что они оба были беглецами, оба искали своё место в этом мире, оба носили маски, за которыми прятали боль. Или может быть, потому что в глубине души Кейл знал: эта встреча была предначертана. Он нырнул обратно в воду, чувствуя, как сердце бьётся быстрее обычного. Вода обхватила его тело, как родная, и он скользнул вглубь, прячась в тени корпуса. Он не знал, зачем наблюдает за этим человеком. Но он знал: он не может уйти. Пока не узнает, кто он на самом деле.

***

Три дня Кейл следил за кораблём. Он плавал в тени судна, выныривая только тогда, когда был уверен, что его не заметят. Он видел, как команда готовится к отплытию, как Розалин — капитан с огненными волосами — отдаёт приказы, её голос звучал твёрдо и уверенно. Она была молодой, но в её глазах читалась мудрость, которая приходит с годами, проведёнными в море. Кейл видел Чхве Хана — мечника с серьёзным лицом и добрыми глазами, который тренировался на палубе каждый день, отрабатывая удары, пока Лок, юный волчонок с доверчивым взглядом, наблюдал за ним с восхищением. Он видел Рона Молана — бывшего патриарха дома убийц, с пронзительными глазами, который смотрел на горизонт так, будто знал все секреты мира. И он видел Бикрокса, который готовил на камбузе, иногда выходя на палубу с кружкой горячего чая. Но больше всего его привлекал Альберу. Кейл наблюдал за ним часами. Он видел, как бывший принц, теперь уже пират и член команды корабля, помогал матросам, как он учился управлять парусами, как он пытался шутить, хотя шутки выходили натянутыми, неестественными. Альберу был чужим среди этих людей — он не был моряком, не был пиратом, не был искателем приключений. Он был беглецом, который пытался найти своё место в этом мире. Кейл видел его насквозь. Он знал, что такое носить маску — он носил её всю свою жизнь, сначала как Ким Рок Су, потом как сирена, пытающийся скрыть свою тоску по человеческой жизни. Альберу носил маску принца, который не хотел быть принцем, маску воина, который устал сражаться, маску человека, который потерял себя. Но иногда маска спадала. Кейл видел это в те моменты, когда Альберу думал, что никто не смотрит. Он мог стоять у борта, глядя на море, и его лицо становилось открытым, уязвимым. В такие мгновения он казался таким молодым, таким потерянным, таким… настоящим. И Кейл чувствовал, как внутри него растёт что-то, чему он не мог дать имя. На четвёртый день погода начала меняться. Ветер усилился, небо потемнело, и вода стала беспокойной, словно океан чувствовал приближение шторма. Кейл чувствовал это каждой клеткой своего тела — он был частью этого мира, и мир предупреждал его об опасности. Он должен был уйти — нырнуть в глубину, где волны не достанут, и переждать бурю. Это было разумно. Это было безопасно. Но он остался. Потому что корабль не повернул обратно. Он шёл прямо в центр бури, и на его палубе не было никого, кроме Альберу, который стоял у борта, сжимая перила так, что костяшки пальцев побелели. — Глупый человек, — прошептал Кейл, чувствуя, как волна поднимает его ближе к поверхности. — Ты же знаешь, что это опасно. Почему ты не уходишь? Но Альберу не слышал его. Он смотрел вперёд, на стену дождя и молний, и в его глазах не было страха. Только решимость. И в этот момент Кейл понял: он не может позволить ему умереть. Небо над ними разверзлось. Дождь хлынул стеной, ветер завывал, как раненый зверь, и волны вздымались выше мачт. Кейл видел, как матросы пытаются удержать паруса, как Розалин отдаёт приказы, но её голос тонет в шуме бури. Он видел, как Чхве Хан хватает Лока за руку, чтобы тот не упал за борт, как Рон Молан стоит у штурвала, не отрывая рук от деревянных спиц. А потом — один миг, один страшный миг — и Альберу исчез. Кейл не думал. Он просто действовал. Он рванул вперёд, чувствуя, как вода подчиняется его воле, как хвост рассекает волны с невероятной скоростью. Он обхватил тонущего принца за талию, прижимая к себе, и почувствовал, как тот инстинктивно цепляется за его плечи. Вода вокруг них была ледяной, но Кейл не замечал холода. Он плыл к берегу, к тому месту, где скалы встречались с пляжем, и каждый удар сердца отдавался эхом в его груди. Он не думал о последствиях. Он не думал о законе сирен, который он нарушал в эту секунду. Он думал только о том, чтобы спасти этого человека. И он спас. Когда они добрались до суши, Кейл вытащил принца на песок и упал рядом, тяжело дыша. Его тело дрожало от напряжения, но сердце билось ровно, спокойно. Он сделал это. Он спас его. Альберу кашлял, выплёвывая воду, и его глаза, мутные от усталости, медленно фокусировались на спасителе. Он посмотрел на Кейла, и в его взгляде была такая глубокая, такая искренняя благодарность, что у Кейла перехватило дыхание. — Ты… — прошептал Альберу, и его голос был хриплым, слабым. — Ты спас меня? Кейл не ответил. Он смотрел на небо, которое уже начинало проясняться, и чувствовал, как в груди разливается странное тепло. — Ты не должен был здесь оказаться, — сказал он наконец, поворачиваясь к Альберу. — И я не должен был тебя спасать. — Почему ты это сделал? Кейл усмехнулся — горько, почти беззлобно. — Потому что ты смотрел на море так, будто искал в нём себя. Я знаю это чувство. Альберу замолчал. А затем он улыбнулся — той улыбкой, которая была только для Кейла. И в этот момент Кейл понял: всё, что произошло, было не случайностью. Это было началом их истории.

***

Они сидели на берегу, пока шторм утихал. Волны постепенно успокаивались, их гнев сменялся лёгкой рябью, которая мягко касалась песка, словно извиняясь за недавнюю ярость. Небо над ними всё ещё было серым, но тучи начинали рассеиваться, и сквозь них пробивались первые лучи солнца — тонкие, золотистые, почти невесомые. Кейл сидел на влажном песке, обхватив колени руками, и смотрел на горизонт. Его хвост — цвета старого вина — лежал на песке, и чешуя на нём тускло мерцала, отражая остатки света. Он чувствовал себя странно: уставшим, но спокойным. Ветер трепал его алые волосы, и он машинально заправил выбившуюся прядь за ухо, но она тут же выскользнула обратно. Рядом с ним сидел Альберу. Он молчал, переваривая услышанное, и его взгляд был устремлён на море. Он всё ещё дрожал — от холода, от пережитого шока, от осознания того, что он только что видел. Кейл заметил это и, не говоря ни слова, подвинулся ближе, касаясь плечом его плеча. Принц вздрогнул, но не отстранился. — Ты замёрз, — сказал Кейл. Его голос был тихим, почти мягким. — Люди не созданы для такого холода. — Я не замёрз, — ответил Альберу, но его голос дрожал, выдавая его с головой. Он провёл рукой по лицу, стирая солёную воду, и усмехнулся — горько, но не злобно. — Ладно, может быть, немного. Но я не жалуюсь. Кейл усмехнулся в ответ. Он протянул руку, и его ладонь накрыла плечо Альберу — тёплая, сухая, несмотря на недавнее купание. И в этом жесте было что-то странно успокаивающее. — Ты сирена? — спросил Альберу, и в его голосе не было страха — только искреннее любопытство. Он повернул голову, и его глаза встретились с глазами Кейла. В них было удивление, смешанное с чем-то более глубоким. — Настоящая сирена? Из легенд? Кейл выдержал его взгляд и медленно кивнул. — Сирена, — ответил он. — Но я не всегда был сиреной. Раньше я был человеком. Альберу моргнул. В его глазах мелькнуло удивление, но он не отвёл взгляд. — Как это возможно? — Долгая история, — сказал Кейл с лёгкой улыбкой. — И я не уверен, что готов её сейчас рассказывать. Но поверь: я не всегда был таким, как сейчас. Я выбрал эту жизнь. Или, возможно, она выбрала меня. Альберу замолчал, обдумывая услышанное. Ветер снова коснулся его лица, и он закрыл глаза на мгновение, словно собираясь с мыслями. — Я не знаю, что ты ищешь, — сказал он наконец. — Но я знаю, что ты меня спас. И я в долгу перед тобой. — Ты ничем мне не обязан, — ответил Кейл, качая головой. — Я не спасал тебя ради долга. — Тогда почему? Кейл посмотрел на него долгим взглядом, изучая его лицо: высокие скулы, тонкие губы, усталые, но живые глаза. Он чувствовал, как внутри него зарождается что-то странное — чувство, которое он не мог назвать. — Потому что ты смотрел на море также как и я, — сказал он наконец. — Я знаю это чувство. Я сам искал себя в глубине, когда был человеком. И, возможно, я всё ещё ищу. Но когда я увидел тебя, я понял: ты не должен умереть, не найдя своих ответов. Альберу долго молчал. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на боль — и одновременно на облегчение. — Ты прав, — сказал он тихо. — Я ищу себя. Я сбежал от всего, что знал, потому что не хотел быть тем, кем меня сделали. Но я не знаю, кем я хочу быть на самом деле. Кейл улыбнулся — мягко, понимающе. — Это нормально, — сказал он. — Не знать — это часть пути. Главное — продолжать искать. Альберу посмотрел на него и улыбнулся в ответ — той улыбкой, которая была только для Кейла. И в этот момент между ними что-то изменилось. Что-то важное и почти неуловимое. — Тогда я пойду с тобой, — сказал он. Кейл удивлённо поднял брови. — Ты серьёзно? — Более чем. Кейл посмотрел на него долгим взглядом, пытаясь понять, шутит ли он. Но в глазах Альберу была только искренность. Никакой игры, никакой маски. — Ты даже не знаешь, что там внизу, — сказал он, и его голос стал серьёзным. — Ты не представляешь, какой мир скрывается под поверхностью. Там есть опасности, которых ты не можешь себе представить. И я не смогу всегда защищать тебя. — Я сбежал от королевского дворца, — ответил Альберу с лёгкой усмешкой. — Я думаю, я готов к любым опасностям. И, кроме того, — он наклонился ближе, и его голос стал тише, почти шёпотом, — я не прошу тебя защищать меня. Я прошу тебя позволить мне быть рядом. Кейл замер. Его сердце забилось быстрее, и он чувствовал, как его дыхание сбивается. Он не мог объяснить, почему эти простые слова так сильно на него действуют. Но они действовали. И тогда он засмеялся — впервые за долгое время. Этот смех был лёгким, почти детским, и он почувствовал, как тают последние льды в его душе. Он чувствовал себя свободным, живым, настоящим. — Тогда слушай, — сказал он, когда его смех стих. — Я могу показать тебе свой мир. Но за это ты поможешь мне найти то, что я ищу. Древние артефакты, которые скрыты на дне океана. Они могут изменить всё. Альберу кивнул, и в его глазах зажглась та искра, которую Кейл заметил ещё на корабле — огонь, который не могли погасить ни шторм, ни усталость. — Звучит как приключение, — сказал он, и его голос был полон предвкушения. — Я согласен. Они сидели ещё несколько минут, глядя на море, и в этом молчании не было неловкости. Было только обещание — обещание того, что их пути теперь связаны. И когда солнце начало садиться, окрашивая небо в тёплые оранжевые и золотые тона, Кейл знал: они готовы к следующему шагу.

***

Когда солнце окончательно село, и небо окрасилось в тёплые оранжевые тона, Кейл помог Альберу подняться на ноги. Принц был всё ещё слаб, его ноги дрожали после пережитого, но он держался с достоинством, которое не могли сломать ни усталость, ни холод. Они подошли к воде — к тому самому месту, где волны мягко касались песка, словно приглашая войти. Кейл остановился и повернулся к Альберу. В его глазах была серьёзность, но также и тёплое обещание. — Ты уверен? — спросил он ещё раз, давая Альберу последний шанс отступить. — Как только мы войдём, пути назад не будет. Ты должен довериться мне полностью. Альберу посмотрел на него — в его карих глазах не было колебаний. Он сделал глубокий вдох и шагнул в воду. Она была холодной — прохладной и бодрящей, — но он не отступил. — Я доверяю тебе, — сказал он. — Веди. Кейл улыбнулся — той улыбкой, которая была только для Альберу. Он шагнул в воду следом, и его хвост, которого не было видно на суше, снова появился, сверкая чешуёй в лучах заката. — Дыши, — сказал Кейл, когда вода поднялась до их грудей. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась уверенность, которая передавалась Альберу. — И верь мне. Альберу сделал глубокий вдох, набирая полные лёгкие воздуха, и погрузился под воду. На мгновение его охватил страх — древний, животный страх человека, который теряет опору под ногами, — но Кейл обхватил его за талию, прижимая к себе. — Не бойся, — сказал Кейл, и его голос звучал тихо, но отчётливо под водой. — Ты в безопасности. Альберу открыл глаза, ожидая удушья, но вместо этого почувствовал, как его лёгкие наполняются чем-то лёгким, почти как воздух — чистым, прохладным, но не холодным. Он мог дышать. Он мог видеть. Он мог говорить. — Невероятно, — прошептал он, и его голос звучал тихо, но чётко, словно он стоял на суше. — Я дышу. Как это возможно? — Магия сирен, — ответил Кейл, улыбаясь. В его глазах мелькнула искра, и он слегка сжал руку на талии Альберу. — Это нечто большее, чем просто способность. Это часть меня. И теперь — часть тебя, пока ты здесь. Он отстранился на мгновение и показал рукой вперёд, где вода становилась всё глубже и темнее. Вдалеке мерцали огни — мягкие, сине-зелёные, похожие на звёзды. Они танцевали в глубине, словно приглашая их войти. — Добро пожаловать в мой мир, — сказал Кейл, и в его голосе была гордость и нежность одновременно. — Плыви. Я буду рядом. Он взял Альберу за руку, и они поплыли вперёд, в темноту, где огни становились всё ярче и ближе. Альберу чувствовал, как вода обтекает его тело, как его рука сжимает ладонь Кейла, и в этом жесте было обещание — обещание того, что они не потеряются. Они плыли вглубь, и перед ними открывался новый мир: коралловые рифы, переливающиеся всеми цветами радуги, стаи рыб, которые проносились мимо, словно разноцветные стрелы, и огромные водоросли, которые колыхались в такт течениям. Всё это было сказочным — нереальным, но настоящим. — Я никогда не видел ничего подобного, — сказал Альберу, и его голос был полон благоговения. — Это как сон. — Это реальность, — ответил Кейл, поворачиваясь к нему. — Мой мир. И теперь — часть твоей жизни. Они остановились на мгновение, глядя друг на друга. Вода вокруг них была тёплой, и в ней не было страха. Только магия и обещание будущего. — Ты не пожалеешь о своём выборе? — спросил Кейл, и его голос был серьёзным. — Ты оставляешь свою жизнь на суше. — Я не оставляю свою жизнь, — ответил Альберу, и его рука сжала ладонь Кейла чуть сильнее. — Я нахожу новую. И я не жалею ни о чём. Кейл улыбнулся, и его сердце забилось быстрее. — Тогда плывём, — сказал он. — Нас ждёт приключение. Они поплыли вперёд, в неизвестность, и Кейл знал: они готовы к тому, что ждёт их впереди. Он не знал, что именно они найдут — опасности, сокровища, ответы, — но он знал одно: что бы ни случилось, они будут вместе. Они плыли несколько часов. Время под водой текло иначе — медленнее, тягуче, словно океан не хотел отпускать их от себя. Кейл чувствовал, как вода обтекает его тело, как хвост рассекает глубину с лёгкостью, которая стала для него второй натурой. Рядом с ним плыл Альберу — неуклюже, но с упорством, которое поражало Кейла. Принц не жаловался, не просил остановиться, хотя Кейл видел, как его лицо бледнеет от усталости. — Мы можем передохнуть, — сказал Кейл, замедляясь. — Вон там, на том утёсе. Он указал на небольшое каменное возвышение, покрытое мягкими водорослями, которые колыхались в такт течению. Альберу кивнул, и они направились к нему, опускаясь на гладкую поверхность. Принц сел, тяжело дыша, и провёл рукой по лицу. — Я никогда не думал, что под водой может быть так красиво, — сказал он, оглядываясь вокруг. Вдалеке проплывала стая светящихся медуз, их тела переливались мягким голубым светом. — И так тихо. — Это одна из причин, почему я остался здесь, — ответил Кейл, садясь рядом с ним. Он поджал под себя хвост, и чешуя мягко засверкала в полумраке. — На поверхности всегда слишком шумно. Слишком много голосов, слишком много правил, слишком много ожиданий. Здесь, в глубине, есть только ты и океан. И это чувство свободы, которое трудно найти где-либо ещё. Альберу повернулся к нему, и в его глазах было любопытство, смешанное с чем-то более глубоким. — Расскажи мне о своём мире, — попросил он. — О том, как ты здесь оказался. О том, что ты ищешь. Кейл посмотрел на него долгим взглядом, а затем начал рассказывать. Он говорил об Абиссале — о городе из белого коралла и светящихся водорослей, о его улицах, вымощенных ракушками, о рынках, где продавались редкие жемчуга и волшебные камни. Он говорил о короле Атлантасе — своём дедушке, мудром и строгом правителе, который правил океаном тысячи лет. Он говорил о законах, которые защищали их народ, но иногда становились клеткой. — Сирены не вмешиваются в дела людей, — сказал Кейл, и в его голосе послышалась горечь. — Это главный закон. Мы наблюдаем, но не вмешиваемся. Мы позволяем людям делать свой выбор, даже если этот выбор ведёт их к гибели. — И ты нарушил этот закон, — сказал Альберу, и его голос был тихим, почти благоговейным. — Да, — ответил Кейл, встречая его взгляд. — И я не жалею об этом. Альберу молчал, переваривая услышанное. Вода вокруг них была спокойной, и только редкие пузырьки поднимались со дна, нарушая тишину. — Почему? — спросил он наконец. — Почему ты рискнул всем ради меня? Ты даже не знал меня. Я был просто незнакомцем на корабле. Кейл почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он сам не до конца понимал, почему поступил так. Но когда он посмотрел на Альберу, когда увидел его глаза — уставшие, но живые, — он понял, что ответ приходит сам собой. — Потому что иногда закон — это просто слова, — сказал он. — А люди — это то, что действительно важно. Я видел тебя на корабле. Ты смотрел на море так, будто искал в нём себя. И я понял: я не могу позволить тебе умереть, не найдя своих ответов. Это было бы несправедливо. Альберу долго смотрел на него, и в его взгляде было удивление, смешанное с благодарностью. Он никогда не думал, что кто-то может рискнуть всем ради него — не ради его титула, не ради его богатства, а ради него самого. — Ты не похож на тех, кого я встречал раньше, — сказал он наконец. — Ты другой. — Я надеюсь, это хорошо, — ответил Кейл с лёгкой улыбкой. — Это лучше, чем хорошо, — сказал Альберу, и его голос был тёплым. — Это — настоящее. Они сидели в тишине, глядя на проплывающих мимо рыб, которые не обращали на них внимания. Кейл чувствовал, как внутри него разливается странное тепло — чувство, которое он не мог назвать, но которое было приятным, почти забытым. — Карта, которую я нашёл, — сказал он, нарушая тишину. — Она указывает на древние артефакты, которые скрыты в океане. Они обладают огромной силой, и если они попадут в неправильные руки, это может изменить всё. Поэтому я должен найти их первым. — Тогда я помогу тебе, — сказал Альберу, и его голос был твёрдым, уверенным. — Я обещаю. Кейл улыбнулся, и в этой улыбке была благодарность, которую он не мог выразить словами. — Спасибо, — сказал он. — Это многое для меня значит. Они поднялись и поплыли дальше, оставляя утёс позади. И Кейл чувствовал: это только начало их пути. Пути, который изменит их обоих навсегда.

***

По мере того как они плыли, Кейл рассказывал всё больше. Он говорил о своём прошлом — о том, как был человеком, о своей смерти в озере мёртвой маны, о том, как Бог Смерти дал ему второй шанс. Он говорил о том, как учился быть сиреной, как привыкал к новому телу, как находил своё место в Абиссале. — Это было трудно, — признался он. — Я чувствовал себя чужим в собственном теле. Я не понимал, как двигаться, как дышать, как быть частью этого мира. Но со временем я понял: я не должен быть частью мира. Я должен быть самим собой. Альберу слушал внимательно, иногда задавая вопросы, но чаще просто молчал, впитывая новые знания. Он видел, как Кейл говорит о своём прошлом — с болью, но и с принятием. И это тронуло его больше, чем он мог показать. — Ты прошёл через многое, — сказал он, когда Кейл замолчал. — И ты всё ещё здесь. Ты всё ещё ищешь. — Как и ты, — ответил Кейл, поворачиваясь к нему. — Мы оба ищем. И, может быть, мы сможем найти это вместе. Альберу улыбнулся — той улыбкой, которая была только для Кейла. — Я бы этого хотел, — сказал он. — Я бы очень этого хотел. Они плыли дальше, в глубину, где их ждало неизвестное. И Кейл знал: что бы ни случилось, они будут вместе. И это было важнее всего. Кейл замолчал, чувствуя, как усталость накрывает его. Они плыли уже несколько часов, и даже его сиренная выносливость начинала давать о себе знать. Он остановился, опираясь на гладкий камень, и перевёл дыхание. Альберу остановился рядом, и его лицо было бледным, но в глазах горел огонь. — Мы почти на месте? — спросил он. — Почти, — ответил Кейл, глядя вперёд. — Я чувствую это. Древняя сила рядом. Он повернулся к Альберу, и в его взгляде была серьёзность. — Когда мы найдём артефакт, мы должны быть готовы ко всему. Неизвестно, что нас ждёт. Но я обещаю: я защищу тебя. — Я знаю, — ответил Альберу. — И я защищу тебя в ответ. Кейл улыбнулся, и они поплыли дальше, в неизвестность, готовые ко всему, что ждёт их впереди.