Safe with you

      Пронзительный сигнал очередного входящего уведомления раздался аккурат в тот момент, когда ведущая онлайн-эфир в соцсети Ниннин делилась с подписчиками творческими планами на будущее и возможным выходом новой сольной песни, которую она написала и спродюсировала в США сама. Поклонники, увлеченно гадая, в каком она будет стиле, настроении и связана ли идейно с основной концепцией группы, к счастью, не заметили вторжения в личное цифровое пространство своего кумира, а вот сама Нин мгновенно напряглась, подспудно улавливая настойчивый и дотошный характер поступающих на смартфон сообщений. Целая партия смс посыпалась внезапно и пулеметом, отвлекая внимание и вынуждая быстро убрать на устройстве звук, и брюнетка, ощутив холодную колкую тревогу, нехотя покосилась на не вовремя вспыхнувший центр уведомлений.              «26 новых сообщений».              Одно за одним, по строчке за раз, как самая настоящая кибератака. Полная дурных предчувствий и опасений девушка дрожащей рукой открыла чат в мессенджере, где ее ник знало без малого всего лишь несколько человек, и тотчас содрогнулась от кучи влюбленных стикеров и кричащих иероглифов на родном китайском:        @good.for.you Нин, детка, пошли мне воздушный поцелуй! Ну пожалуйста!        @good.for.you Ты сегодня такая секси в этом платье, ты знаешь? У меня прям слюнки текут!        @good.for.you Тебе нравятся высокие темноволосые парни? Я, кстати, тоже из Харбина!        @good.for.you Как насчет всего одного свидания? И я отстану от тебя, клянусь!       @good.for.you       Я писал тебе в эфир уже сотню раз. Почему молчишь? Думаешь, я не в курсе, что ты все читаешь?       @good.for.you       Это невежливо – так игнорить своих подписчиков. Ты айдол и ты обязана быть с нами на связи!       @good.for.you       Э-эй! Ты там уснула, что ли? Алло!       @good.for.you       Ты чертова эгоистка, Ичжо!       @good.for.you       Если бы я сейчас был рядом, твой рот был бы занят не болтовней, а куда более важным делом. Уверен, тебе понравится 🍌 @good.for.you Да ответь ты уже, мать твою! Достала молчать!              О Господи.              Мысленно отругав себя за некстати открытые сообщения, Ниннин глубоко вдохнула и нажала клавишу «Заблокировать». Уже, наверное, в сотый раз за минувший месяц. Снова этот кретин со своими попытками вступить с ней в прямой контакт. Снова бесчисленные просьбы ему ответить, переходящие в агрессию, язвительность, а затем угрозы. Неугомонный и беспардонный тип, навязчивый сталкер и одержимый сасэн-фанат, раз за разом выкупающий ее номер телефона на сайтах с базами данных знаменитостей и упорно преследующий ее в сети в надежде, что он приглянется ей. Нин Ичжо терпеть не могла наглых и бестактных людей, не знающих слова «нет» и считающих, что все вокруг обязаны отвечать им взаимностью, а этот безотвязный, хамоватый, лишенный рамок и тормозов безумец подавно вызывал у нее отторжение, неприязнь и отчетливо проступающий сквозь первичную досаду в последнее время страх.              Человек, представившийся как некий Юн Хао, возник в ее жизни под видом преданного MY около двух месяцев назад, начав сыпать сотнями комментариев на ее личной странице в соцсети, а затем явившись на один из живых сеульских фансайнов. Ниннин запомнила его почти сразу по властно-фамильярной манере говорить, нескромно ее разглядывать и стремлении все время взять за руку, когда пришла его очередь встать напротив нее около стола. Тогда охранник сделал ему строгое замечание, напомнив о недопустимости физического контакта с айдолами, после чего молодой мужчина китайской наружности, презрительно фыркнув, поспешил покинуть зал встреч. Ущемленный хладнокровным спокойствием самой Нин и обилием вокруг нее охраны, он быстро растерял весь свой энтузиазм и пыл, наконец поняв, что приватного разговора у него с ней не будет, а девушка смогла выдохнуть с облегчением, избавившись от неприятного диалога и необходимости терпеть на себе этот липкий, заигрывающий, практически раздевающий ее взор.              И казалось бы, проблема в виде назойливого гиперактивного фаната осталась позади, стерев в пыль его высокие эгоистичные ожидания, однако с тех самых пор ревнивый и навязчивый незнакомец не оставлял попыток выйти на связь, чтобы заполучить ее внимание, практически ни на один день. Очевидно, попав в ее поле зрения и сразу запомнившись, Юн Хао решил, что наряду с высоким финансовым положением и общей с Ниннин национальностью это дает ему преимущество перед остальными, а потому бесстыдно написывал, названивал и приходил на мероприятия к ней, предъявляя все более откровенные и бестактные требования.              И если начиналось все с вполне безобидных приветствий и просьб вроде «Напой свою любимую песню» или «Поделись планами на ближайший месяц», то сейчас он переходил к провокациям, насмешкам, буллингу и даже угрозам, за которыми стояло куда большее, чем простой шантаж.              Устав от маниакального преследования и чрезмерных попыток произвести на нее впечатление, явно подразумевающих под собой еще и любовный подтекст, Ичжо стала его блокировать, но нахальный и набивающийся в бойфренды сасэн создавал десятки новых аккаунтов, с которых атаковал не желающую общаться артистку, целенаправленно выводя ее на эмоции и всеми силами давая понять, что он достоин ее, как никто. Управляющая компания, как часто бывало в подобных случаях, деликатно отмалчивалась или разводила руками: мол, что поделать, это твои фанаты, их нельзя прогонять и грубить им. А безопасность и благополучие самой Ниннин – дело десятое, ведь, как и все прочие айдолы, жаждущие денег и славы, «она изначально знала, на что шла».              Вот и сейчас на экране мобильного, с которого она безобидно, как ей казалось, уже четверть часа вела эфир, вкупе с прочими сообщениями высветилось ожидаемое и злосчастное: @your_best_type1 Ты пожалеешь, что снова кинула меня в блок, Ичжо. В следующий раз я сделаю так, что ты никуда не денешься.              Очередное бессмысленное запугивание, которое Нин Ичжо слышала уже сотни раз и от которого устала не меньше, чем от его дотошного отправителя. Некогда хорошее коммуникативное настроение было безнадежно испорчено, и девушка поспешила закончить лайв, сославшись на срочные дела дома. Будучи человеком недоверчивым и закрытым, она и так нечасто баловала поклонников своими эфирами, а после появления среди них настойчивого и грубого преследователя подавно стала организовывать их еще реже. Несмотря на любезно и дружелюбно ведущих себя MY, девушка никогда не чувствовала с ними особой связи и тем более какого-либо душевного родства. Никогда не была способна полностью открыться и довериться тем, кто сидит по ту сторону экрана и чьих лиц и намерений она не знает. Умеренное внимание и любовь фанатов были дороги и приятны любому артисту, вот только грань между их естественным посвящением и собственнической одержимостью была так тонка, что малейшие ответные шаги айдолов быстро превращались в зависимость, а желание поддерживать с ними ежеминутный контакт – в безумство.              По статистике на одного популярного айдола в среднем приходилось от двухсот до трехсот агрессивных сасэнов, способных превратить жизнь знаменитого человека в ад, но испытавшей не раз на своей шкуре их пагубное влияние Ниннин казалось, что их гораздо больше. Сумасшедшие, неконтролируемые, не знающие меры фанаты тратили немыслимое количество времени и средств на то, чтобы добраться до своих кумиров, часто в обход законов и правил, а об отсутствии уважения к правам и личному пространству самих артистов при этом и говорить не стоило. Нелегальный выкуп у хакеров телефонов и адресов, прослушка смартфонов, установка на машины GPS-трекеров, круглосуточное наблюдение и постоянный скрытый контроль давным-давно стали в сфере кей-попа нормой, в то время как должные стоять на стороне айдолов лейблы лишь уклонялись от реальных защитных мер, намеренно стирая границы между дозволенным и запретным и упорно цепляясь за миллионы вон, которые замаскированные под фанатов преступники стабильно и ежегодно приносили им.              И только собственное благоразумие и осторожность были способны хоть как-то помочь заметить и вовремя скрыться от бездушных сталкеров, одна-единственная встреча с которыми могла стать чреватой дурными последствиями на месяц, если не больше, вперед.              Телефон пикнул и завибрировал повторно, и Ниннин вздрогнула, опасаясь еще одной партии смс от Юн Хао, малейшая мысль о котором приводила ее в уныние и вызывала колючую ледяную дрожь. К счастью, это оказалась всего лишь Жизель, волнующаяся за младшенькую коллегу, на каждом лайве которой она неизменно присутствовала и иногда писала ей в чат милые поддерживающие смс, которые всегда вызывали у той улыбку.       @aeri_chan Привет! Все в порядке? Ты как-то быстро выключила эфир :(       

@ybyyby23

Эри, это опять он

Тот странный тип с фансайна, помнишь?

Он опять написывает и звонит мне 😭

@aeri_chan       Что?        Снова этот придурок? Откуда у него твой номер?       

@ybyyby23

Я не знаю! Но он пугает меня.

Угрожает и требует внимания.

Сыпет сообщениями в эфире и здесь.

Ведет себя неадекватно.

Я решила закончить лайв

@aeri_chan       Ясно. Не волнуйся и просто блокируй его! Рано или поздно ему надоест. Ложись и отдохни лучше. Утро вечера мудренее. И пожалуйста, не расстраивайся сильно, ладно? Мне важно, чтобы завтрашний день ты начала с улыбкой.              Брюнетка кивнула и правда улыбнулась несмотря на то, что японка не могла ее видеть, а затем отправила ей посылающий поцелуй смайлик. Слова Жизель всегда действовали на нее успокаивающе и благотворно, снижая градус тревоги и степень опасности большинства вещей, и после общения с ней Нин с облегчением находила, как большой и жестокий мир сдвигает от нее свои стены, вновь позволяя полной грудью дышать и чувствовать, что все идет своим чередом.              В отличие от нее, мнительной и пугливой, Жизель не боялась ничего, стойко справляясь с трудностями и с достоинством реагируя на любого рода хейт и рейджбейт. Тактично, но твердо она могла послать грубых и бескультурных фанатов, третирующих ее внешность и голос, осадить вездесущих критиков, знающих о ней больше, чем она сама, и поставить на место хейтеров, думающих, что их никчемные жалкие излияния что-либо для нее значат. Находчивая, смелая и уверенная в себе, эта девушка могла укусить, даже не прикоснувшись, а один взгляд ее пронзительных карих глаз метал молнии и жалил сильнее, чем самые грубые, обидные и унизительные слова.              Но что было еще более важно, Жизель никогда не позволяла кому-либо неуважительно обращаться с Ниннин, за которую всегда стояла горой и воспринимала ее заботы с переживаниями как свои собственные.              На следующий день у группы был запланирован очередной фанколл на местной китайской радиостанции, куда девушки прибыли на общем тонированном автомобиле. Большая восторженная толпа по обыкновению заняла каждый свободный метр огороженного уличного пространства, горячо приветствуя и встречая мировых звезд, и Нин невольно подумала, как им не надоедает стоять в любую погоду под открытым небом часами ради возможности всего лишь на двадцать-тридцать секунд увидеть их.              Мелькающие со всех сторон фотовспышки и незнакомые лица слепили взор, сливаясь в одну сплошную пестрящую полосу, и брюнетка опустила голову, умеренным шагом следуя по направлению к зданию за идущей впереди Жизель. Кто-то из собравшихся визжал и плакал на пике эмоций, впервые видя своих кумиров так близко; кто-то пытался на память ухватить их за плечо или рукав; кто-то тупо залип на них через экран смартфона, не веря в священный шанс самостоятельно их заснять (хотя чем они на этих записях отличались, Ниннин не могла понять). В целом, все было как обычно, не считая слишком узкого прохода для девочек, на который взбудораженная публика то и дело норовила ступить, изматывающей духоты и палящего с раннего утра солнца, от которого у метеозависимой, не переносящей жару Ниннин начинала побаливать голова.              Когда до дверей радиоцентра оставалось чуть больше двадцати метров, она слегка задержалась, чтобы помахать юной поклоннице, стоящей с матерью за ограждением и держащей ее фото перед собой, пожалев, что под рукой нет маркера, чтобы оставить автограф. Воодушевленная девочка-китаянка одарила ее счастливой улыбкой, польщенная тем, что артистка ее заметила, и Нин отвлеклась, согретая детской радостью и признательностью, в которых не было ни капли алчности или фальши.              А вот дальше все происходило для расслабленной и занятой своими мыслями девушки как во сне.              Плотная коренастая фигура в черной футболке и с висящим на шее бейджем стаффа возникла из столпотворения в тот момент, когда охранник отвлекся на особо рьяную фанатку, нырнувшую под ограничительную ленту и нацелившуюся сделать с ними со всеми селфи. Вдвоем с напарником они едва успели оттолкнуть тычущую в них камерой нахалку, чтобы позволить Карине с Винтер пройти, на мгновение упустив из вида идущих позади двух других девушек. И эта нелепая вынужденная заминка на фоне не лучшим образом сложившихся обстоятельств едва не стоила всей команде защиты и сопровождения больших проблем.              Инертная и задумчивая, скрывшая под бейсболкой лицо Ичжо шла по привычке последней в надежде спрятаться за спинами старших девочек и избежать нежелательного внимания, но в тот незадавшийся роковой день именно это сделало ее удобной мишенью для давно выслеживающего своего кумира сасэна. Сильная мужская ладонь в мгновение ока схватила ее за руку, тут же утягивая за собой куда-то в сторону черного хода, где стояло меньше всего людей, и невысокая хрупкая китаянка слишком поздно сообразила, что кто-то неумолимо тащит ее за собой туда, где от него уже не будет спасения. Жгучая боль пронзила скрытое под тонкой хлопковой тканью лонгслива предплечье, а перед испуганным неверящим взором застыло широкое потное мужское лицо со знакомым надменным выражением, откровенно глумящимся и заочно празднующим свою подлую низменную победу над ней.              – Я же говорил, что ты никуда от меня не денешься. Да, Ичжо?              Так пренебрежительно, издевательски, паскудно. Будто пробовал ее имя на вкус перед тем, как попробовать ее саму.              Это он. Чертов Юн Хао собственной персоной, наяву явившийся к ней из страшного непроходящего сна, в который он методично и целенаправленно день ото дня ее толкал. Сначала навязчивыми манипулятивными сообщениями с угрозами, а теперь лично. Так, словно и впрямь имел какие-то права на нее. Так, словно девушка по имени Нин Ичжо рождена, чтобы быть с ним и не думать ни о ком кроме. Чего стоит десяток охранников и менеджеров, если они не могут справиться с одним-единственным отбитым на всю голову типом? К чему все эти упреждающие превентивные меры по изоляции и защите айдолов, когда их могут схватить и просто-напросто уволочь в неизвестном направлении прямо в толпе? Ниннин не раз доводилось сталкиваться с неадекватными и неконтролирующими себя фанатами, теряющими рассудок даже при мимолетной встрече с кумирами, однако такому наглому и безбоязненному посягательству на свою личность и даже жизнь она не подвергалась еще никогда.              Дерзко. Смело. Демонстративно. И угрожающе. Как будто люди вокруг – всего лишь картонные фигуры, а охранники – надоедливые глупые псы, которых можно прогнать одним взглядом или же щелчком пальцев.              И то в данный момент этого даже не требовалось, потому что они были заняты вопящей о любви Карине с Винтер фанаткой.              – Пусти… пожалуйста, отпусти меня… Я не хочу… – ей казалось, она кричала изо всех сил, чтобы его спугнуть, чтобы привлечь внимание, чтобы показать, что этот опасный человек желает ей зла, а по факту шептала так тихо, что не слышала даже саму себя.              Не слышала и не видела ничего, кроме этих раскосых, прищуренных, сжигающих ее дотла глаз с плещущимся в них безумством и эйфорией, от страха и бессилия безвольной жертвы растущих лишь еще больше.              Замерев от ужаса и непонимания, Нин тщетно пыталась отцепить руку и сделать хотя бы вдох, но легкие отказывались принимать кислород, а отяжелевшее и занемевшее тело будто начало жить отдельной от нее жизнью. Паническая атака обрушилась мгновенно и беспощадно, парализовав каждую микроклеточку с нервным волокном и лишив ее сил для сопротивления, и растерянная, беспомощная, оцепеневшая в сильнейшем психоневротическом приступе девушка едва устояла на ногах от грубого и собственнического рывка в сторону.              – Идем, я сказал! Быстро! – хрипло рыкнул коренастый брюнет и потянул сильнее, засуетившись из-за направленных на них двоих телефонов. Толпа зашумела и заволновалась, не понимая, что происходит и куда сотрудник охраны пытается увести Ниннин, и после секундного замешательства с попыткой увернуться от любопытных камер драгоценная возможность тайком скрыться с девушкой через запасной ход была безвозвратно упущена.              – Нин, нет! – прорвался сквозь ропот публики громкий ошеломленный возглас, и через секунду между ней и мужчиной выросла фигура Жизель.              Едва заметив попавшую в беду подругу, она без колебаний вырвала из наглого чужого захвата ее руку и устремила горящий яростью взор на покрытого испариной сасэна. Вся его зашкаливающая спесь с самомнением мигом сошли на нет, стоило ему встретить отпор той, что не боялась ничьих покушений и была способна прямо говорить людям в лицо то, что они заслуживают узнать, и сейчас, даже без прямого вербального контакта, молодой мужчина застыл, пораженный степенью гнева и возмущения встрявшей между ним и Ниннин японки.              Как удачно выследившая раненую косулю гиена, не успевшая отведать сочную трапезу ввиду появления рядом бесстрашного и грозного льва.              – Пошел вон от нее, – процедила Жизель так, чтобы услышал лишь он перед тем, как подоспевшие наконец секьюрити оттолкнули фаната от артисток, а менеджер за шкирку вытолкал его с мероприятия прочь. Еле сдержавшись, чтобы не проломить ему напоследок нос, Эри обвила шокированную Ичжо за плечи, быстро уводя ее следом за остальными девочками, и через пару мгновений безобразный, пугающий, чуть не приведший к скандалу инцидент был исчерпан.              Всего несколько секунд в стальной грубой хватке одержимого парасоциальными отношениями психопата, а по ощущениям она провела в ней, как заключенная, целые часы.              И хотя все обошлось благополучно и она почти не пострадала, Ниннин знала, что одним этим вопиющим, вышедшим из-под контроля эксцессом дело не ограничится. Потому что этот злобный неадекватный тип вернется, он не успокоится и, возможно, в следующий раз продумает и подстроит все так, что ей на самом деле больше не удастся скрыться от него.              Слезы хлынули соленым едким потоком, едва она оказалась в прохладных спасительных стенах здания, крепко прижатая к Жизель и трясущаяся от пережитого стресса, пока вокруг них столпился стафф, недоумевающий, куда смотрела охрана и как посторонний человек попал в закрытую зону для персонала.              – Б-бейдж... У него был... бейдж, – дрожащим голосом повторяла она, цепляясь за спину Эри и только сейчас осознав, что преследующий ее маньяк достал откуда-то пропускную карту и притворился сотрудником мероприятия, чтобы получить доступ на дорожку к артистам.              – Наверняка украл у кого-то или скачал в Интернете, – осторожно поглаживая Нин по волосам, предположила Эри, и макнэ сильнее прильнула к ней, находя странное успокоение и комфорт в мягких, лелеющих ее руках, которые сумели остановить и отпугнуть сасэна. Самим артистам не разрешалось проявлять недовольство и вступать с поклонниками даже в малейший конфликт, но Ниннин хорошо знала, что Учинаге было плевать на формальности, когда дело касалось безопасности девочек и ее.              Теперь неприятный казус наверняка засветится на всех новостных каналах и в соцсетях, и хорошо, если папарацци с зеваками заявят о реальной попытке похищения, а не распустят гнусный слух про то, что солистка «aespa» завела роман с собственным фанатом.              Такого Ичжо точно не вынесет и не переживет.              – Как? Как это произошло?! – недоуменно причитала Карина, с сожалением глядя на рыдающую китаянку, а потом на лениво разбредающуюся за окном толпу. – Почему этот парень снова оказался возле Ниннин? Кто он?              – Он преследует ее давно, – со вздохом пояснила Эри и покрутила у виска пальцем. – Угрожает в сети, покупает очереди на фансайны, появляется на мероприятиях и в аэропорту. Сегодня он перешел все границы, и я считаю, Ниннин обязаны усилить охрану после такого. Мы больше не можем молчать и пускать это на самотек.              Подруги согласно закивали, двигаясь в сторону радиобудки, где уже через полчаса должен был состояться фанколл, и активно обсуждая случившееся. Жизель шла рядом, держа всхлипывающую Нин за руку, пока Винтер с Кариной громко сокрушались по поводу того, почему секьюрити некстати отвлеклись на них, упустив из вида двух других девушек, что по регламенту было недопустимо. Юн Хао явно ждал подобного момента, когда внимание охраны будет отвлечено и у него появится шанс подобраться ближе, а там под видом стаффа быстро вытянуть маленькую хрупкую Ичжо к выходу, где он вполне мог усыпить ее, а потом сотворить с ней все.              Невозможно? Глупо? Сомнительно при таких условиях? Как бы не так. Печальных примеров хищения и травмирования айдолов только за последние годы насчитывалось сотни, о многих из которых общественности просто не сообщалось, и младшей было страшно подумать, чем все может закончиться, если управляющая компания не примет меры против одержимого сасэна, уже сейчас строившего очередной план по ее захвату.              Несмотря на приветливых и веселых MY и в целом мирно прошедший созвон с ними, тревога не покидала Ниннин на протяжении всего прямого эфира, без конца заставляя смотреть на время и в напряжении принимать очередной видеовызов. Спугнутый Жизель Юн Хао больше не появлялся, но даже так девушка то и дело страшилась увидеть на экране вместо улыбающейся поклонницы его надменное ухмыляющееся лицо, полное самолюбия и уверенности, что знаменитая двадцатитрехлетняя китаянка принадлежит ему.              И она честно не знала, как скоро после сегодняшнего токсичного столкновения с ним вновь сможет начать свободно передвигаться, есть и спать.              Фанколл закончился в десятом часу вечера, осчастливив десятки MY и оставив приятное впечатление у самих девочек, после чего они выдвинулись в отель отдохнуть и подготовиться к завтрашнему мероприятию на местном музыкальном телеканале. Жизель по обыкновению заняла в минивэне место возле Ичжо, предварительно предложив ей стакан бодрящего фруктового лимонада, и девушка благодарно улыбнулась, тронутая тем, как старшая всегда о ней заботилась и переживала. Ниннин неизменно начинала ощущать себя лучше рядом с ней, объятая посильной теплотой и поддержкой, и в присутствии обворожительной кареглазой японки проблемы будто бы сами собой уходили на второй план, уступая место спокойствию, кротости и смирению перед жизненными преградами, с которыми так или иначе сталкивался любой человек.              Сталкивался, – но не сдавался, не отступал и бился против врага до победного.              А чуть позже она сидела одна в просторном гостиничном номере с видом на неспящий, пестреющий ночными огнями Шанхай, читая последние новости в соцсети и машинально потирая травмированное предплечье с отпечатавшимися на нем следами от чужих пальцев. Четыре темных зловещих полосы на бледной матовой коже как немое напоминание о почти удавшемся покушении и бессильной панике перед мужским собственническим напором. Еще совсем недавно Ниннин чувствовала себя здесь как дома, с упоением слушая на улицах города родную речь и улыбаясь здоровающимся с ней на улицах людям, а теперь страшилась выглянуть в окно, дабы не увидеть стоящую внизу отеля знакомую коренастую фигуру, отслеживающую каждый ее жест и шаг. Прежде девушка никогда не думала, что один-единственный, даже самый дотошный, человек может доставить кому-либо столько проблем и переживаний, но после роковой встречи с Юн Хао она не только была вынуждена убедиться в этом, но и осознать, каким кошмаром этот человек способен обернуть каждый прожитый и наступающий для нее день.              И как теперь от него избавиться, где найти полноценное укрытие без ущерба работе и личным делам, она не имела ни малейшего представления.              В дверь постучали, отвлекая ее от грустных мыслей, и Нин отложила телефон, нехотя поднимаясь с дивана. Она не ждала гостей, хоть чье-либо присутствие рядом ввиду ее расстроенной и уязвимой кондиции было бы очень кстати, а потому мельком глянула на себя в зеркало, отмечая на редкость усталый и изможденный вид. Некогда безупречные волосы утратили блеск, под глазами залегли круги, а спина так и норовила согнуться под невидимым тяжким грузом. Внутреннее волнение и тревога порой изматывали сильнее, чем интенсивные тренировки с целым концертным днем на ногах, и Ичжо разгладила белую помявшуюся футболку поверх спортивных серых штанов в надежде, что ее заурядный домашний образ все-таки еще не так плох.              Особенно когда увидела за дверью девушку, перед которой ей хотелось выглядеть непривлекательно меньше всего.              – Эй, Нини, ну ты как?              Жизель зашла в номер, неся для подруги пакет с едой и два стаканчика молочного коктейля, который они с ней обычно любили пить по вечерам. Она сменила облегающие синие джинсы с рубашкой на удобные короткие шорты и майку, и младшая с восхищением оглядела ее точеную, рожденную богами спорта фигуру, в который раз изумляясь тому, как Эри умудрялась даже в самой простой и повседневной одежде выглядеть стильно и сногсшибательно.              Как самая настоящая топ-модель, с достоинством и вкусом преображающая абсолютно любую вещь.              – Все нормально, устала только, – ей не хотелось роптать, вызывая сочувствие и жалость, особенно после обильных дневных слез, половину которых она непроизвольно оставила на плече Эри, но истома, давящая и назойливая, давала о себе знать, не позволяя сохранять бодрый и позитивный вид, которому знающая ее как свои пять пальцев Эри все равно бы ни за что не поверила.              – Да, сегодня был непростой день, – согласилась она, располагаясь на кожаной софе и жестом подзывая макнэ к себе. – Я принесла тебе поесть. Перекуси пока горячее, ладно? Оно как раз из того магазинчика на углу, где мы в прошлый раз брали с тобой утку по-пекински. А еще я заприметила там острые мапо тофу, которые нам непременно надо скоро попробовать!              Старшая ободряюще улыбнулась, раскладывая для нее на журнальном столике ланчбоксы и распаковывая деревянные палочки. Головокружительный аромат жареной курицы и удона заполнил комнату, пробуждая настроение и аппетит, и лишь при виде еды Нин заметила, как сильно проголодалась. Ввиду напряженного графика и пережитого стресса днем ей было совсем не до этого, но сейчас она с удовольствием принялась за трапезу, жуя восхитительную лапшу с овощами и благодаря Бога за то, что он послал ей девушку по имени Учинага Эри.              Самую внимательную, заботливую, надежную и родную, всегда оказывающуюся рядом в трудный момент и не нуждающуюся в том, чтобы специально ее о чем-то просить.              Жизель улыбалась, глядя на нее и не спеша потягивая свой молочный коктейль, а когда Ниннин закончила с удоном, передала ей злаковый батончик и парочку сладких цзунцзы в качестве десерта. Пряная фруктовая сладость приятно разлилась на языке, став прекрасным дополнением к основному блюду, и Ниннин с удовольствием съела все, запивая коктейлем и обнаруживая, как в этом тихом безмятежном мгновении и обособленном от других пространстве жизнь потихоньку налаживается и возвращается в привычный ритм. Без всяких страхов, сомнений, предубеждений и ощущения, что кто-то безвылазно загнал ее в стальной медвежий капкан.              – Спасибо большое, что накормила меня и зашла, – сказала она, когда ланчбоксы опустели, а темное шанхайское небо загорелось чьими-то шумными красочными фейерверками. – Из-за этого чокнутого типа я совсем забыла поесть и даже не выпила стакана воды сегодня. Честно… я никогда не думала, что у нас могут быть такие фанаты.              Учинага хмыкнула и потрясла головой, с пренебрежением вспоминая агрессивно настроенного сасэна, на полном серьезе пытающегося похитить их Нин из толпы. Их крошку, их лапочку, их макнэ, от которой щемило сердце, а руки сами собой тянулись стереть обидчика с лица земли. Похитить и уволочь – вот так запросто, прямо при свете дня и сотне глазеющих на них очевидцев, в его сознании кажущихся лишь пустыми безвредными декорациями. Истинный психопат, не способный здраво воспринимать реальность и рисующий себе любимому удобную и доступную в воплощении картинку.              – Он не фанат, Нин, он просто больной на всю голову ублюдок. Знаешь, сколько у нас таких? Что ни день, то новая толпа одержимых, а про неадекватных и неуправляемых подростков я вообще молчу!              Ичжо кивнула, находя, что старшая, как всегда, права и задумчиво теребя плетеный браслет на запястье. Темные полосы от чужой руки начинали постепенно сходить, но девушка по-прежнему с содроганием вспоминала эту грубую властную хватку и взгляд, в котором сквозило столько высокомерия, неистовства и цинизма.              Как если бы Юн Хао на самом деле уверовал в успех своего мерзкого плана и в то, что, скрывшись с Ниннин в толпе, их двоих уже никто и никогда не сможет найти.              – Но я рада, что ты отошла. Он не стоит ни единой твоей слезинки и секунды внимания. – Эри сделала паузу, думая, чем еще поддержать подругу, а потом просто взяла и накрыла ее вялую ослабленную ладонь своей, отчего младшая вздрогнула и повернулась. – Я знаю, что это сложно, но просто… постарайся отпустить эту ситуацию, хорошо? И не переживай: начиная с этого дня, мы усилим твою охрану, и я лично больше не выпущу тебя из поля своего зрения. То, что произошло сегодня, вопиющая и недопустимая случайность, и я обещаю, что мы сделаем все, чтобы она не повторилась вновь.              Слова Эри звучали логично, убедительно, рационально, и Ниннин кивнула, безусловно ей веря и рассчитывая на ее защиту. Наравне с другими девочками она давно приучила себя воспринимать сасэнов и вообще фанатов как неотъемлемое и должное в их профессии, но страх – колкий, упрямый, вездесущий – все равно терзал сердечную мышцу, леденя кровь зловещими дневными воспоминаниями и воскрешая перед мысленным взором нахальный образ, что даже в воображении будто так и твердил ей: «Ты – моя».              – Знаешь… в последнее время мне все чаще кажется, что все не так просто, – Ичжо прочистила горло, сгоняя возникшую хрипоту, и шевельнула пальцами, чтобы еще чуть больше почувствовать мягкость и теплоту накрывшей ее, как щитом, ладони. – Что настоящие проблемы могут только ждать меня впереди. Да, вокруг нас полно охраны, менеджеров, помощников и других людей, но ведь нацеленных реально навредить нам фанатов это не остановит. Не сегодня, так завтра они могут атаковать. И я… я и так самая младшая в группе, а теперь подавно нахожу себя никчемной и уязвимой, как прежде никогда и нигде. – Она сделала паузу, благодарная Учинаге за то, что та ее не перебивает и не обесценивает ее слова, а затем продолжила: – Да, это глупо – бояться того, кого я даже не знаю, но Юн Хао… он действительно опасен, Эри. И если он дошел до того, чтобы каждый раз выкупать мой номер телефона и красть персональные пропуска, я боюсь, что следующим его шагом станет моя квартира. Я боюсь однажды войти к себе, зажечь свет и увидеть его на своей кухне… или в спальне… или в ванной комнате. Где угодно, но там, откуда я уже не смогу его выставить, а рядом не будет никого, кто смог бы помочь мне и защитить.              Она опустила голову и зажмурилась, в смятении обнаруживая, как противные соленые капли вновь предательски скользят по лицу, вмиг превращая ее в слабого беззащитного ребенка, нуждающегося в объятиях старших. А потом, когда Эри подсела вплотную к ней, привлекла к себе и успокаивающе коснулась ладонью ее щеки – мягкой, мокрой, пылающей, – сглотнула и разрыдалась еще сильней, потому что противиться накрывшей ее жалости к самой себе было невозможно.              – Я понимаю твои опасения, Нини, – безмолвно прошептала она, но Ичжо услышала ее так отчетливо, как если бы Жизель говорила громко вслух. – Понимаю, правда. Потому что у меня бывают такие состояния тоже. И страхи, и неуверенность, и слабость, и мысли о том, что завтра будет хуже, чем вчера. Что все, что мы делаем – ты, я, девочки, – не имеет смысла. Что оно как будто... ненастоящее, неживое все. В нашей жизни реально полно угроз, от которых никто не застрахован, и я не вижу смысла отрицать это. Но я также хочу, чтобы ты знала и помнила всего одну элементарную вещь: ты никогда не останешься один на один с этим. Будь вокруг тебя хоть сто сасэнов, самых диких и неуправляемых, будь кругом одна сплошная беспросветная темнота с пустым эхом или воздух, который внезапно кончится... знай, что это еще не конец. Что ты справишься, выберешься, все преодолеешь. И каждый раз, когда тебе будет казаться, что рядом никого нет и ты осталась одна... знай, что я есть, Ниннин. Я есть – и буду рядом с тобой всегда.              Младшая выдохнула и открыла глаза ровно в тот момент, когда Эри прижалась к ней лицом, чтобы стать максимально близко, и принялась осушать губами мокрые дорожки на ее щеках. Сначала одну, потом вторую, а потом третью, пока на нежной бархатной белой коже не осталось ни малейших влажных следов. От скул они перешли к вискам, затем к области покрасневшего уха, линии нижней челюсти, подбородку и шее, задерживаясь на каждой точке по три-четыре секунды, дабы дать Нин прочувствовать этот волнующий обеих контакт и, быть может, успеть нарушить его. Мелких щиплющих капель давным-давно не осталось, как и переживаний Ниннин, которые сменило что-то гораздо более чарующее и глубокое, но Жизель продолжала невесомо скользить по ее лицу, напрочь забыв об этом и силясь закрепить на деле последние сказанные ею слова.              А потом, когда неожиданно-неслучайно соприкоснулись уже их губы, мир вокруг Нин Ичжо перестал вращаться и существовать.              В моменте она вздрогнула и забыла, как дышать, застыв на месте каменным изваянием и просто позволяя Учинаге Эри целовать себя. Так нежно, сладко, трепетно и бережливо, будто девушка напротив нее была сделана не из привычной плоти и крови, а из тончайшего богемского хрусталя с миллиметровой огранкой. И тающая от переизбытка чувств и эмоций Нин задрожала, взаимно подаваясь навстречу к ней и обхватывая обеими руками лицо брюнетки, которую она впервые видела и находила такой.              Свою лучшую подругу, онни и мембера коллектива, оказавшейся преданной, понимающей, посвященной и обожающей ее так, как большинству даже их самых давних поклонников и не снилось.              – Эри...              Старшая не ответила, лишь сильнее прильнув к ней и едва-едва приоткрывая кончиком языка рот, чтобы углубить поцелуй, но не зайти слишком далеко, сделав его пошлым и неприятным. Юная, цветущая и благоухающая Жизель пахла миндалем, малиновым блеском и сладостью только что выпитого коктейля, и, жаждущая вкусить его больше Ниннин задыхалась в ее губы, всхлипывала, постанывала и сама неловко целовала Эри в ответ, не в силах остановиться и обнаруживая в этом странном и непривычном жесте немыслимое количество надежды, обещания, поддержки и теплоты. Как если бы сам Господь Бог спустился к ней с Небес, благословил и укрыл своими одеждами, заверив, что отныне с ней все будет хорошо.              И в этот исключительный неповторимый миг озарения и принятия, разделенный ни много ни мало с ниспосланным ей Им ангелом-хранителем, Нин Ичжо впервые по-настоящему поверила и убедилась в этом.              Ведомая непреодолимым желанием и соблазном, она откинулась спиной на софу, притягивая Жизель к себе и заставляя ее опуститься сверху. Теплые ласковые ладони скользнули под задравшуюся футболку, щекоча покрытую мурашками кожу и задевая пирсинг в пупке, который они делали с Эри в салоне вместе, и Ниннин выгнулась им навстречу, моля касаться ее еще – чуть более настойчиво и смело. Так, как она могла разрешить касаться себя лишь ей. Кончики пальцев послушно очертили рельефные мышцы боков и пресса, обвели крохотную стальную сережку на животе и замерли на развязанных шнурках спортивных штанов, не решаясь двинуться ниже.              Потому что для первого раза с расстроенной травмированной Нин Ичжо этого было достаточно, и потому что спокойствие и безопасность заканчивались там, где начинались настойчивость, манипуляции и давление.              Они не отрывались друг от друга еще несколько долгих томительных минут, пока губы не стало жечь, голова не закружилась от недостатка воздуха, а тела не заныли в потребности и предвкушении большего. Жизель прилегла на младшую девушку, приятно фиксируя ее своим весом и мягко убирая с ее лица прядь волос, и Нин дотронулась подушечкой пальца до родимого пятнышка на ее щеке, со столь близкого расстояния напоминающего ей звездочку.              – Этот поцелуй можно считать... символом безопасности? – улыбнулась она, прерывисто и неровно дыша, но спустя секунду вновь припадая к припухшим влажным губам со стершимся тинтом, по которым уже успела соскучиться и заново их возжелать.              – Если он помог тебе чувствовать себя лучше, то да, – легкий чмок в кончик носа заставил Ниннин поежиться и чихнуть, а потом уткнуться во впадинку между ключицей и шеей Эри, вдыхая свежие древесные нотки ее парфюма и различая ровное успокаивающее биение сердца.              – Тогда мне нужно еще... еще немного уверенности в этом, – робко попросила она и обвила японку за шею, прижимая ее вплотную к себе. – И чтобы ты осталась сегодня здесь, со мной. А завтра меня встретила своим теплом и улыбкой.              – Я останусь, Нини. Останусь. Столько, сколько захочешь.              Яркая половинка луны выглянула из-за туч, освещая усыпанное мерцающими звездами небо, а шумный мегаполис наконец замедлился и затих, когда Ниннин подтолкнула лежащую на ней девушку, меняя их с ней местами и занимая верхнее положение. Умный свет погас по двойному щелчку пальцев, как и сомнения насчет их дальнейших действий, стоило макнэ самой стащить через голову свою футболку и стянуть с напряженных бедер давно мешающие ей штаны.              Потому что настоящее спокойствие и защиту она начала чувствовать еще там, в толпе, когда решительная и бесстрашная, готовая порвать за нее всех прямо на месте девушка закрыла ее собой и не отступила, пока наглый, позволивший себе слишком много фанат не был выгнан с их глаз долой.              Потому что Учинага Эри всегда была той, кто переживал, заботился и старался поддерживать ее комфорт любой ценой и в самую первую неотложную очередь.              Потому что сама Ниннин всегда смотрела на нее и относилась к ней по-особенному.              И потому что сейчас, объятая ее вниманием, учтивостью и любовью, она знала наверняка, что с ней ей можно точно ничего не бояться.