Playgirl

      Следующий день проходит без эксцессов: команда обещает закончить аналитику к среде, Дьедерик устраивает стендап в чате, Аманда тоннами поглощает батончики, пытаясь заставить мозг заработать. С Беллой у Амайи проскальзывает всего пара сообщений в рабочем чате — и те строго по делу. Выдается какой-то дурацкий вторник, но в конце дня, она знает, их обеих ждет поощрение.              В обеденный перерыв Амайя так хочет зайти к Белле якобы с вопросом, чтобы просто поцеловать, но приезжает совет директоров, и один из статных седовласых мужчин на несколько часов заседает в кабинете начальницы. Как позже Амайя узнает от коллег, это и есть Александр Дарк — основатель Dark Inc. и отец ее ненаглядной.              В конце встречи та не выглядит измученной, прощается с отцом возле дверей, и Амайя понимает, что беседа, похоже, проходит в спокойных тонах.              Когда Александр проходит мимо, девушка мимолетом разглядывает его профиль: у Беллы его скулы, подбородок — и в принципе вся нижняя часть лица крайне схожа. Мужчина держится холодно и отстраненно, но почему-то Амайя находит весь этот образ лишь напускным: в действительности у него добрые глаза — и эта же доброта виднеется в его дочери для тех, кто готов без страха взглянуть.              Амайя Элиотт: у тебя очень красивый папа!              Белла Дарк: Он занят.              Амайя Элиотт: я тоже :)              Последний час тянется особенно долго, Амайя умудряется дважды выйти с коллегами покурить и опрокинуть внеплановый для ее кошелька кофе. Но, как только стрелки переваливают за шесть, она со скоростью пули, которую Дьедерик мечтает выпустить в соседний отдел, вылетает из бизнес-центра.              — А ты пунктуальна, — Белла стоит, опершись на капот «Лексуса», и этот вид Амайя хочет сфотографировать глазами. Летнее солнце играет на металле, Белла щурится от ярких лучей, руки скрещены на груди, пиджак уже скинут в салоне, и шелковая майка на тонких бретельках открывает острые плечи.              — Разве я могу заставить такую женщину ждать?              — Как ты там мне написала в чате? — Белла открывает пассажирскую дверь, позволяя Амайе сесть. — Гладко стелешь?..              — Там в конце должно быть еще «фраерок», но я как-то постеснялась дописать. Побоялась тебя спугнуть.              — Я крепкий орешек, Амайя, меня таким не напугать, — Белла заводит машину, настраивая на включившейся панели кондиционер и подключаяя смартфон Амайи. — Аудиосистема настроена, миледи, можете включать все, что захотите.              — Ты же даешь мне безграничную власть…              — Без колебаний, — просматривая в зеркало заднего вида, Белла выворачивает на оживленную дорогу. В конце дня они почти сразу сталкиваются с классическими пробками Нью-Йорка, но, благо, бар находится относительно недалеко.              Амайя замечает, как рука Беллы то и дело норовит промахнуться мимо подлокотника, но та каждый раз одергивает себя. Леди Босс выглядит такой сексуальной, когда делает обыденные для себя вещи, вроде вождения или постукивания пальцами по рулю в такт музыке. И эти очки для зрения, б-о-ж-е… разве можно такой отказать?              Амайя без стеснения разглядывает ее, подмечая, что она наверняка надевает эту майку, чтобы подчеркнуть: сегодня у нее не просто деловая встреча — это свидание, но под пиджаком в офисе вы этого не поймете, ведь вся суть в тонких бретельках.              Амайя без слов берет ее руку и опускает себе на колено:       — Ты можешь трогать. Не нужно переживать о разрешении.              Белла сжимает бедро:       — Мне хотелось сделать это весь день.              — Вот и будь собой, — чертиком на плече мурлычет девушка. — Бери все, что захочешь. Мне это нравится.              — Мне все равно важно, чтобы рамки игры не становились для тебя клеткой, где ты не можешь отказать.              — Если что, я всегда могу уволиться, помнишь? — Амайя вспоминает забавную стоп-фразу, и применять в обычной жизни тоже обеим кажется хорошей идеей. Так никто не заиграется, и никто не закроется, думая, что не может даже возразить.              — Главное, правда не увольняйся. Ты ребятам нравишься.              — Откуда знаешь?              — Я всегда знаю, что происходит в моем бизнесе. В том числе внутри коллектива.              — Вау, твое стремление к контролю и пугает, и возбуждает. Но больше, конечно, второе.              — Не очаровывайся этим, Амайя. Я знаю себя: если ты станешь мне дорога, а ты уже становишься, этот контроль может перестать быть милым. Не молчи, если он начнет быть пугающим. Это профдеформация, и мне с этим самой тяжело.              — Так ты, выходит, контролер?              — Еще какой. Поэтому я и говорю: не заигрывай с этим. Эта рука быстро может начать душить.              — Хорошо, — Амайя накрывает ее ладонь своей, — придушивания оставим только для постели.              — Самый лучший вариант.              Вскоре автомобиль выбивается из толпы популярного направления и сворачивает на дорогу посвободнее. Амайя ловит в окне струи воздуха, воображая себя героиней клипов, которые сейчас можно найти лишь в плейлистах с названиями вроде «Хиты лета 2010!!! Жесткий клубняк!!!». Белла любуется ее легкостью, яркой радугой в волосах, изгибом шеи, горящими глазами. Перед ней сидит та, которая отчаянно забирается под одежду и сжимает тонкими пальцами сердце.              Белла понимает, что начинает тонуть в ее имени, и это не предполагает возможности сдать обратно.              — Вот и оно, — она указывает на двухэтажное здание через лобовое.              — Там на втором этаже явно цыганская свадьба, — девушка наблюдает разноцветные огоньки в окнах, громкая музыка слышится на расстоянии. Благо, судя по отзывам, у них хорошая звукоизоляция между этажами.              — Обнесешь их?              — Только если ты постоишь на стреме и дашь газа, как только я выбегу с награбленным на улицу.              — Договорились, мой напарник по преступлению, — Белла целует ее руку, не сводя глаз с дороги. Она паркует машину и, видя, что Амайя собирается выйти, твердо отрезает: — Посиди пока, — девушка недоуменно наблюдает, как женщина обходит машину и открывает ей двери, протягивая ладонь. — Вот теперь можешь выходить.              — Какая ты все-таки романтичная, Леди Босс, — Амайя оставляет на щеке поцелуй. — Это очень мило.              «О, то чувство, когда идешь с настоящей женщиной на свидание и знаешь, что все двери сегодня открываются сами, все напитки бесплатные, а еще можно побыть дурацкой дурой и пофлиртовать».              — Стараюсь держать уровень.              — У тебя есть какой-то уровень ухаживаний?              — У меня — нет, но я примерно понимаю, какого заслуживаешь ты, — Белла уверенно приобнимает ее за талию и направляется к зданию, попутно ставя автомобиль на сигналку.              Возле входа стоят офисники в расслабленных галстуках, в расстегнутых сверху рубашках, и каждый раз видя этот прекрасный вид мужской груди Амайя думает: «Девочки, я выхожу на прогулку, прячьте своих мужиков. Не хочу их видеть». Белла, кажется, даже не замечает их.              — Я тебе говорю, — пошатываясь, говорит один из клерков, — сейчас выкупать акции рискованно. Мы либо рухнем в этой спешке, либо выстрелим, но последнее если судьба над нами сжалится.              — Паникер ты, дружище, — коллега хлопает его по плечу, и, когда Амайя проходит мимо, тот не может не уловить краем глаза ее радугу. — Девушка, вот это у вас татуировка. Но зря вы так, такая красивая и так испортить тело… мужчинам обычно такое не нравится.              «Мое любимое мужское мнение, созданное лишь для потехи. Не зря Джен говорит, что мужчины как хорошее вино. Их тоже надо десятилетиями держать в подвале».              — К счастью, они мне тоже, — даже не оборачиваясь, бросает Амайя. Она сжимает пальцы на предплечье Беллы, когда та порывается заступиться.              — Идиотское какое-то место, — они останавливаются в холле. — Я думала, здесь поспокойнее. Но пока мне не нравится. Совсем.              — Можем поехать в другое. Обычно, если нам с Джен хочется повеселиться, мы пьем дома, заранее обсудив все сплетни, а потом в такси — и в лесбийский бар.              — Твоя подруга тоже предпочитает девушек?              — О, нет, она в этом плане вообще консерва, ее типаж — это вот эти двухметровые бородатые мужики, которые ни бэ, ни мэ даже в базовой человеческой эмпатии. В нормальные разговоры так тем более.              — И о чем они тогда разговаривают?              — Цитирую: «Я люблю говорить с мужчинами о глупостях и мелочах. Задавать глупые вопросы, быть дурашкой. Для серьезных разговоров у меня есть женщины».              — В целом, — задумавшись, — и в чем она не права?              — Она вообще фонд золотых цитат. Моя любимая вот, — Амайя вытаскивает телефон, они с Беллой предусмотрительно выходят из очереди. Она отыскивает в избранных галереи скрин переписки. — Вот оно.              Девушка разворачивает экран к Белле, и та видит, как ее собственное уведомление, еще подчеркнуто рабочее и официальное, висит пушом, а прямо за ним — раскрытое сообщение от контакта с именем Дженнифер Аддамс:              «Майя, ты бы знала, как сложно быть единственной девушкой в коллективе. Эти сальные взгляды, похабные шутки, «кис-кис» за спиной. Удивительно, как меня за такое еще не уволили 😍».              — О…              — Мне кажется, она продвигает ту строительную компанию только потому, что там горячие прорабы.              — Она тоже в рекламе?              — Да, но она бабочка соцсетей. Пашет на сотне проектов одновременно, а потом удивляется, почему у нее повышенная тревожность.              — Знакомо. Только у меня не тревожность, а агрессия. Поэтому зал трижды в неделю просто необходим.              — О, — Амайя подходит ближе, цепляясь за петельку на брюках Беллы, — выходит, ты бываешь очень злая, потому что задница у тебя отменная.              — М-да, — смущенно — Белла Дарк и смущается? Невозможно! — она прикрывает глаза козырьком из ладони и прикусывает губу, — если атмосфера нашего свидания будет такой, то нам действительно лучше сменить локацию.              — А ты ожидала другое?              — Да, — она протягивает Амайе смартфон с открытыми навигатором, — но в тайне на такое и надеялась. Вбивай адрес. Поедем отсюда.              По правде сказать, Белла не показывает, но такие заведения она обычно не посещает — именно тематические, где всем понятно, что ты либо предпочитаешь женщин, либо в целом лояльна. Она не скрывает ориентацию, но и не афиширует: Белла Дарк никогда не позволит припереть себя к стенке тем, что не является секретом, но и не будет давать в руки конкурентов — и, конечно, сотрудников — тему для обсуждений.              В своей гомосексуальности она признается еще лет в двадцать матери, а уж та осторожно сообщает и отцу — и это не становится шоком. Александр лишь просит ее быть аккуратной в выборе спутницы, потому что та, кто однажды войдет в их семью, должна быть достойна и фамилии, и его дочери. И в целом все детство отец обращается с Беллой так, чтобы у нее на уровне подсознания заложилось, как к ней должны относиться, и она никогда не согласилась на меньшее.              Амайя наконец находит бар, и Белла еле сдерживает смех: на его логотипе — две руки, играющие в «Камень, ножницы, бумага», а чуть ниже название — «Всегда выбираю ножницы».              — Как… пошло.              — Зато коктейли вкусные, музыка не дерьмо, мужиков нет, и «Гугл» показывает нормальный средний чек, а не номер телефона элитной эскортницы.              — Сплошные плюсы.              — Вот именно. Поехали.              — Как скажешь, кошечка, — Белла даже сообразить не успевает, как Амайя тут же вытягивает их на улицу. Те самые офисники смотрят им вслед и, пока Леди Босс не видит, девушка показывает им средний палец, не оборачиваясь. Самый дерзкий парень присвистывает.              — Конченое место. Извини, — заведя автомобиль, Белла напрягается. Ей непривычно падать лицом в грязь, тем более перед девушкой, которая нравится, но, с другой стороны, кто застрахован от дураков?              — Забей, Леди Босс, — Амайя разворачивает пальцами ее лицо и целует, медленно, но неглубоко, чтобы больше расслабить, а не возбудить. — С тобой мне везде понравится. Но лучше там, где этих ошибок природы нет. Ты ведь знаешь, почему мужчина не может быть красивым и умным одновременно? — она защелкивает ремень безопасности.              — Почему?              — Потому что тогда он будет женщиной.              — Снова золотой фонд цитат твоей подруги?              — Это уже моя. Ее любимая: «Мужчина должен работать по двадцать часов в сутки, а оставшееся время сидеть на цепи».              — Мне заочно уже нравится твоя подруга.              — Она как раз таки не занята, в отличие от твоего отца.              — Зато я — да, — Белла складывает дважды два и подхватывает зеркалку дневных сообщений.       Амайя, в подростковом возрасте начитавшись фанфиков, ожидает от их романа как минимум долгого принятия со стороны Беллы, как максимум — роль коврика для себя, но вдруг перед ней оказывается по-настоящему сильная женщина, которая не стесняется своих же желаний, и это рвет все шаблоны в клочья.       «Вау».              Белла Дарк не из тех, кто устраивает драмы на пустом месте, и если девушка совершеннолетняя и чувства взаимны, то остальное теряет значение. В конце концов, она CEO Dark Inc. по праву рождения и благодаря своим лидерским качествам, а это ничто не изменит. Даже роман с подчиненной.              Спустя час они подъезжают ко второму заведению, и оно разительно отличается от первого: клуб в три этажа, летняя веранда с караоке, и весьма пьяные, но веселые девчонки искренне пытаются повторить манеру Карди Би. И что Белле сразу бросается в глаза, так это полное отсутствие мужчин, кроме секьюрити на входе, но и тот стоит с отчетливым следом от помады на щеке.              — Майя, хорошая моя, у тебя появилась совесть, и ты решила нас навестить? — хостес встречает их на входе, и по ее резким чертам Белла не совсем понимает, реально это девушка или парень в прошлом. Она не ханжа, но этот мир знаком ей поверхностно.              — Такое чувство, будто я не в клуб, а к маме приехала.              — И ее с собой в следующий раз приводи.              — Она чистокровная натуралка.              — Так ты, зная Джен, только с такими и ходишь. Может, мы однажды и дождемся тебя с нашей дамой, а пока бери хотя бы мать, повышай средний чек.              — Я подумаю, — она переглядывается с Беллой, пытаясь понять, насколько ей комфортно, но та не выказывает негатива. — Нам столик на двоих. И подальше от кальянов. И от дамских комнат, я в прошлый раз все резинки для волос раздала.              — Между прочим, так подруг и заводят, — хостес открывает схему залов, ища свободное место.              — Я так с Джен и познакомилась. Она с чего-то решила, что раз я подержала ее волосы и выслушала двухчасовой рассказ о тогдашнем бывшем, то все, мы теперь подруги не разлей вода, — возможно, этот лор не совсем подходит для первого свидания, но это часть жизни Амайи, и она не будет скрывать.              — Ой, не прибедняйся. Она классная девчонка, хоть и натуралка. Но у всех свои минусы. Как насчет столика на втором этаже?              — Давай все-таки первый, нужен танцпол.              — Ладно, сейчас что-нибудь придумаю. Пойдемте.              Передвинув одно из мест, Беллу и Амайю сажают в максимально уединенном уголке. Официантка, видно, еще совсем студентка, оставляет два меню и сообщает, что подойдет через пару минут. Они оказываются в такой интимной близости, что Амайя начинает непроизвольно нервничать, особенно с учетом того, что теперь ответственность за выбор места целиком на ней.              «Не дай бог кто устроит пьяные разборки бучей…»              Быть смелой в той машине, в кабинете наутро, боясь, что все растворится, кажется девушке простым, но как сохранять себя, когда эта женщина сама охотно идет на контакт? Сидит, слегка нахмурившись, изучает меню, и один запах ее парфюма работает на уровне гормонов. Но что больше всего цепляет: после душа, когда Амайя выдыхает естественный запах тела Беллы, он кажется ей самым приятным, лучше любых дорогих ароматов. Это реакция на уровне химии и влечения.              И сейчас Амайю, по правде, кидает из абсолютной дерзости в тончайшую нежность, и она самой себе кажется нелогичной. Но она делает глубокий вдох:       — Что-нибудь нравится?              — Я по безалкогольному, естественно. Просто колу, наверное. Не очень люблю сладкое, хотя коктейли здесь звучат вкусно.              — Мне всегда было интересно, что такого должно было случиться в жизни женщины, чтобы она не любила сладкое. Это же лучший способ справится со стрессом.              — Предпочитаю спорт.              — Мы разные…              — И это здорово, — Белла с улыбкой подмигивает, и это слегка расслабляет.              Амайя скользит по ее ключицам, по линии декольте, замечает две едва видные родинки в ложбинке, ближе к левой груди. В их первую ночь она была настолько увлечена процессом, что разглядела катастрофически мало. Но она намеревается все наверстать.              Сама же Белла то и дело поглядывает на татуировку Амайи, борясь с желанием расцеловать каждую линию. Вскоре подбегает официантка и, приняв заказ, приносит его за считанные минуты.              — Белла, я хотела спросить, — Амайя делает глоток коктейля, в который бармен, судя по вкусу, добавляет самый термоядерный апероль в мире, — той ночью... мне показалось, или ты периодически говорила что-то на русском? — спрашивая это, она почему-то ощущает легкую неловкость, словно это может быть игрой ее воображения от натиска чувств. — Может, не прям русский, но будто бы явно какой-то славянский...              Белла щипает себя за переносицу:       — Русский, ты права.              — О...              — Судя по твоей реакции, ты теперь думаешь, что я какой-то московский шпион, отправленный в загнивающий Запад?              — Нет, просто неожиданно.              — Амайя, — она накрывает ладонь девушки, — расслабься. И продолжай быть той дерзкой девчонкой, которая ставит свои условия и не боится первой проявить инициативу.              Амайя хмыкает, но без негатива. Скорее, даже с усмешкой:       — Потянешь такую?              — Я отцовский бизнес больше десяти лет тяну, думаешь, с тобой не справлюсь?              — Это куда более непредсказуемо.              — Я сложностей не боюсь, — Белла слегка подается вперед. — Так что не сомневайся во мне.              И тут совсем не идущая ей маска падает: в Амайе вновь загорается тот огонек, который для Беллы как красная ткань. В этот огонь она влюбляется — и этот огонь она будет держать в руках, даже если он будет прожигать насквозь.              — В таком случае удачи, Леди Босс. Мое дело было предупредить. Так что, — она откидывается на спинку стула, один из локтей положив на нее. Из-за этого ее грудь становится более открытой, — расскажешь свой секрет?              — Никакого секрета, — Белла коротко жмет плечами, — я наполовину русская, — она ловит на себе удивленный взгляд. — По матери. Отец американец. И в восьмидесятых он крайне удачно съездил в командировку в Россию.              — В командировку или на шпионское задание?              — А, так в шпионаже не меня подозревают, — Белла смеется в стакан. — Он около полутора лет занимался в Санкт-Петербурге развитием завода компании, в которой тогда работал. Там же познакомился с моей матерью. В общем, в итоге он вернулся в Америку с молодой женой, я родилась уже здесь.              — Какая удачная командировка.              — Зная характер моей матери... думаю, он периодически об этом жалеет.              — Как у тебя, что ли?              — Эй, — Белла легко, одними пальцами, шлепает Амайю по бедру. — С другой стороны, что он ожидал, выбирая молодую русскую девчонку? Что она в итоге не будет крутить им, как захочет? — брови устремляются вверх. — Так ведь это наивность.              — Значит, в тебе есть горячая русская кровь. Вау, — бедному бедру Амайи достается и от нее самой. Она в восторге шлепает его раскрытой ладонью. — Это максимально неожиданный поворот. А как зовут твою маму?              — Наталья. Если быть точнее, то Наталья Юрьевна. И она до сих пор говорит, что иностранная фамилия в ее паспорте звучит так, будто она из фильма Тарантино.              — Что значит Юрьевна?              — Отчество. Его в России дают в честь отца.              Амайя хмурится:       — Фамилия отца, отчество, а рожает женщина. Классический патриархальный мир, — отмахиваясь. — Но подожди-ка... а если бы ты тоже родилась там, у тебя, получается, оно бы тоже было?              — Фактически его нет, но это не мешает матери с детства называть меня Беллой Александровной, когда она в особенно хорошем настроении или когда злится. Но, особенно, конечно, когда злится. И отец только для остальных Александр, для мамы он Сашенька.              Собственное имя женщина произносит без малейшего акцента, и это дает нужный эффект: легкое возбуждение под одеждой становится едва осязаемым.              — Белла Александровна, значит. А Леди Босс многослойнее, чем я думала. Я думала, мне откроется теперь просто Белла, а тут... еще и Александровна.              — Я так понимаю, теперь не только Наталья Юрьевна будет называть меня так?              Амайя наклоняется, останавливаясь возле уха:       — Постараюсь не злоупотреблять. Но обещаний не даю.              Белла, будто делает это каждый день, с такой обыденностью и естественностью поглаживает бедро Амайи в этот момент, что по нему пробегают мурашки. Это не уходит от ее внимания.              — Тебе все можно.              — Я запомню это, Белла Александровна. И, возможно, буду использовать в самых корыстных целях.              — Я не сильно расстроюсь.              — Тогда я сделаю это прямо сейчас, — Амайя топит улыбку в бокале. — Можешь сказать что-нибудь на русском?              — Что, например?              — Что угодно. Что видишь или, — глазки загораются, — что чувствуешь.              Белла оглядывает бар, но быстро возвращается к Амайе: скользит по ее длинным ногам, по сексуальному разрезу юбки, из-под которой тянутся черные агрессивные линии, поднимается к груди и наконец — на губы. Их Белла находит самыми привлекательным в ее образе.              — Я влюбляюсь, Амайя, и это полная катастрофа, — говорит она на чистом русском, лишенным плавности американского акцента.              — И что ты сказала? — девушка аж дышать начинает чаще от того, насколько возбуждающе это звучит.              — Что ты невыносимая, Амайя, но я справлюсь.              — И почему все говорят, что я невыносима? Я же хорошая… — девушка складывает на груди руки, но смягчается, когда чувствует, как нога Беллы поглаживает ее лодыжку под столом. Амайя расширяет глаза, в то время как Леди Босс стреляет своими, топя в стакане довольную улыбку.              Она в таком восторге от этой легкой, самобытной девочки, и то, как ее резкость обрастает нечеловеческой лаской, когда Леди Босс рядом…              Обычно, когда Белла влюбляется, это выглядит как желание завоевать, приручить, начать кормить чужих бесов с руки, чтобы затем посадить в золотую клетку и любоваться, не позволяя миру даже коснуться. Но с годами она понимает, что это мертвая схема. Она наивно полагает, что применять бизнес-тактики в отношениях — хорошая идея, пока не замечает простого: Dark Inc. расцветает, в то время как каждый ее роман заканчивается поражением.              И с Амайей хочется переиначить буквально все, потому что впервые за долгие годы с ней случается не просто интерес: Белла Дарк влюбляется до бабочек, до мурашек от одного имени, и это настолько же пугает, насколько дает стимул. И это хрупкое чувство она не стремится присвоить — она позволяет ему просто быть.              Когда Амайя с ее радугой, с ее смелостью появляются в кабинете впервые, Белле кажется, что она совсем не формат Dark Inc. Но, быть может, Амайе и не нужно вписываться в рамки, чтобы завоевать настоящую Дарк — без инкорпорейтед в конце и со средним именем, доставшимся от русской бабушки.              Они болтают обо всем, раскрывая себя без остатка. Белла узнает, что Амайя обожает кошек — и оттого «Я кусаюсь» и обращение «кошечка» становятся еще каноничнее, а также для того, чтобы расслабиться, девушка смотрит вот это извращение на «Ютуб», где люди рассказывают треш-истории, пока режут мыло, наступают на фрукты, смешивают слаймы или играют в «Сабвей Серф». Белла искренне смеется с этого по-настоящему большого и честного признания.              Сама же Белла рассказывает, что вообще редко слушает музыку, в основном предпочитает аудиокниги и терпеть не может подкасты. Помимо прочего, она кандидат экономических наук, не курит восемь лет и множество раз была в России, где живет ее бабушка, глубоко возрастная и характерная женщина, которая до сих пор ругается, когда Белла незаметно вплетает английские слова.              «Белла Александровна, говори по-русски, я в вашем американском ничерта не понимаю. Что одна, что вторая. Вы с Наташей как издеваетесь надо мной».              Бабушка Беллы уважает Александра и считает, что ее дочери крупно везет его встретить. И позже, когда Наталья сообщает о намерении переехать в Штаты, мать отпускает ее со спокойным сердцем. Правда, когда на свет появляется внучка, которой дают откровенно западное имя, она долго не может это принять. Так у Беллы появляется среднее имя, чтобы задобрить русские корни, и наконец бабушка обретает душевный покой.              В девяностых она несколько раз посещает Америку, но характер не спрячешь, поэтому та ворчит на распущенность местных и менталитет в целом. Но втайне рада, что ее яркая и независимая дочь не ломается под гнетом СССР-овских скреп и перебирается в страну посвободнее.              — А кто ты по знаку зодиака? — вдруг спрашивает в середине вечера Амайя.              Белла медленно отводит стакан от губ:       — Ты в это веришь?              — Настолько же, насколько гадалкам в прямых эфирах. Если они говорят, что завтра у меня будет классный день, то верю. Если обещают сложности, то шарлатаны.              — Поняла. Тогда Овен.              — Март или апрель?              — Март. И после этого вопроса я ни за что не поверю, что ты не разбираешься в этом на глубоком уровне.              — Осечка, Леди Босс. У меня просто мама тоже Овен, — подмигивает Амайя. — Дай мне две секунды, — она достает смартфон и быстро вбивает: «рыбы и овен совместимость в процентах». — Говно. Не верю, — прочитав краткую сводку, она бросает телефон на стол. — Забудь. Знаки зодиака — фигня.              — Можно посмотреть? — Амайя кивает, и Белла бегло пробегает по ответу.              «Совместимость в любви: 41%. Совместимость в браке: 38%. Совместимость в сексе: 48%».              — Точно бред, ты посмотри на совместимость в сексе. По тому, что между нами было, я дам не менее восьмидесяти. Так что не верь этому, кошечка, верь этому, — она, подобно хищнице, берет ладонь Амайи и прикладывает к своей груди. Подушечки касаются слегка влажной от жары кожи. — Такое процентами не измеряется. Мы же не отчет по продуктовому спросу.              — А жаль, все было бы гораздо проще. Не надо было бы копаться в себе, посещать психолога, самоанализ проводить… настолько же несбыточная мечта, как у моей мамы.              — А о чем она мечтает?              — Чтобы изобрели корм для мужчин. Она задолбалась готовить для папы.              Про себя Белла подмечает, что Амайя довольно много говорит о маме. По всей видимости, у них довольно близкие отношения. Либо она из тех бедняжек, которые до конца жизни пытаются добиться ее расположения и любви. Но надеется, конечно, что первое.              В то время как сама Белла больше папина дочка, Амайя, кажется, из тех, кто с мамой сплетничает про родственников со стороны отца. Главное, чтобы она не была еще и из тех, кто пропускает своих партнерш через фильтр материнского одобрения. Но вроде не похоже. (И в реальности тоже нет.)              — Честно сказать, с моим ритмом я не против, чтобы такой изобрели и для меня, — смеется Леди Босс.              — У тебя очень классный смех. Заразительный. И ты раскрываешься совсем с другой стороны, когда позволяешь себе быть просто Беллой, а не боссом.              — Мне кажется, я руководительскую хватку с тобой потеряла с самого начала.              «Может, поэтому я и не понимаю, почему тебя Тираншей называют?»              — Может быть. И мне это нравится. Чувствую себя такой, — Амайя демонстративно смахивает назад волосы, — особенной.              Но Белла отвечает предельно серьезно:       — Потому что ты ею и являешься.              Девушка прячет смущенную улыбку в коктейле, протягивая холодную ядреную смесь. Они какое-то время сидят в тишине, не разрывая зрительного контакта, говоря многое на языке, который понятен лишь им, пока композиция в динамике не меняется.              — Боже, Белла, — Амайя слышит первые секунды вступления и тут же хватает женщину за руку. От неожиданности та аж вздрагивает. — Ой, прости. Напугала?              — Все хорошо, — медленно плечи Беллы расслабляются.              — Я обожаю эту песню. Пойдем, потанцуем?              — Я не очень хорошо танцую. Но с удовольствием посмотрю на тебя.              — Я тоже так себе в этом. Ну, и что? Мы же не для других, а для себя, — Амайя протягивает ей руку, играя бровями. — Соглашайся. Это же такая возможность — потанцевать впервые вместе под песню, в которой буквально поется, что мы не можем бороться со своими чувствами. И что мы должны быть вместе.              — Там поется должны быть любовницами.              — Если не согласишься, мы так лишь ими и останемся. Так что? — она кивает на протянутую ладонь.              Белла какое-то время смотрит на нее, словно взвешивает за и против, через ее мысли пробегает буквально табличка Эксель на пятьсот строк. И все же плюсы перевешивают: одним глотком допив колу, она принимает раскрытую ладонь.              — Пойдем.              Амайя довольно шлепает себя по бедру и тянет Беллу почти в самый центр, чтобы смешаться с толпой.              Музыка звучит так же по уровню звука, но, когда Амайя оказывается в такой интимной близости в людном месте, Белле кажется, будто песня звучит в десять раз громче, заполняя все пространство, заглушая все звуки, кроме одного единственного — грохота ее собственного сердца. Амайя уверенно кладет ее руки себе на талию и, опустив свои ей на плечи, вплотную прижимается.              — Расслабься, Леди Босс, здесь до нас никому нет дела.              — Мне все равно на остальных, — наклоняется к ней Белла. — Я не замечаю никого, кроме тебя.              — Тогда «перестань сопротивляться этим чувствам», — цитируя припев, Амайя начинает двигаться в такт, но весь ее танец направлен на соблазнение Беллы: она трется животом о ее шелковую майку, своими бедрами скользит скользит по ее, не переставая смотреть в глаза. Это кажется Амайе особенно сексуальным — смотреть в упор и видеть, что эта потрясающая женщина на грани.              И та с грацией кошки переходит эту грань, подаваясь вперед и срывая с губ Амайи поцелуй, о котором думает вторые сутки. Белла делает это спокойнее, чем в первый раз, видимо, из-за народа, и Амайя не стремится переиначивать: она отвечает в той же интенсивности, но страсть без языка для нее — это фальшивка, поэтому, несмотря на сдержанность Беллы, она все же его добавляет. Даже сквозь музыку сигналом своей победы Амайя слышит, как Белла постанывает ей в губы.              — Ты… — она берет лицо девушки в руки, прислоняясь лбом к ее лбу. — Перед тем, как вытащить меня сюда, ты сказала, что, если я не выйду, мы так и останемся просто любовницами. Ты ведь понимаешь, что я вышла, чтобы сделать тебя своей?              — Не знаю, не знаю, — наигранно пожимает плечами Амайя. — Все это между строк. Напрямую мне никто ничего не говорил, так что…              Белла резко притягивает ее за талию вплотную:       — Тогда спрошу в лоб, — шепчет она на ухо, задевая его губами. — Не хочет ли Амайя Элиотт быть моей?              — А Леди Босс будет бережной с ее сердцем?              — Будет.              — Тогда у меня нет ни единой причины отказать, — Амайя целует ее в уголок губ и, когда слышит, что композиция сменяется на «Разбитое сердце, заставь меня танцевать», она буквально не может удержаться на месте. Девушка живет в танце, вовлекает в него Беллу, целует со смелостью Амайи и робостью Кошечки. Две стороны, и каждая с этой минуты принадлежит Белле Дарк.              — Только ты, наверное, после предложения начать отношения можешь так завестись от песни про разбитое сердце.              — Неважно, о чем она поет. Главное, как я это интерпретирую.              Они танцуют, пока Амайя твердо не решает, что отныне в своих божественных сапогах она никогда не отправится в клуб. Теперь либо бимбо-нью-роки с розовыми вставками, либо замена голеностопа через год. Амайя сбрасывает сапоги в машине, когда Белла намеревается вернуть ее домой. По традиции с первой минуты девушка включает любимый плейлист. Салон наполняется шепотом Йоланди, которая поет, что ей все равно. Белла прислушивается к мотиву, он кажется ей отдаленно знакомым.              Она будто бы слышит слова, которых в песне нет, и в середине куплета до нее доходит. Она делает чуть громче, улыбаясь:       — Хочешь интересную вещь об этой песне?              — Давай.              — Ее мотив — это русская детская песня.              — Не может быть. Где Die Antwoord и где детские песни?              — Вот и я удивлена. Но да, музыка — это интерпретация песни, которую я слышала в детстве, когда ездила в Санкт-Петербург. Она была очень популярной в то время.              — Какой кошмар.              Не понимая, что это всего лишь фраза-запятая, как «жесть» у Джен, когда кто-то открывает ей лор абьюзивных отношений и она понятия не имеет, как поддержать, Белла пожимает плечами:       — Не знаю, Санкт-Петербург красивый.              — Господи, Леди Босс, ты чудо, — Амайя смеется, наклоняясь, чтобы поцеловать свою девушку. Она выпивает несколько коктейлей, они расслабляют, но не особо влияют на поведение, разве что делают чуть болтливее. По дороге она рассказывает и о том, что обожает читать споры двух неизвестных людей в комментариях, и что иногда нарочно подливает масла в огонь, чтобы направить срач в нужное русло. И всегда делает это со своей страницы, потому что не стесняется кринжевать.              — Это как картинка, знаешь, — хохочет она, — базовый клоун делает это с фейка, и лишь настоящий Джокер готов посветить лицом, когда пишет свои записки сумасшедшего.              — Тебе будет со мной тяжело, — Белла заворачивает в уже знакомый двор, — я в мемах как рыба на суше.              — Зато я как рыба в воде. Ничего, проведем экспресс-курс, — Амайя оглядывает через лобовое стекло свой дом и расстроенно выдыхает. — Слишком быстро как-то. И где эти пробки, когда они так нужны?              — Согласна.              — Может, зайдешь? Или вообще на ночь останешься.              — Притормози, красотка, — Белла берет ее руку в свои, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони. — Сейчас будет немного неловкое признание, но у меня не лучший день цикла для секса. Но это не значит, что я тебя не хочу.              — Это ты тормози, Леди Босс, — девушка улыбается своей самой очаровательной улыбкой, однако наглая нотка в ней сквозит. — Я согласилась быть с тобой, потому что ночами хочу не только сексом заниматься, но и… как ты мне вчера сказала? Зацеловывать тебя до смерти. Вот я это и предлагаю.              — Смерть?              — Это если из нашего романа ничего не выйдет. А так, — смеется Амайя, — у меня есть ноутбук с оплаченной подпиской на «Нетфликс», полная тумбочка снеков и одежда, которой я могу поделиться, если останешься.              — Значит, — Белла и не скрывает, что такой расклад топит ее суровое сердце, — я тоже могу походить в футболке с миньоном?              — Лучше дам чистое, в этой я ходила три дня, — не дожидаясь ответа, она сама заглушает мотор кнопкой на приборной панели.              — Выходит, она пахнет тобой. Мне такое и нужно.              — Все, что попросишь.              Амайя вылетает из машины и протягивает Белле ладонь. Так Леди Босс оказывается во второй раз в ее квартире. Амайя торжественно вручает ей обещанную футболку, а сама залезает в укороченный топ с надписью: «Я ❤️ шлюх». Белла, поймав это взглядом, сводит к переносице брови.              — Подарок Дженнифер. Нравится?              — Необычно.              — Смотрела «Черное зеркало»? — получив в ответ отрицание, Амайя вбивает название в поиске и запускает первую серию, тут же ставя на паузу. — Значит, вместе глянем. Я насмотрелась шортсов с ним, теперь можно и полную версию. К тому же в такой компании, — бросает ноутбук на кровать. — Только подожди две минуты, надо в четвертый раз запустить стирку, которую я ленюсь развесить почти неделю.              — У тебя машинка без сушки?              — Как сказать, что ты богатая, не говоря этого напрямую, — уже в коридоре отшучивается Амайя.              Белла закатывает глаза, но все же садится на кровать. В темном экране заставки она видит собственное отражение и не узнает: с каких пор она — Белла Дарк, CEO Dark Inc., кандидат экономических наук и акула бизнеса — выглядит такой влюбленной дурочкой в футболке «Малышка из Бронкса»? Из мыслей ее вырывает мелькание на экране.              Дженнифер Аддамс: Майя, здесь намечается жесткое ебошилово 🤩🤩🤩              Дженнифер Аддамс: [18 пересланных сообщений]              Дженнифер Аддамс: [голосовое сообщение, 0:13]              Дженнифер Аддамс: Томасик объявился 😍              Дженнифер Аддамс: СРОЧНЫЙ СБОР!!!              Дженнифер Аддамс: ГЕТЕРО ПРИЗЫВАЮТ ЛЕСБИЙСКИЙ СОВЕТ              Дженнифер Аддамс: Блять, Майя!!!              Дженнифер Аддамс: Если ты не отвечаешь мне, потому что трахаешься со своей Леди Босс, то прощаю, в противном случае ты уже в тетради поноса              Дженнифер Аддамс: 💋💋💋              Атака в ноутбуке прерывается уведомлением на смартфоне, Белла бросает беглый взгляд на экран, не особо желая лезть в личное пространство Амайи, но это ее привычка, выработанная годами ведения бизнеса: она оперативно реагирует на все входящие сообщения. Даже если они не ее. Просто рефлекторно.              Пополнение баланса +10$ от Дженнифер А. с комментарием: «Спасибо за ночь 🔞»              И вновь появляется сообщение на мониторе:       Дженнифер Аддамс: Это на случай, если ты сейчас с Леди Босс. Надеюсь, она увидит, и ты мне наконец ответишь!!! 🤪              «Она думает, что я всерьез поверю, что Амайе за ночь заплатили всего десять долларов?»              Дженнифер Аддамс: МАЙЯ 😭😭😭              — Я снова здесь. Врубай! Срочно врубай, — Амайя прыгает на кровать, падая прямо рядом с Беллой. Она упирается локтем в матрас, придерживая голову на весу. — Одна здесь отдыхаешь?              — Ответь в начале подруге.              — А? — удивляется Амайя, следуя за взглядом Беллы, которая указывает в монитор. Наконец она замечает пуши в верхней части, и щелчок трекпада переносит ее в переписку. «Господи, Джен, ты мне весь экран своими смайликами обосрала». Белла тут же отворачивается. — Мне все еще нечего скрывать, — пролистывая очередной словесный поток от Томаса, не оглядываясь, говорит Амайя.              — Я не читаю чужие переписки.              — А я вот да, — Амайя пробегается по, очевидно, пьяным признаниям в пересланных от Томаса, которые с каждым сообщением перерастают из просьб вернуться в нечто, схожее с угрозами. Она напрягается.              Амайя Элиотт: ты одна дома?              Дженнифер Аддамс: Прости, ты не в моем вкусе :)              Амайя Элиотт: я без шуток              Дженнифер Аддамс: Я тоже 💋              Амайя Элиотт: мне стоит беспокоиться на полном серьезе? ты лучше знаешь этого ебика              Дженнифер Аддамс: Забей вообще, очередной высер нарцисса, которого не принимают обратно. Можно только пожалеть              Амайя Элиотт: ты ему ответила что-нибудь?              Дженнифер Аддамс: Шутишь? Львица если и писала бывшему, то только на лицо. Я его заблокировала              Амайя Элиотт: супер! ситуация, конечно, треш. завтра все обсудим. я пока с леди босс, не обижайся              Амайя закрывает мессенджер, но последнее сообщение, которое всплывает быстрым окошком, Белла все же читает:       Дженнифер Аддамс: Влажной ночки, подруга 💋              — Извини, если бы я ей не ответила, она бы приехала, чтобы лично обсосать каждое сообщение этого конченого. Мы с ней несколько месяцев можем обсуждать один и тот же инфоповод, особенно если это какая-то горячая сплетня.              — Ничего, — Белла забирает девушку в объятия, откидываясь на подушку. Целует ее волосы, вдыхает запах. Где-то за стенкой еле слышно стирает машинка, но Амайя знает, что в режиме отжима она захочет выйти в коридор и устроить битбокс. Легким нажатием на пробел Белла запускает сериал.              — Леди Босс, — вскоре шепчет Амайя. — Я сейчас планирую достать нычку со сладостями. Ты точно не будешь? — не отрываясь от экрана, она выдвигает ящик тумбочки и достает свои запасы на экстренный случай (внезапное женское желание потребить тысячу калорий в два ночи невозможно контролировать).              Леди Босс смеется, не сводя с монитора глаз:       — Давай.              — Ура, пропаганда сладкого работает, — еле слышно, словно мышка, шепчет Амайя, пытаясь, как в школе, без особого шума раскрыть шуршащий пакет. Не хватает только попросить Беллу покашлять.              А проводить время с Леди Босс Беллой Александровной вот так — даже без секса, зато с возможностью прижиматься к ней, расслабляясь и позволяя себе просто побыть девочкой, которую ценят, не менее приятно.              «Белла Александровна… все, капец мне. От всей души спасибо нахуй. Я влюбилась. Надеюсь, ты довольна».