Профессорская доля

Аластор сидел за массивным дубовым столом и перебирал бумаги с видом человека, который только что съел лимон и решил, что ему это нравится. Напротив, на стуле, который был слишком маленьким для его фигуры, сидел Люцифер Морнингстар — самый молодой профессор университета, гений психологии, автор трёх бестселлеров и обладатель самой раздражающей улыбки, которую Аластор когда-либо видел. — Я не понимаю, зачем меня вызвали, — сказал Люцифер, закидывая ногу на ногу. — Я веду свои лекции, студенты меня обожают, у меня нет долгов по отчётам. Я идеальный сотрудник. Аластор поднял на него взгляд. Его радиодинамичная улыбка — холодная, острая — появилась на лице, но в глазах читалось нечто иное. Раздражение. И любопытство. — Ты считаешь себя идеальным, Люцифер? — переспросил он, и его голос с лёгким потрескиванием эхом разнёсся по кабинету. — Это интересно. Особенно учитывая, что твои студенты жалуются, что ты слишком эмоционально вовлечён. Что ты позволяешь им садиться на шею. Что твой курс больше похож на групповую терапию, чем на академическую дисциплину. Люцифер нахмурился, и его улыбка потускнела на долю секунды: — Моя методика доказана. Я получаю лучшие отзывы на факультете. — Ты получаешь лучшие отзывы потому, что ты — их друг, а не профессор, — Аластор встал и обошёл стол, опираясь на трость. — Мне нужен результат, Люцифер. Цифры. Прогресс. А не чаепития и объятия. Люцифер тоже встал, оказавшись с ним лицом к лицу (хотя Аластор был выше): — Так в чём проблема? Зачем я здесь? — Я предложил новый совместный курс, — сказал Аластор, наклоняясь чуть ближе. — Синтез психологии и искусства. Как восприятие человека влияет на творчество, и как творчество лечит психику. Ты будешь вести теоретическую часть. Я — практическую. Люцифер моргнул: — Ты хочешь работать со мной? — Я хочу наблюдать за тобой, — поправил Аластор, и его голос стал тише, почти интимным. — Я хочу понять, как человек, который учит других справляться с эмоциями, сам с ними не справляется. Наступила напряжённая тишина. Люцифер почувствовал, как его лицо заливает краска — от злости или смущения, он не понял. — Ты ничего обо мне не знаешь, — выдавил он. — О, я знаю достаточно, — Аластор сделал шаг назад и протянул ему папку. — Здесь проект. Ты прочитаешь. Завтра первое занятие. Я жду тебя в аудитории 303 в десять утра. Если опоздаешь — я начну без тебя. Он повернулся к своему столу, давая понять, что аудиенция окончена. Люцифер сжал папку в руках и направился к двери, но на пороге остановился: — Знаешь, Аластор, — сказал он, не оборачиваясь, — ты думаешь, что если говорить жёстко и быть холодным, то это сделает тебя сильным. Но все твои студенты боятся тебя не потому, что ты страшный. А потому, что ты одинок. И вышел, оставив Аластора стоять в полной тишине. Аластор смотрел на закрывшуюся дверь. Его улыбка исчезла. «Одинок? — подумал он. — О, Люцифер... ты даже не представляешь, как я люблю одиночество». Но его пальцы, сжимавшие ручку трости, дрожали. *** Первое занятие. Аудитория 303 была полна. Студенты сбились в группы, перешёптываясь и рассматривая необычный дуэт преподавателей. Аластор стоял у доски, прямой как струна. Люцифер сидел на краю стола, болтая ногами, и улыбался аудитории. — Итак, — начал Аластор, — этот курс будет посвящён тому, как психологические травмы формируют художественное восприятие. Пожалуйста, не ждите лёгких оценок. — И не ждите скучных лекций, — добавил Люцифер, подмигивая кому-то с первого ряда. — Мы будем работать с реальными кейсами, с искусством, с вашими собственными эмоциями. Аластор бросил на него уничтожающий взгляд: — Мы не будем нянчиться со студентами, Морнингстар. Это академический курс. — Академический не значит бездушный, — парировал Люцифер, спрыгивая со стола. — Я думал, ты, как преподаватель искусства, это понимаешь. Их взгляды встретились. В аудитории повисла тишина — студенты затаили дыхание. — Хорошо, — Аластор улыбнулся той самой жуткой улыбкой. — Тогда давай проверим твою теорию на практике. Подойди к доске. Люцифер нахмурился, но послушно подошёл. Аластор взял маркер и нарисовал на доске простой круг: — Что ты видишь? — Круг, — ответил Люцифер. — Окружность. Начало и конец. — Психологически, — Аластор повернулся к аудитории. — Профессор Морнингстар видит в круге замкнутость. Цикличность. Возможно, это говорит о том, что он склонен к повторяющимся паттернам в поведении. — Он взглянул на Люцифера. — Я прав? Люцифер побледнел. Аластор попал в точку — в ту самую точку, о которой Люцифер никому не рассказывал. — Это интерпретация, — выдавил он. — Это наблюдение, — ответил Аластор, и в его голосе проскользнула едва заметная насмешка. — Ты видишь замкнутость, потому что чувствуешь себя пойманным. Ты не хочешь работать со мной, но вынужден. Это вызывает у тебя тревогу. И ты проецируешь её на круг. Люцифер сжал кулаки. В аудитории стало тихо, как в могиле. — Ты издеваешься надо мной, — сказал он тихо. — Нет, — Аластор отложил маркер. — Я просто играю по твоим правилам. Психология — это игра. И я намерен выиграть. *** Неделя спустя. Кабинет Люцифера. Люцифер сидел за столом, уткнувшись лицом в ладони. Перед ним лежали непроверенные работы, а в голове крутился один и тот же образ: улыбка Аластора, его холодный голос, его проницательный взгляд. Он ненавидел его. Ненавидел за то, что тот видел сквозь него. За то, что тот был прав. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошёл Аластор. — Я проверял расписание, — сказал он, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Твой курс перегружен. Ты работаешь по шестнадцать часов в день. Это не здорово. — Ты пришёл, чтобы сказать мне, что я нездоров? — Люцифер поднял голову, и в его глазах стояли слёзы — слёзы от усталости, от злости, от безысходности. — Спасибо, я в курсе. Аластор замер, увидев его лицо. На мгновение его собственная маска дрогнула. — Я не хотел тебя обидеть, — сказал он медленно. — На том занятии. Я просто... проверял тебя. — Проверял? — Люцифер усмехнулся горько. — Ты меня разобрал на части перед всей аудиторией. Ты показал всем, что я — фальшивка. Что я учу других, а сам разваливаюсь на куски. Аластор подошёл ближе и сел на край стола, прямо напротив него. — Ты не фальшивка, — сказал он тихо. — Ты — самый настоящий человек из всех, кого я встречал. И это... это бесит меня. Потому что я привык быть равнодушным. А ты заставляешь меня чувствовать. Люцифер поднял голову, встретившись с ним взглядом: — Ты чувствуешь? — Ненависть, — сказал Аластор, наклоняясь ближе. — Раздражение. И... что-то ещё. Я пока не могу это назвать. — А я могу, — прошептал Люцифер. — Это страх. Ты боишься, что я прав. Что ты одинок. Что ты носишь маску. Что ты прячешься за своей улыбкой так же, как я прячусь за своей. Аластор резко выпрямился: — Ты не знаешь, что такое одиночество, Люцифер. Ты окружён людьми. — Я окружён, но я один, — ответил Люцифер, вставая и подходя к нему. — И ты тоже. Так почему бы нам не быть одинокими вместе? Их глаза встретились. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Аластор поднял руку и провёл костяшками по щеке Люцифера: — Ты играешь с огнём. — Я всегда играю с огнём, — выдохнул Люцифер. — Это моя работа. — Нет, — Аластор притянул его за затылок, вплотную к себе. — Это моя работа — сжигать. И он поцеловал его — зло, жадно, вкладывая в этот поцелуй всю свою ненависть и всё, что шло за ней. Люцифер ответил с той же страстью, с той же безысходностью, вцепляясь пальцами в пиджак Аластора. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Это ничего не меняет, — сказал Аластор. — Я всё ещё ненавижу тебя. — Знаю, — ответил Люцифер с улыбкой. — Я тоже тебя ненавижу. Но это не помешает мне сделать это снова. И он снова потянулся к нему. *** Две недели спустя. Совместный проект готов. Они стояли перед аудиторией, держась за руки. Студенты аплодировали. — Вы отлично сработались, — сказала одна из студенток. — Мы никогда не видели, чтобы преподаватели так хорошо ладили. Аластор и Люцифер переглянулись. — О, мы идеально не ладим, — сказал Аластор с улыбкой. — Но, похоже, это нам подходит. — Мы всё ещё спорим, — добавил Люцифер. — Каждый день. Это наш маленький ритуал. — И мы продолжаем работать вместе, — закончил Аластор, сжимая его руку. — Потому что даже враги могут создать нечто прекрасное. Люцифер улыбнулся и прошептал так, чтобы никто не услышал: — Я люблю тебя, идиот. — Я знаю, — ответил Аластор, и в его голосе впервые не было статики. Только тишина и правда. — Я тоже. И они вышли из аудитории, держась за руки, под шум аплодисментов.